014. Seasons

Дыхание Рин сбилось, ее голос был едва слышен. — Тот мальчик... тот, что с моста... Она сглотнула, ее руки задрожали в его объятиях. — Это был ты? Хануль ответил не сразу. Его темные глаза изучали ее, глубокие и безжалостные, словно призывая вспомнить — по-настоящему вспомнить. Медленная, почти горькая улыбка тронула его губы. — Это заняло у тебя слишком много времени. Рин почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. Воспоминания, давно похороненные, вырвались на поверхность — холодный дождливый вечер, мальчик, стоящий на краю моста, ее крошечные ручки, тянущие его назад, ее срывающийся голос, умоляющий его не прыгать. Об обещании, произнесенном шепотом двумя сломленными детьми. — Ты сказал, что найдешь меня снова. Ее голос дрогнул, стал едва слышным. — И я нашел. Его хватка на ее запястье на мгновение усилилась, прежде чем он отпустил ее. — Но ты забыла меня первой. Чувство вины скрутило ее изнутри. Она не забыла, она просто... не осознавала. Мальчик, которого она спасла, мальчик, который когда-то держался за нее так, словно она была единственным, что поддерживало в нем жизнь, тот, кто всегда утешал ее, когда она ссорилась со своими родителями, стоял прямо перед ней. И все это время она убегала от него. Гон Ёп шагнул вперед, выражение его лица было непроницаемым, но сжатые кулаки выдавали его. — Рин, мы уходим. Но она не могла пошевелиться. Не тогда, когда Хануль все еще смотрел на нее таким взглядом. Как будто она была единственным, что имело значение. — Скажи мне, чтобы я отпустил тебя, - внезапно произнес Хануль хриплым голосом, лишенным обычного высокомерия. — Скажи мне, что ты ничего не чувствуешь, и я остановлюсь. Рин открыла рот, но тут же закрыла его. Потому что не могла. И осознание этого привело ее в ужас. Воздух между ними стал удушливым. Пульс Рин бешено колотился о ребра, горло сдавило, пока она пыталась найти слова — любые слова, — которые могли бы облегчить это. Но их не было. Потому что в глубине души она знала, что не сможет сказать ему, чтобы он отпустил ее. Хануль издал медленный, невеселый смешок, покачав головой. — Ты не можешь, не так ли? Его пальцы коснулись ее, почти нерешительно, прежде чем сжаться в кулак. — Даже сейчас, после всего, что случилось, ты все еще... — Хватит. Голос Гон Ёпа прорезал напряжение, как лезвие ножа. Он встал между ними, стиснув зубы, холодным взглядом смерив Хануля. — Ей это не нужно. Ухмылка Хануля вернулась, но не коснулась его глаз. — И что именно ей нужно, Гон Ёп? Ты? Гон Ёп не дрогнул. — Ей нужен кто-то, кто не погубит ее. Эти слова задели ее сильнее, чем следовало бы. Рин повернулась к Гон Ёпу, положив ладонь ему на плечо, но прежде чем она успела что-либо сказать, Хануль схватил ее за запястье и притянул к себе. С ее губ сорвался резкий вздох, когда она уткнулась ему в грудь. — Тогда позволь ей самой решить. Его хватка была крепкой, но не болезненной, его дыхание согревало ее лоб. — Скажи мне остановиться, Рин. Она хотела этого. Она должна была это сделать. Но ее губы оставались сжатыми, сердце предавало ее. — Так я и думал. Голос Хануля был едва слышен, прежде чем он обхватил ладонями ее лицо, приподнимая его. Вокруг них раздались вздохи. Коридор, который когда-то был погружен в мертвую тишину, наполнился бормотанием, перешептываниями и взглядом сотен глаз. Гон Ёп мгновенно среагировал и, схватив Хануля за воротник, оттолкнул его назад. — Ах ты, сукин сын... Хануль едва не споткнулся, его ухмылка вернулась. Но на этот раз она была не издевательской. Она была мягкой. Его темные глаза встретились с глазами Рин, и в первый раз его внутренние стены рухнули окончательно. — Я люблю тебя, Ким Нара, моя Рин. Ее прежнее имя. То, которое она не слышала много лет. Имя девушки, которая однажды спасла его на том мосту. Девушки, которую он никогда не забудет. У Рин перехватило дыхание, весь ее мир перевернулся. Потому что в этот момент она все поняла. Мир вокруг них затуманился, когда кулак Гон Ёпа врезался в челюсть Хануля, и резкий треск эхом разнесся по коридору. В толпе раздались удивленные возгласы, но никто из них не обратил на это внимания. Хануль едва удержался на ногах, вытер уголок рта тыльной стороной ладони и высунул язык, чтобы попробовать кровь на вкус. На его губах медленно появилась ухмылка. — Это все, на что ты способен? Глаза Гон Ёпа горели яростью. — Ты думаешь, что можешь делать все, что захочешь, не так ли? Он снова бросился на Хануля, на этот раз схватив его за воротник и прижав к шкафчикам. — Ты не имеешь права использовать ее таким образом! — Использовать ее? Голос Хануля стал опасно тихим, а ухмылка исчезла с его лица. — Ты действительно думаешь, что это так? Рин вышла из оцепенения и бросилась вперед. — Прекратите! Вы оба! Но никто из них не слушал. Хануль схватил Гон Ёпа за запястье, вывернулся из его хватки и нанес свой удар. Удар пришелся прямо по ребрам Гон Ёпа, заставив его застонать от боли, но не отступить. Вместо этого он нанес ответный удар, снова пихнув Хануля, и в выражении его лица появилось что-то опасное. — Ты всегда так делаешь. Голос Гон Ёпа дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты берешь вещи, которые тебе не принадлежат. Улыбка Хануля погасла. — Она не вещь, придурок. Гон Ёп не колебался. Следующий удар пришелся по щеке Хануля, заставив его голову дернуться в сторону. — Прекратите! Голос Рин дрогнул. Но они словно забыли обо всем остальном. Забыли о ней. Забыли о школе. Забыли о толпе, которая смотрела на них широко раскрытыми глазами. Это была не просто ссора из-за нее. Это были годы невысказанной обиды, спутанных эмоций, которые никто из них никогда не высказывал вслух. Ханулт вытер губы, его взгляд на полсекунды задержался на Рин, прежде чем он бросился на Гон Ёпа. Они рухнули на землю, размахивая кулаками, и от резкого звука каждого удара у Рин по спине пробегал холодок. — Я сказала, прекратите! - закричала она. Вот и все. Гон Ёп замер первым, тяжело дыша, его пальцы крепче сжали воротник Хануля. Хануль, все еще лежавший под ним, встретился взглядом с Рин, в его глазах ничего нельзя было прочесть. Гон Ёп медленно поднялся, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Держись от нее подальше, черт возьми, - выплюнул он, прежде чем повернуться к Рин. — Пойдем со мной. Но Рин не двинулась с места. Ее взгляд был прикован к Ханулю, который все еще лежал на полу, его губа кровоточила, щека была в синяках, но он улыбался. Без ухмылки. Это была не его обычная самоуверенная ухмылка. Но он почувствовал что-то вроде облегчения. Потому что, несмотря на то, что она должна была уйти с Гон Ёпом... Она этого не сделала. Рин не колебалась. Она упала на колени перед Ханулем, ее пальцы замерли над его окровавленным лицом. Ее грудь сжалась при виде него — покрытого синяками, избитого, но все еще ухмыляющегося, как будто все это не имело значения. — Ты в порядке? Ее голос был мягким, с нотками чего-то, чего она еще не до конца понимала. Хануль издал низкий смешок, слегка наклонив голову. — Теперь ты беспокоишься обо мне, Нара? Она проигнорировала поддразнивание, ее руки дрожали, когда она потянулась к нему, убирая выбившуюся прядь волос с его лба. Ее прикосновение было нежным, нерешительным — слишком нежным для такого, как он, человека, который годами учился жить, несмотря на боль. Позади нее Гон Ёп усмехнулся. — Невероятно. Рин резко обернулась, ее глаза горели. — Ты с ума сошел? - огрызнулась она. — О чем, черт возьми, ты думал, Гон Ёп? — О чем я только думал? - с горечью повторил он, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Я думал о том, как защитить тебя! Потому что, в отличие от него, мне на самом деле не все равно! Хануль издал мрачный смешок, проведя языком по разбитой губе. — Это правда? он пробормотал. — И все же, вот она, стоит передо мной на коленях. (это не то, что вы подумали...) Руки Гон Ёпа сжались в кулаки, его челюсть напряглась. — Он играет с тобой, Рин. Вот что он делает. Он заставляет тебя думать, что ему не все равно, но как только это перестанет быть забавным, он уйдет. Выражение лица Хануля потемнело, но прежде чем он успел что-либо сказать, заговорила Рин. — Не тебе решать, о ком я забочусь! - выпалила она в ответ срывающимся голосом. - И не тебе вести себя так, будто я обязана тебя защищать! Гон Ёп вздрогнул, как будто она ударила его. Впервые ему нечего было сказать. Молчание стало удушающим. Затем, когда Рин собралась встать, Хануль схватила ее за запястье. У нее едва хватило секунды, чтобы среагировать, прежде чем он притянул ее к себе, пока она не оказалась вплотную к нему, пока его дыхание не обдало ее кожу. И прежде чем она смогла остановить его, прежде чем она успела даже подумать, он поцеловал ее. Прямо там, на глазах у всех. На глазах у Гон Ёпа. На глазах у всей школы, которая все еще наблюдала за происходящим в ошеломленном молчании. Это не было нежно. Это не было нерешительно. Это было грубо. Покрытые синяками губы прижались к ее губам, руки сжали ее, как будто она могла ускользнуть, как будто он боялся, что она уже это сделала. И затем, когда он, наконец, отстранился, прижавшись лбом к ее лбу, его голос был тихим, почти шепотом. — Ты моя, Ким Нара. У Рин перехватило дыхание. Гон Ёп сделал шаг назад. И весь мир, казалось, разлетелся вдребезги.