Глава 11: Заключенный

У Гарри есть сообщение для тебя. Он спрашивал, как ты его вытащила. Также он спрашивает, возможно ли вытащить всех. Ева сказала Гермионе сегодня утром, когда она проснулась. — Я им не сказала, как, знали только Итон и я. Никто не знал. Что ты хочешь, чтобы я им сказала? — Она не отвечает Еве, пока Ева, наконец, не уходит этим утром. Конечно, она может попробовать, как она сделала с Гарри, хотя она не может гарантировать, что он отпустит их — больше ночей соблазнения Принца. Ева однажды сказала, что мужчинам нравится, когда женщины становятся на колени, может быть, это могло бы помочь, сказала она. Она не знает, сможет ли она это сделать. Она отбрасывает эту идею, образ, который она видит. То, что она делает для своих друзей. Она все еще думает о кандидатах и их приговорах — это их конец, судьба, которую они выбирают. Она смотрит на землю, размышляя о своем конце, сможет ли она сделать свой выбор мудро? Но она знает свой конец: либо королевство падет, либо она умрет. Что, если королевство падет? Что произойдет после этого? Начнет ли сопротивление восстанавливать старый мир, или, может быть, кто-то новый станет новым королем? Или, что еще хуже, она играет в этом роль, как и женщины в тюрьме, ожидающие своего конца; это в ее руках. Воздух стал тяжелым в ее горле. Что же в итоге с ней случится? Что останется от нее после того, как она пожертвует своим телом и душой, своей женской гордостью? Что, если в конце концов магический мир станет еще более разрушительным? Что, если она выберет неправильный путь? Она качает головой и пожимает плечами. В ее зелья подсыпают что-то, что делает ее сонливой, а если она слишком много спит, то часто плывет по своим мыслям. Что, если это лучший путь? Люди говорят, что чувствуют себя умиротворенными, не так ли? Что, если сопротивление ошибается? Что, если это их вина, что они не могут приспособиться к новой реальности, как сказал ей Драко, когда они встретились в первый раз? — Просто прими это, — вот что он сказал. Что, если она может помочь Малфою построить мир, который не такой уж темный? Он освободил Гарри. Он послушал ее, когда она сказала ему отложить приговор. Что, если он не такой уж плохой человек? Что, если он плохой человек? Сможет ли она его исправить? — Ты не двигаешься, — раздался в комнате мужской голос. Она поворачивает голову. Драко стоит в углу ее комнаты. — Ты смотришь вниз и не двигаешься, хотя бы дыши и моргай. — Зачем? — хмурится она. — Почему тебя это волнует? — бросает она ему вызов. — Зачем ты здесь? Она расстроена ситуацией, в которой оказалась, поэтому она изливает все свои эмоции ему, а не из злости. Но вместо того, чтобы дать отпор, он сказал: — Я здесь, и я всегда буду здесь. Он продолжает: — С тобой рядом, даже если ты этого хочешь или нет. Он продолжал говорить: — Я пью твою кровь, ты пьешь мою, мы едины. Кап, кап... Кровь капает из ее носа. Она понимает одно: хочет она этого или нет, кровь прольется. Это иллюзия... Драко на самом деле нет, зелья, которые они ей дали, были сильными. Она все еще не может ходить в течение недели без головокружения. Может быть, это побочный эффект от того, что она не выходит на улицу. Она слышала, что Драко ищет целителя, который брал у нее кровь. Он пропал, но Топси сказала, что он, возможно, уже покончил с собой, так как это во всех новостях, и они охотятся за ним. Она дрожит; пролилась еще одна капля крови. Что, если в конце концов она сойдет с ума? Она думает, что так и будет, без кого-то рядом. Она думает, что так и будет. Ей нужно... ей нужно... что ей нужно? Она была пленницей внизу, теперь она наверху, во дворце. Она может выходить наружу, но она все еще в тюрьме, просто с другими именами. Этот факт сильно ударил по ней — что внизу было не так душно, как здесь. Однажды ночью она проснулась от спазмов в груди, пот по всему телу, она задыхалась. Что-то упало на землю. Она посмотрела на источник звука и увидела, что в темном углу сидит Драко. Он спит, газета выпала из его рук. Он здесь. Это еще одна иллюзия от воздействия зелий? Что он здесь делает? Он был здесь каждую ночь? Его лицо выглядит беспокойным, даже когда он спит. Она помнит, как была маленькой, когда впервые отправилась в Хогвартс. Она помнит, как смотрела на него в толпе, единственного седовласого мальчика. Его волосы затмевали все остальные. Она подумала: «Как у кого-то могут быть такие прямые и шелковистые волосы, когда она полная противоположность кудрявым и большим?» Она завидовала ему в то время, когда они не знали друг друга, когда они еще не встретились, когда он не издевался и не издевался над ней. Он был тем мальчиком, которому она завидовала. Как они оказались здесь, в этой жизни, в этой судьбе, в том, как они выбрали свои жизни, чтобы добраться до этого момента? В то время, если бы она могла просто подойти к нему и представиться, может быть, просто может быть, исход был бы другим? Или, может быть, она не оказалась бы в этой тюрьме? Может быть, она могла бы быть его другом, кем-то, о ком он заботится или кого любит? Способен ли он любить? Кто-то вроде Малфоя? Она не думает; это просто ее тело движется само по себе, когда она берет свое одеяло и волочит его по полу. Ее ноги идут в угол, где Принц Тьмы спит в своем кресле. Когда она собирается накрыть его одеялом, она видит его палочку. Она может схватить его и попытаться куда-то пойти, даже если ее удерживают чары. Если она убьет Драко, чары падут, она сможет освободиться. Она смотрит на палочку, выбор прямо перед ней. Он сейчас так уязвим, это ее шанс в этот самый момент положить конец всему этому, привести это королевство к падению. Они все любят своего принца, он их надежда на будущее. Если он умрет, все закончится. Больше никакого королевства, больше никаких разных версий тюрем, больше никаких секретов, больше никакой борьбы, больше никаких планов, больше никакого размытого будущего — оно будет ясным, как утреннее небо. Будет ли оно? Вопрос в том: сможет ли она его убить? Больше никаких серых глаз, пристально смотрящих на нее, никаких вопросов ее разрешения, никаких улыбок, когда она предлагает ему чай, никаких замков и дворцов — их больше не будет, никаких утренних нефритовых роз, никаких улыбок садовников, никаких трогательных историй о слугах, никакого Князя Тьмы. Она едва дышит, ее сердце бьется так быстро. Ее соблазняют эти идеи. Она дрожит, ее рука медленно движется вперед к рукоятке палочки, и она сделала свой выбор.