Часть 37

Оксана спустилась на очередной прием при отеле в Палермо, и все мысли ее были заняты бывшим. На приемах Алекс, как всегда, был обходителен и сглаживал все косяки, как и днем на бесчисленных встречах. Он всегда подаст ей руку, всегда поможет, терпеливо выслушает ее очередную просьбу… Вот только… Только эта вереница представительниц женского пола во всей своей красе с недавних пор начала ее отчаянно раздражать. Женщины вились за бывшим повсюду — Оксана бы не удивилась, если кто-то из них открыто предлагал себя прямо на вечеринках. Ее передергивало от этой мысли. А если он соглашался?.. Что за вопрос? Он мужчина в самом расцвете сил, естественно, он пользовался их вниманием. Возможно, даже на полную катушку. Блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие… Им не было числа. Все они как будто вышли только из салонов красоты — после того как лучшие стилисты Европы поработали над ними. А она?.. Она — невысокая брюнетка, которая может похвастаться только безупречной фигурой. Ну — еще глаза. Мужчины всегда отмечали глубину ее изумрудных глаз. Вот только Алексу не было до этого абсолютно никакого дела, как думала Оксана. Ну — конечно. Куда ей до этих длинных ног да белоснежных тел — со своей смуглой кожей? Синьорина Моретти несколько недель назад заметила, как ее неимоверно бесят эти фифы. «Раньше надо было думать, девочка, когда прыгала на шею к Эрику. Теперь ты для Алекса пустое место. Ты растоптала его мужскую гордость и сплясала на ней чечетку. Больше никогда он не посмотрит на тебя. Ты даже рядом не сможешь встать с любой из этих девушек». Оксана тихо вздыхала возле панорамного окна ресторана отеля с бокалом шампанского. Алкоголь снова стал ей другом, который помогал забыться и облегчить ее душу. «Пора уже хотя бы самой себе признаться, что ты снова в него влюбилась, девочка. Вот только теперь благодаря тебе же — всем твоим усилиям — это будет безответно». Оксана посмотрела на отражение в стекле и горько вздохнула. «Теперь он может взять любую из них. Даже каждый вечер брать новую? Потом появится та, которая сможет украсть его сердце. Натали. А ты будешь плакать в своем номере в одиночестве, кусая локти». Оксана незаметно разглядывала Алекса. Высокий. Статный. Ухоженный. Респектабельный. Красивый. Больнее всего становилось от понимания: сама ведь своими руками все разрушила. Изорвала, швырнула и потопталась на «остатках». Станцевала на руинах отношений, кричала ему, что ненавидит его, мечтала освободиться от него. Освободилась от Алекса. Избавилась от него. Может что хочет делать Хочет — в баре веселиться, хочет — в клубах отжигает, хочет — на свиданки бегает. Мужики кругом строили ей глазки — от работы до ужинов в кафе. А Алексу не было до этого дела. Раньше он хмурился, на его лицо тогда мгновенно набегала туча, брови к переносице и губы в тонкую полоску. А теперь… он даже иногда снисходительно улыбается. Сколько она ни пыталась подавить в себе эти чувства, выпихнув за дверь, они настойчиво лезли в окно. Невозможно быть свободным от того, чего бежишь. А ведь она должна была бы думать о Риккардо. «Об этих милых букетиках, что он исправно посылал с записочками». Сопротивление бесполезно. Оно лишь усугубляло клиническую картину с каждым днем. Пора признать поражение. Признаться в нем хотя бы себе. Осталось только белым флагом помахать… Но Оксана была уверена, что бывший этого даже не заметит. Что можно заметить в коллеге, когда перед тобой шастают табуны красоток с ногами от ушей?! Неужели какую-то маленькую бывшую? Она даже фыркнула от раздражения. Его давно не цепляли ни ее короткие юбки, ни длинные. Ни вырезы на блузках. Ни-че-го. «Поздно. Слишком поздно, девочка моя. Тебя заменили девушки, чередующиеся одна другую со скоростью света. Какой дурак на его месте откажется от подобного в самом расцвете сил? Ответ очевиден. Более того, Алекс привык к такому образу жизни. Сегодня одна — завтра другая. Зачем ему оборачиваться на бывшую, которой под тридцатник? Именно: незачем». Оксана поставила пустой бокал на поднос официанта. «Все пройдет, прошло и это… Он смог пережить это — наконец-то смог, оставил тебя в покое, когда… когда стал нужен. Гребанная ирония судьбы…» Улыбка Алекса притянула взгляд, загипнотизировала ее, заворожила… и «зарезала» без ножа. Вспарывала ее грудную клетку, отчего хотелось кричать. До хрипа. Выплеснуть все, чтобы больше ничего не осталось. Ни боли. Ни чувств. Ничего. Крепость скоро падет. Уже почти пала. Только осада давно снята, а территория больше не интересует захватчика. — Синьорина? Оксана медленно обернулась. Парень — на вид ему не больше двадцати пяти — смутно знакомый, протягивал ей бокал шампанского. Оксана приняла его и отпила из бокала. Уже давно многие люди казались ей смутно знакомыми, она их столько перевидала на этих переговорах да вечерах. — Синьорина, позвольте пригласить вас. Молодой человек протягивал ей руку, желая увлечь в танце. Надеявшаяся хоть как-то развеяться и отвлечься, Оксана вложила руку в раскрытую ладонь. — Синьорина Моретти, я так надеялся увидеть вас сегодня здесь! — Парень легко закружил ее по залу. — Мы знакомы? Извините меня, но я не помню вас. — Оксана приподняла бровь. — Ох, простите, я не представился! Густаво! Густаво Кардинале. — Тот самый Кардинале? — Не совсем. — Он скромно улыбнулся. — Тот самый — это мой отец. — Оу, — протянула она. Кардинале имели сеть заводов в столице Италии, а Оксане, девочке, выросшей в туристическом городке на юге страны, стало неловко от внимания человека из такой известной семьи. Пусть даже просто наследника. — Я пытался украсть ваше свидание на благотворительном вечере, — продолжил парень. — О, вы тот самый молодой человек за первым столиком! Я вспомнила вас! Простите. Я тогда дрожала как осиновый лист, впервые участвовала в подобном. И называйте вещи своими именами, Густаво, вы пытались купить мое свидание. — Каюсь, грешен. От танца у Оксаны начала кружиться голова, и она предложила: — Может, по бокалу шампанского? Здесь душно. — Все, что прикажет синьорина. — Густаво закружил ее в последнем повороте и увлек в сторону, потому как эффектно перехватил за талию. Вернувшись, парень протянул ей бокал игристого напитка. Оксана незаметно разглядывала его: черные волосы, оливковая кожа, темные глаза и брови вразлет — весьма симпатичный молодой человек. — Так, может, мне удастся повторить мой акт благотворительности? Синьорина? — Но аукцион давно закончен. — Оксана медленно направилась в сторону окна. — Но теперь у меня есть деньги. В тот момент я был ограничен в средствах — теперь же все изменилось. К тому же эти деньги могут пойти только вам. -Густаво заискивающе посмотрел в зеленые глаза. — Вы что, хотите купить меня? Что вы себе позволяете? — Оксана нервно дернула плечом. — Я не нуждаюсь в деньгах, тем более в подобных. — Но, синьорина, у всего есть своя цена. — Карие глаза — как у потерявшегося щенка — заглядывали ей в лицо. — Синьорина не продается, — раздался рядом бархатистый, но в то же время железный голос, от которого Оксана едва не подпрыгнула. — Молитесь всем богам, молодой человек, чтобы об этом разговоре не узнал Марк Моретти, поскольку он с вами не станет церемониться так, как я. Оксана будто приросла к полу, увидев в двух шагах бывшего, у которого в глазах грозился начаться шторм. — Синьорина просто неправильно меня поняла, — выдавил Алексу парень и обратился уже к Оксане: — Прошу подарить мне еще один танец. Она медленно дотронулась рукой до виска. Голова у нее пошла кругом, все вокруг поплыло: яркие платья, темные костюмы, освещение сливались в «броское» нечто. И ее неимоверно потянуло в сон. Ей хотелось прилечь. Да хоть бы прямо здесь и сейчас — прямо на полу. Оксана толком даже не почувствовала руку, которая легла ей на талию.

***

Алекс поглядел на Оксану - она будто попыталась сфокусировать взгляд, который медленно поплыл по залу. Глаза бывшей слипались, она инстинктивно провела рукой по воздуху, будто хотела что-то схватить, но… — Наверное, синьорине нужно на воздух. Я провожу. — Густаво нагло перехватил Оксану за талию. «Все-таки не беременна, раз пьет? Перепила? Но она никогда не позволяла себе лишнего на приемах. Может, не рассчитала?» — Не стоит утруждаться, я сам выведу ее на воздух. — Тофт попытался перехватить бывшую, но малец хорошо в нее вцепился. Голова Оксаны начала запрокидываться. — Мне не составит никакого труда. — Парень ухмыльнулся как-то недобро, что Алексу не понравилось, даже насторожило его. Устраивать сцену прямо в зале, который был полон народа, Алексу претило. Но что-то было не так. Он отвел руку, освобождая путь. «Что не так? Что именно? Если она не позволяла себе напиваться на приемах, то тут решила расслабиться?» Сбоку нарисовалась Селеста — как нельзя кстати. — Сколько она выпила? — сразу уточнил Тофт. — Три бокала шампанского. «Не могло так развезти из-за трех бокалов шампанского. Ее не могло. Она могла стопками глушить текилу. Я не раз видел это». Оксана обмякла в руках парня, направляющегося к лифту. — Совсем забыл, мне срочно нужно обсудить важный вопрос с синьориной! — Алекс успел остановить лифт, просунув руку в закрывающиеся двери. Оказавшись внутри железной коробки, он окинул взглядом светящееся табло — лифт ехал наверх. Следующий взгляд на бывшую — она уже без сознания. — Захотел поразвлечься? — Алекс наступал на парня, которого превосходил по комплекции, загоняя в угол и так маленького помещения. — Всего лишь провожаю на воздух, — процедил тот. — Наверху нет выходов. А лифт едет вверх. — Алекс сверкнул глазами. — Видно, случайно нажал. — Спрашиваю еще раз: захотел поразвлечься? — А ты че, хочешь присоединиться? Ну так пойдем, я вовсе не жадный! — Ухмылка Густаво превратилась в оскал. — Это же ты купил ее тогда. Жалко делиться шлюхой?! Алекс быстро изучал лицо парня. Надменный. Самоуверенный. Кажется, это сынок хозяина заводов — некоего Кардинале в Риме. Значит, пацан думает, что ему все сойдет с рук? В случае чего его папочка отмажет? Не рассчитал соперника, сосунок, Алекс сам может устроить ему такой судебный ад, что он в жизни не отмоется. Если, конечно, он все считал верно. А если так, то Марк просто добьет массой за единственную дочь. И отцу Оксаны будет точно наплевать, кто этот пацан. Но это все домыслы. Нужны экспертизы и доказательства. И, соответственно, времени. Которого у них нет. Тофт резко дернулся, а парень согнулся пополам, не ожидая сильного удара в солнечное сплетение. Следом прилетел — контрольный — в челюсть. Алекс давно не применял силу, он уже даже в зал толком не ходил из-за загруженности. Хотелось потереть руку, но пришлось срочно ловить быстро оседающую на пол бывшую. Остановить лифт, вытянуть на себе обмякшее тело и еще успеть отправить его на другой этаж. Когда двери закрылись, Тофт перевел дух и посмотрел по сторонам. Хоть в чем-то сегодня повезло: их этаж. Они совершенно случайно оказались на необходимом этаже. Невероятная удача. Прислонившись к стене вместе с бывшей, он набрал номер Альберта. — Срочно Селесту в номер Оксаны. — отчеканил он, после чего завершил вызов. Он хотел было дотащить бывшую до номера, уже сделал шаг, но вернул ее в изначальное положение, придерживая. «Закинуть на плечо? Нет, нельзя привлекать внимание. Вдруг кто-то выйдет из номера или лифта». — Алекс… — прошептала Оксана и приоткрыла глаза — губы ее расплылись в блаженной улыбке. И, как назло, открылась соседняя кабинка лифта. Времени не было — он по-прежнему прижимал бывшую к стене, закинул ее руку, которая была ближе к лифту, себе на шею и склонился к точеному лицу. Со стороны должно выглядеть, будто влюбленные целуются в объятиях друг друга. Алекс на долю секунды глянул в сторону — пожилая дама посмотрела на них с высокомерием. — Все нормально, — тихо промолвил бывший Оксане. — Нет… не… — Тонкая рука соскользнула с его шеи, а затем начала падать, но Тофт успел перехватить ее. — Все хорошо, принцесса, — склонился он над ней еще ниже — практически вплотную. Алекс считал мгновения, которые тянулись неимоверно долго, но женщина, как назло, не уходила. Если она простоит еще, ему придется поцеловать Оксану. «Этого нельзя допустить. НЕТ!» Будто услышав это, женщина отправилась в противоположное крыло. Алекс выдохнул и, закинув руку Оксаны себе на плечо, которая снова отключилась, потянул тело в сторону апартаментов. «Черт, туфли. Гребаные туфли слетели». Выругавшись покрепче, Тофт с трудом согнулся — хоть бывшая и не была тяжелой, но подобные трюки уже были не для него, подхватил свободной рукой обувь и двинулся дальше. Возле дверей он снова прислонился к стене, вместе с Оксаной и — хоть очень не хотелось — начал рыться в ее клатче. Открылись двери лифта, показалась Селеста, за ней — Альберт. — Сеньор, что случилось? Что вы делаете? — Ищу ключ. Туфли подбери. — Алекс не оторвался от своего занятия. — О, вот он! Давай, открывай. Тофт сразу передал карточку помощнице Оксаны, которая всплеснула руками. — Это же Джимми Чу! как бы Селеста ни волновалась, но не обратить внимания такого кощунства не могла. — Чего? — не понял Алекс. — Туфли очень дорогие. — Альберт распахнул дверь. Когда Алекс наконец дотащил бывшую до постели, он тяжело выдохнул и согнулся, держась за колени. — Аж рука затекла. — Сеньор, что происходит? Что случилось? Алекс плюхнулся в кресло. — Тот молокосос чем-то опоил ее. Не могло Оксану развезти до такого состояния из-за трех бокалов шампанского. Она у меня дома глушила вискарь: полбутылки выдула, напилась конечно, но на ногах стояла, хоть и с трудом. В три бокала шампанского я в жизни не поверю. — Он вытер лицо рукой. — Скорее всего… — Рогипнол, — вспомнил Альберт. — Наркотик насильников. Было в том году подобное дело в компании. Селеста медленно переводила взгляд с начальницы, прямо в платье лежащей на постели, на Альберта, а с него — на Тофта — и назад. — Что мне делать? Надо вызвать «скорую»? Полицию? — В принципе ничего не случилось. Она просто проспится и вряд ли вспомнит подробности вечера. Если вызовем полицию, они сразу заведут дело, могут отправить Оксану в больницу, чтобы взять анализы; начнут смотреть камеры. И хрен мы завтра куда улетим. Могут еще, кстати, подписку о невыезде взять. Никакой полиции. Ничего не случилось. Альберт… Подчиненный сразу повернулся к нему. — Мне нужно все на этого молокососа. Все — что сможешь. Особенно — вся грязь. — Алекс встал и направился к двери. — А синьорина? С ней точно все будет нормально? — Губы Селесты задрожали. — Хуже, чем могло быть — точно не будет. Голова, может, поболит. Вообще, общее состояние как после сильного похмелья… Давай помогу? — Тофт развернулся, глянув на неудачные попытки помощницы вытащить одеяло из-под Оксаны.