.

      — Какого черта мы снова сюда притащились? — пробормотал Леви, поправляя платок и настороженно оглядывая толпу в галерее.       Его голос был достаточно громким, чтобы пара молодых дам, одетых с иголочки, повернулись к нему с изумлением приподняв тонко выщипанные брови.       — Я же говорил, Леви, — отозвался Эрвин с непроницаемым лицом. — Мы здесь, чтобы увидеть искусство генерала. И говори тише, пожалуйста.       — Его «искусство»? — переспросил Леви, понижая голос, но не меняя тона. — Если бы я хотел увидеть толстых волосатых парней, в одних носках с оборками и на высоких каблуках, я знаю несколько баров в Подземного городе, куда можно сходить. И компания была бы получше.       — Канапе, господа? — прощебетала юная служанка в переднике, появившись перед ними с серебряным подносом с крошечными закусками на салфетках. Похоже, она не узнала никого из них без военной формы.       — Благодарю, мисс, — любезно ответил Эрвин. Он взял с подноса два канапе на салфетках и протянул одно Леви.       — Спасибо, — бесстрастно сказал Леви девушке, принимая еду из рук Эрвина. Она просияла, словно ей сделали самый щедрый комплимент в жизни, и умчалась к небольшой группе мужчин неподалёку.       Леви откусил кусочек канапе, вскинул брови и доел.       — Неплохое дерьмо, — отметил он. Эрвин слегка позеленел.       — Извини за выражение, — добавил Леви, не в силах скрыть ехидство. Эрвин предпочёл проигнорировать его.       Внезапно галерея наполнилась звуками ударов ложки по бокалу.       — Прошу внимания! — раздался знакомый громкий голос с тёмного подиума в передней части зала. Разговоры стихли, канделябры погасли, и слуги по обе стороны подиума сдёрнули покров из чёрного шелка, скрывавший принесённые ими светящиеся камни. В центре подиума с гордым видом стоял генерал Дариус Закклай. За его спиной виднелся стол, на котором под плотной чёрной тканью было что-то объёмное треугольной формы.       — Я безмерно рад видеть вас всех этим вечером, — сказал он. — Прежде всего, я бы хотел поблагодарить Её Величество королеву Хисторию Рейсс за её великодушное покровительство.       Хистория, восседающая у стены в первом ряду в парадном облачении и в окружении вооружённой охраны, удостоила собравшихся торжественным кивком, отчего показалось, что корона ещё сильнее давила ей на голову. Выражение её лица, подумал Леви, было таким, словно она предпочла бы вычёсывать вшей у сироток этим вечером. И он не осуждал её за это.       — Затем я хотел бы поблагодарить лорда Эркенберта — верного союзника человечества за помощь в организации этого мероприятия, — продолжил Закклай. В центре толпы покивал высокий румяный мужчина в элегантном костюме с копной седых взъерошенных волос. — А также смотрителя и работников Галереи Изящных Искусств Митры за их исключительно эффективное содействие.       — И, наконец, это мероприятие было бы невозможно без индивидуального вклада всех трёх командующих нашими военными подразделениями, — Закклай указал на разные части зала, — Найла Дока из Военной Полиции, Дота Пиксиса из Гарнизона и, пожалуй, больше, чем кого-либо другого, Эрвина Смита из Разведкорпуса.       Раздались сдержанные аплодисменты. Несколько человек, узнавших Эрвина, посмотрели в его сторону, и он обменялся с ними вежливыми кивками и улыбками. В отличие от Эрвина, Леви удостаивался коротких взглядов, в которых читалась вся гамма чувств — от открытого восхищения до нервозности. Но большинство присутствующих, похоже, не узнали их, и Леви сомневался, что они также знали Дока или Пиксиса в лицо. Одежда собравшихся кричала, что у них больше денег, чем вкуса, и по их выражениям было заметно, что они предпочли оказаться в кабаке или игорном салоне. Леви невольно им посочувствовал.       — А теперь, — провозгласил Закклай. — Я приглашаю вас первыми в истории человечества взглянуть на… моё искусство.       Он резко сдёрнул чёрную ткань с предмета на столе.       — Ооооох, — пробормотала половина толпы.       — Хм-м-м, — недоумевала другая половина.       — Что за херня? — тихо спросил Леви у Эрвина.       На столе стояло около сотни маленьких паштетных банок. Как Закклаю удалось сдёрнуть ткань, не рассыпав их по полу, оставалось для Леви загадкой.       На стене позади экспозиции была приколота увеличенная этикетка одной из банок: Edelscheisse Масса нетто 30 г Свежий продукт Произведено и заготовлено летом 850       — О мой… — пробормотал Эрвин тем же тоном, что и Леви.       — Перед вами девяносто банок фекалий дворян, — заявил Закклай. — Это была великая жертва с моей стороны, поскольку это означает, что на девяносто банок меньше можно использовать для кормёжки наших опозоренных дворян.       Неподалёку от Леви кто-то тихо сдержал рвотный позыв. С другой стороны он услышал, как кто-то сплёвывает в салфетку.       — Однако! Я считаю, что жертва оправдана. Содержимое банок символизирует испражнения опальных дворян на человечество. Запечатав эту зловонную субстанцию в стальные тары, а позже отправив её обратно через пищеварительные тракты, из которых оно вышло, я обуздал их пагубное влияние на каждого из нас. Но также, уважаемые гости, обратите внимание на первозданность материала, с которым я имею дело. Краска? Угольный карандаш? Глина? Ба! Это инструменты заурядных художников. Я работаю с наиболее сокровенной средой — экскрементами, высушенными на солнце и законсервированными без каких-либо добавок. Разве существует более яркая метафора для труда художника? За исключением стали для банок и бумаги для этикеток, моё творение состоит из чистейшего сырья. И само извлечение этого сырья из недр дворянских тел воплощает ту жестокость, с которой они надменно наступали своими дорогими сапогами на лицо человечества, и думали, что так будет всегда.             — Тааааааак, думаю, с меня хватит, — довольно громко сказал Леви, хотя его голос затерялся в аплодисментах. Он аккуратно сложил салфетку так, чтобы пятно от еды оказалось внутри, и сунул её Эрвину в карман. — Я пошёл.       — Постой, ты куда? — прошипел Эрвин.       — В один из тех баров в Подземном городе, о которых я рассказывал, — ответил Леви, направляясь к выходу. — По крайней мере, тамошние любители дерьма не произносят пафосных речей о том, что им нравится делать с чужим дерьмом, а двое из них должны мне выпивку.