Глава 18. Малфои, Белла, Гарри Поттер и Лорд

      Северуса Снейпа мы вытащили из Новой Зеландии и заслали к Люциусу Малфою. Снейп счастлив от этого совершенно не был, плевался ядом и сыпал гадостями, но пошёл. Вернулся без тетрадки и передал условие Малфоя: Лорд в самом деле отдал ему на хранение чёрную тетрадь, и Люциус готов отдать её при условии снятия с него Метки.       Да не вопрос, уж опыт снятия Метки у меня есть.       Подготовка к ритуалу заняла неделю, причём поручителем на этот раз вызвался быть Снейп; он же варил и нужные зелья. А там как раз случилась подходящая фаза луны, мы переместились на уже знакомый берег речки, Люциус разделся, его намазали сначала зелёным зельем, потом оранжевым, от которого Люциус сделался едко-розовым и пенистым, и он нырнул в реку. Лёгкие у мужика завидные, сидел там почти минуту, чтобы пену с магией гарантированно унесло. Потом вылез, отдышался, долго рассматривал своё чистое предплечье, мы переместились к нему в манор, выпили за успех предприятия, и он принёс нам чёрную тетрадь. Простую, не разлинованную, с чёрной картонной обложкой.       Только это не был крестраж. Это был артефакт с очень плотной магией, чары защиты на ней стояли такие, что, подозреваю, эту тетрадочку не возьмёт ни огонь, ни вода, ни извержение Толбачика. Магия была цветной, но не такой яркой, как в крестражах. И не было ощущения присутствия Волдеморды.       Выходит, тетрадка была каким-то хитроумным артефактом, но не крестражем? Но где тогда половина души Волдеморды? В чаше? Допустим. Но где тогда одна шестнадцатая души?       И каким макаром здесь всё же Гарри Поттер?       – Мистер… Чистильщик, – внезапно заговорил Люциус, когда мы со Снейпом уже собрались аппарировать. – Прошу прощения, что обращаюсь к вам так, но мне просто не назвали вашего имени, и я полагаю, что не просто так… Могу ли я просить вас об услуге?       – Просить вы можете, – хмыкнул я, – а вот смогу ли я исполнить…       – Полагаю, что да, – величаво кивнул он. – Мне известно об излечении четы Лонгботтомов, о том, что с них… неизвестным человеком было снято проклятие, которое целители снять не могли. Так не могли бы вы снять проклятие с моей жены? Целители могут его купировать, чтобы оно не разрасталось, но не могут снять. О цене я готов договариваться.       Я пожал плечами. Деньги мне были не нужны. Да и от самого Малфоя мне как-то тоже ничего не нужно. Хотя…       А сейчас вспоминаем, что Нарцисса Малфой и Беллатриса Лестрейндж – родные сёстры…       – Покажите мне вашу жену, – попросил я, запоздало сообразив, что это опасно. Нарцисса и Сириус Блэки всё детство прожили в одном доме. И если для остальных, кто заметит сходство меня с Сириусом, можно отбрехаться, что я магглорождённый сирота и понятия не имею, кто мои родители, то собственная сестрица наверняка узнает. Даже несмотря на пластическую операцию.       Впрочем, если я её до сих пор не видел, это не значит, что она не видела меня.       Ладно, всё равно на попятную идти поздно.       Нарцисса вошла величаво и тихо, стала рядом с мужем и коротко наклонила голову в знак приветствия. Она была бледнокожей блондинкой и как-то совсем не походила на темноволосых и смугловатых Блэков. А вот то, как она посмотрела на меня, чётко дало мне понять – узнала. Но промолчала.       Пять баллов Слизерину!       В её магии в самом деле сидело какое-то проклятие, правда, небольшое, но походившее на плотный, запутанный моток чёрных ниток, пронизывающих магию.       Я подошёл к Нарциссе, вытащил волшебную палочку и попробовал подцепить нить проклятия. Оно подцепилось, немного вытянулось и сожглось. В гостиной появился запах палёной шерсти.       – В чём суть проклятия? – полюбопытствовал я.       – Сумасшествие, – неохотно призналась Нарцисса. – Наше блэковское. Пока оно небольшое и купировано, я остаюсь нормальной. Но если оно начнёт разрастаться…       Люциус сжал руку жены. Я сообщил им, что проклятие поддаётся снятию.       – Условия? – сразу спросил Люциус.       Я пожал плечами, честно сказал, что ни денег, ни артефактов мне не надо, но есть одна услуга, которую Малфои, возможно, могут мне оказать. Хотя не уверен.       – Какая? – они заметно напряглись.       – Лорд, пока был ещё жив, передал Беллатрисе Лестрейндж на хранение… очень ценную для него вещь. Мне нужно любым способом получить эту вещь.       Они переглянулись.       – Если эта вещь для Лорда была ценна, – заметил, нахмурившись, Люциус, – она не продаст. Да и нет ей сейчас от денег пользы.       – Сэр, – повернулась ко мне Нарцисса. – Я… не могу обещать успеха предприятия, потому что моя сестра… думаю, знаете, в каком состоянии. Но я обещаю вам, что мы сделаем всё, что в наших силах…       – В разумных, естественно, пределах, – уточнил её муж.       – То есть, – торопясь, пояснила Нарцисса, – если ценой не будет чья-то жизнь.       Что ж, условия меня устраивали.       На Нарциссу ушло три дня. Проклятие не вытягивалось так хорошо, как у Логботтомов, иногда я долго не мог подцепить нить, иногда она не хотела вытягиваться, но в конечном итоге я справился.       За всё время, что я возился с ней, она не задала мне ни единого вопроса про меня. И только когда в последний день провожала к выходу из манора, спросила:       – Сэр, мне кажется, мы с вами знакомы.       Умная бабёнка. Ей не кажется, что мы знакомы. Она прекрасно знает, что знакомы. Просто даёт понять, что хочет знать официальную версию.       – О, мадам, – я светски улыбнулся и выдал заранее заготовленный ответ: – Вас вводит в заблуждение случайное сходство. Я сирота, кто мои родители, я не знаю.       А Блэки гуляли налево только держись.       Я этого не сказал, но она прекрасно поняла. И кивнула:       – Я понимаю вас, сэр. Мужчины моего рода иногда… имели внебрачные связи. Что ж, сэр, благодарю вас за услугу. И мы с Люциусом сделаем всё, что в наших силах, чтобы отплатить вам за неё.       Я галантно поцеловал ей руку и аппарировал к своему дому.       В самом конце сентября я узнал, что из Азкабана сбежала Беллатриса Лестрейндж. Об этом пестрели заголовки всех газет, в том числе и некоторых маггловских. Я насчитал с десяток версий, как это могло произойти и кто подельник. Вспомнили и побег Сириуса Блэка двухгодичной давности, и большинство авторов статей склонялись к тому, что побег сестрице устроил я, и что теперь она находится в доме на площади Гриммо.       Я сунулся туда, но авроры пасли дом так, что я не рискнул соваться внутрь, тем более когда рассмотрел над домом какой-то магический полог. Я вызвал Кричера, однако он не явился, что было очень странно – я мог вызвать его хоть из противоположного конца Великобритании. Я подумал, посовещался с Сивиллой и всё же рискнул пробраться в дом через дырку в чердаке.       В доме всё было разгромлено, словно бы здесь буйствовал отряд авроров. В воздухе усилился запах магии крови. Я позвал Кричера – снова безрезультатно. Держа палочку наготове, я осторожно обошёл весь дом. Беллы не было, а в подвале я нашёл труп Кричера со следами пыток. Голова его была насажена на кол.       В горле стал ком. И вроде бы мозгами я понимал, что это не живое существо, а порождение магии, но всё равно…       Не уберёг…       Я сжёг его тело в камине, зажёг напоследок поминальную свечу и поспешил убраться из дома. Как потом выяснилось, вовремя, потому что буквально через пару часов авроры взломали таки магическую защиту дома и проникли внутрь. Это я узнал на следующий день из утренних газет.       На следующий день заголовки газет запестрели уже сообщениями, что Белла поймана аврорами и убита при попытке бегства. Правда, она при этом уничтожила четверых авроров.       Сильна баба. Если голодная и сильно ослабевшая после Азкабана она одна смогла положить четверых мужиков, то страшно представить, какая она, когда в своей лучшей форме.       А ещё через день от Игоря прилетела сова с приглашением заглянуть на огонёк. В конверт был вложен и портключ в виде стилизованного латунного ключа. Когда я переместился по нему, то обнаружил себя… в доме у Снейпа.       Северус и Игорь сидели на кухне за столом, на котором была разложена закуска и стояла початая бутылка шотландского виски. Оба собутыльника были ещё не в зюзю, но явно собирались этого состояния достичь. Вид у обоих был порядком взъерошенный.       Когда я появился на кухне и обменялся со всеми рукопожатиями, Северус без слов выставил передо мной третью рюмку и плеснул виски. Я выпил, закусил, и Игорь поставил на стол резную каменную чашу.       Чашу Хельги Хаффлпафф. Это точно была она – магию Основателей не спутаешь ни с чем. И точно крестраж.       – Я показал её гоблинам, – рассказал Игорь. – Здесь одна шестнадцатая часть души Лорда.       – Как договорились с Беллой? – полюбопытствовал я.       И Игорь, и Северус скривились как от зубной боли.       – Она поставила два условия, на которых может отдать нам чашу с крестражем, – рассказал Игорь. Первое – это что мы не причиним вреда Лорду…       – Да куда уж больше, – хмыкнул я. – Самый тяжёлый вред он нанёс себе сам.       – Это точно, – невесело кивнул он. – И второе – что мы достаём её из Азкабана. По-другому – никак. Пришлось вытаскивать. Сначала заточили её в поместье Малфоев, хотели потом переправить в Дурмштранг…       – И не учли, – поморщился Северус, подливая себе виски, – что Беллатриса, как леди Лестрейндж, может повелевать домовиком Лестрейнджей. Из Азкабана домовика не призовёшь. В Дурмштранге тоже своя защита, туда домовик не пролезет. А в поместье Малфоев такой защиты нет. Она призвала домовика, велела достать ей волшебную палочку и аппарировала.       – Потом явилась в дом на Гриммо, – мрачно покивал я, вспоминая изуродованный труп Кричера…       – Сначала она попыталась выкрасть назад Чашу, которую передала нам, – уточнил Игорь. – К счастью, мы уже успели передать её гоблинам. Видимо, после этого она проникла на Гриммо. Там она совершила кровавый ритуал, и по шлейфу этого ритуала авроры её выследили и убили.       Мы помолчали, обновили рюмки и выпили за упокой души моей сестрицы. Жалко мне её не было, я с ней едва был знаком по отсидке в Азкабане. Скорее я жалел, что, наверно, мог бы помочь – снять проклятие сумасшествия, снять Метку. Глядишь – стала бы нормальная бабёнка. Но – не успел…       – А тетрадка? – перевёл я тему. – Что она всё же такое?       – Тетрадка была крестражем, – кивнул Игорь, сделав ударение на слове «была». – Гоблины её смотрели и провели над ней какие-то расчёты. На ней защита, которую создавал тот же человек, что и остальные крестражи, и на ней остались отголоски его души. Но самой души больше нет.       – Это означает, – опешил я, – что Лорд… возродился?       Он и Северус синхронно пожали плечами.       – Гоблины этого сказать не могут, – Игорь отхлебнул виски. – Души нет, крестраж не разрушен. Если бы она блуждала где-то неприкаянная, она бы вызывалась ритуалом призыва. Но она не вызывается. Значит, она или уничтожена, или воплощена.       Охренеть. И что с этим делать?       – У нас в сумме, – буркнул Северус, – половина души Лорда. Гоблины могут соединить её в один… кусок…       – Но не могут, – скривился Игорь, – ни упокоить, ни воскресить. Пока не известно, что случилось с другой половиной души.       Мы выпили. Я вспомнил, что когда разбирался с Плаксой Миртл – кстати, она в этом году поступила на Хаффлпафф – то отцеплял её от крестража. Может, я тогда ненароком и выдернул душу из крестража?       – А когда тетрадка стала пустой? – уточнил я, пытаясь придумать, что дальше делать.       – Гоблины говорят, что примерно лет шесть-семь назад.       Я испытал невольное облегчение. Нет, я тут не причём. Шесть и семь лет назад меня в этом мире ещё не было.       Мы обновили стаканы, выпили. Помолчали. Я вспоминал Сивиллу и её гадание. Она говорила о диадеме, чаше, медальоне, кольце, неупокоенном духе и…       Кровь ударила в голову. Я невольно хватанул ртом воздух.       И о Гарри Поттере!       – Шесть-семь лет назад, говоришь? – хрипло спросил я и посмотрел на Игоря. – А скажи, – я прокашлялся, – если часть души воплотилась, гоблины определят, что это та часть души?       – Они говорят – да, – Игорь вперил в меня острый взгляд. – Ты… предполагаешь кого-то?       – Вспомни, – я невольно подался вперёд, уже понимая, что прав, – что мы видели в думосбросе, когда Лорд пришёл к Поттерам. Вспомни, что говорил Лорд.       Я не могу убить себя…       Несколько мгновений непонимания, а потом Северус и Игорь одновременно вытаращили глаза, хватанули ртом воздух и подавились виски.       Гарри Поттеру сейчас шесть лет.       Дальше… По-хорошему, стоило это дело отложить на потом, когда мы протрезвеем, но после такой догадки мы спокойно пить не могли. Игорь вознамерился сейчас же тащить Гарри к гоблинам. Я пытался отговорить, что ребёнок может испугаться. Северус сбегал куда-то и вернулся с флаконом сонного зелья. Я аппарировал в Литл-Уингинг, приволок букет роз Петунии, бутылку шотландского виски Вернону и по коробке конфет детям. Тихо объяснил Петунии, что Гарри нужно показать гоблинам (не вдаваясь в подробности о кусках душ), и она дала выпить Гарри сонное зелье. Тот уснул, я аккуратно взял его на руки и аппарировал к Северусу. И уже оттуда Игорь перенёс нас… куда-то.       Это «куда-то» оказалось небольшим круглым помещением из разноцветного камня. В центре его стоял круглый… наверно, всё же стол, около которого стояли два гоблина. Занятные ребятки: зелёно-серые, морщинистые, клыкастые и… опасные, если их серьёзно зацепить. Один из них взял у меня спящего Гарри – аккуратно, надо сказать – и так же аккуратно уложил его на стол. Вокруг него мгновенно вспыхнула какая-то пентаграмма, а парой секунд позже появились кольцо, диадема, медальон и чаша. Около них вспыхнули свои пентаграммы поменьше, они запульсировали, начали разрастаться и в какой-то момент срослись в одну – невероятно сложную и красивую.       Один из гоблинов кивнул:       – В этих вещах и ребёнке заключены части одной и той же души.       Мы с Игорем переглянулись и преодолели желание осесть прямо на пол.       – И что теперь делать? – ляпнул самое насущное Игорь.       – Все части души есть, – скрипящим голосом ответил гоблин. – В ребёнке половина. В сумме вместе с призраком будет единица. Вариантов несколько. Можно убить ребёнка, соединить все части души и упокоить её.       Я замотал головой – этот вариант я однозначно не рассматривал. Не потому что я был привязан к Гарри – признаться, к нему я был довольно равнодушен – а потому что считаю, что детей убивать нельзя. Кем бы они ни были.       – Можно подселить недостающие части души ребёнку, но это почти наверняка чревато сумасшествием.       – С-спасибо, – буркнул Игорь. – У нас уже был один сумасшедший. Больше не надо.       – Третье, – гоблину явно были по барабану наши замечания, – с ребёнком ничего не делать, а остальные части души соединить воедино, влить в крестраж, а когда ребёнок через много лет состарится и умрёт, соединить обе эти части и упокоить.       Игорь как-то неопределённо скривился.       – И четвёртый вариант, – осклабился гоблин. – Есть такое явление, как магические близнецы…       Игорь резко выдохнул, а я уловил от него буквально вспышку надежды.       – Это когда у близнецов, по неизвестным нам причинам, оказывается одна душа на двоих. Она хоть и разделена на две части, но в то же время остаётся одним целым. Они самостоятельны, но в то же время чувствуют другого как самого себя. И в этой ситуации, – он когтистой рукой ткнул в Гарри, – я предлагаю именно этот вариант. Он… ненамного сложнее, чем обычное воскресение.       – А дети, – уточнил я, – должны жить вместе?       Игорь энергично кивнул, хоть я обращался к гоблину:       – Очень желательно, иначе их будет преследовать ощущение, словно нет части их самих.       – Ты хочешь, – хмыкнул я, – подкинуть Петунии третьего?       Он посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска:       – Я хочу забрать обоих себе… Я знаю про Паука и про надзор за домом, где живёт Гарри Поттер. Но я, – он осклабился не хуже гоблина, – тоже не слабый маг и придумаю, как обвести его вокруг пальца.       – С удовольствием помогу, если нужно будет, – пообещал я, и мы пожали друг другу руки.       Нагадить Дамблдору – это я всегда за.       Когда я вернул Гарри – он уже начинал просыпаться – Петунии, и мы с Игорем переместились к Снейпу, он посмотрел на наши рожи и сразу налил нам виски. Мы рассказали ему о результатах похода к гоблинам и выпили за двух грядущих тёмных полу-Лордиков.       Сами полу-Лордики были готовы через три месяца. Вернее, второй полу-Лордик – первый-то уже шесть лет как жил и здравствовал. Игорь позвал меня в имение Малфоев и счастливо показал мальчишку лет шести, чем-то похожего на Гарри Поттера. Мальчишка держался за его руку, смотрел несколько застенчиво и растерянно. Нарцисса тихо меня просветила, что для мальчишки официальная версия – что у него случился магический выброс, он из-за него стукнулся головой и потерял память.       – А сам он ничего не помнит? – так же тихо уточнил я.       – Игоря помнит, даже по имени сразу назвал. Остальное – разрозненными урывками. Северус осторожно его пролегилиментил – крайне отрывочные воспоминания, единая картина не складывается. Так что есть надежда, – вздохнула она, – что того, что было, не повторится.       – Хотелось бы, – охотно согласился я.       Игорь передал мальчишку домовику, чтобы тот отвёл его к Драко, хозяин пригласил нас в малую гостиную, и домовушка принесла лёгкое вино и закуски. Мы выпили, и я спросил, что будем делать с Гарри.       Люциус и Игорь одновременно погано ухмыльнулись. Я поспешно предупредил, чтобы не пострадала семья Дурслей.       – Не переживай, Чистильщик, – успокоил меня Игорь. – Её обезопасим со всех сторон, Паук не подкопается. Окончательного варианта ещё не придумали, пока выбираем. Но скоро выберем. И я заберу и Гарри… Кстати, – тут он закатал левый рукав мантии, и я увидел, что на предплечье нет Метки. – Все Метки у всех Пожирателей исчезли. Не сами – это была часть ритуала. Но из-за этого наш Паук потеряет… часть рычагов давления на некоторых людей. Вернее, уже потерял, но он это ещё не обнаружил.       Он и часть рычагов на своих студентов потерял, но этого ещё не знает. Наверно.       С семьёй Дурслей поступили примерно так, как я и предполагал. Мы с Северусом сами с ними договаривались о плане действий. Игорь взял у всех Дурслей и у Гарри по полпробирки крови и пучку волос и у себя в Дурмштранге вырастил их тела. Как он рассказал, с ритуалами особо не заморачивался, потому что нам нужны были, собственно, только скелеты, которые несли бы генетический материал. Видел я эти тела – скелеты, обтянутые кожей и неравномерно распределёнными мышцами. Страшненькие гуманоидики. Потом Дурслям подобрали дом в окрестностях Глазго, оформили на них, они тайком перетащили туда вещи, и Вернон с Петунией за несколько дней до часа икс мимоходом упомянули соседям и коллегам, что чувствуют дома запах газа. Через пару дней ещё разок, Вернон посетовал, что нужно вызывать газовщиков, а следующей ночью мы переправили Петунию с детьми в их дом в Глазго, Вернон затащил в дом замотанных в простыни гуманоидиков – работал он, чтобы сигнальный купол не засёк присутствие других людей – и расположил их по кроватям. Напоследок вскрыл баллон с газом, кинул рядом с ним артефакт-взрывалку, выбежал из дома, запер дверь, и мы переправили его к семье.       Полыхнуло знатно. Пожарные боролись с пожаром всю ночь, соседние дома отстояли – мы их заранее тайком обработали огнеупорными зельями – а этот выгорел полностью. А когда разбирали пепелище, обнаружили четыре скелета – два взрослых и два детских.       Игорь забрал Гарри себе в Дурмштранг и оформил обоих мальчишек как своих сыновей. Иногда зазывал меня и Северуса к себе на бутылочку виски, жаловался, что двое мальчишек, которые к тому же магические близнецы, – это катастрофа, но видно было, что он счастлив.       Я же смотрел в Хогвартсе на растерянную рожу Дамблдора и тоже был счастлив.