Глава 13. Столкнувшись взглядами

      Тишина в землях Древа Жизни, обычно наполненная мелодичным пением птиц и журчанием водопадов, теперь казалась неестественно тяжёлой, давящей. Она была такой же мертвенной, как надежды Королевы Рани. Она лежала в своём логове, отвернувшись ото всех, её некогда сияющая шерсть потускнела, а глаза были припухшими от слёз. Кайона не было. Он ушёл. Бросил её.       Мысль об этом разрывала её на части. Он был её миром, её долгом, её будущим. И больше всего — он был её надеждой на потомство. Каждый раз, когда они пытались, и каждый раз, когда не получалось, кусочек её сердца умирал. Она винила себя, свою плоть, свои несовершенства. Думала, что она не достойна быть матерью, не способна дать Древу Жизни наследника. А теперь Кайон ушёл. Это было окончательным приговором её несостоятельности. Рани не знала о том, что он и Фули были реинкарнациями, не знала о древних Иссу и их предназначении. Для неё это было лишь ужасной личной трагедией — её муж ушёл, не оставив ей ничего, кроме пустоты.       Балио, её брат, стоял у входа в логово, его могучая фигура была напряжена. Он чувствовал боль Рани, и эта боль разжигала в нём жгучую, неистовую ненависть к Кайону. Как он посмел?! Как он мог бросить Рани, когда она так нуждалась в нём, когда она столько отдала? Балио никогда не нравились тени, которые Кайон принёс с собой. Для Балио Кайон всегда был чужаком, даже после того, как стал королём. — Он не достоин тебя, сестра, — прорычал Балио в пустоту, его лапы скребли землю. — Он слабак, если так легко отказался от своего долга и от тебя. Он дезертир, предатель...       Внутри Балио что-то шевелилось, нечто древнее и злобное, когда он думал о Кайоне. Это была не просто братская ярость. Это было глубже, сильнее, иррациональнее. Необъяснимый страх, смешанный с чистейшей ненавистью, поднимался из его глубин при мысли о льве, который покинул Древо. Балио не осознавал, что это были отголоски его собственной, спящей Иссу-сущности, которая, не зная причин, ощущала присутствие Ванга — того, кого он боялся и ненавидел в далёком прошлом. Пока эта ненависть была направлена на Кайона, и Балио позволял ей поглощать себя.       В стороне от его гнева, в мыслях Балио мелькал другой образ — образ воительницы из далёких, неизвестных земель. Её силуэт, высеченный в его воображении, был полон решимости и отваги. Он отправил ей письмо несколько дней назад, прося о возможности поговорить, подружиться, понять и свои терзания, и её, которые ему казались настолько знакомыми. Ему нужен был сильный союзник, кто-то, кто понимал настоящую силу, кто не пасовал перед трудностями. Он знал, что его послание вот-вот дойдёт, и ответ, скорее всего, будет доставлен тем самым орлом. Балио надеялся на эту воительницу, как на глоток свежего воздуха в душной атмосфере Древа Жизни.       В этот момент, когда Балио погрузился в свои мысли, он услышал шаги. Неторопливые, уверенные шаги. Из-за изгиба тропы появилась Маахир, а рядом с ней – огромный, лоснящийся лев с тёмной, почти чёрной гривой и холодными, оценивающими глазами. Балио и Рани видели Маахир в составе вражеских войск во время недавнего конфликта, и её присутствие теперь не предвещало ничего хорошего. — Маахир, — прорычал Балио, не скрывая своего отвращения. — Что ты здесь делаешь? И кто это?       Маахир натянула на лицо приторную улыбку, словно они были старыми друзьями. — Балио, дорогая королева Рани, — её голос был елейным, но глаза сверкали хитростью. — Мы пришли с миром. Позвольте представить вам Короля Гизу. Он – правитель соседних земель, и услышал о недавних... беспорядках, которые потревожили ваше прекрасное Древо Жизни.       Король Гиза медленно шагнул вперёд, его взгляд скользнул по Рани, которая подняла голову, но тут же снова опустила её. В его глазах не было ни сочувствия, ни беспокойства, только тонкий расчёт. — Приветствую вас, королева Рани, — бархатным голосом произнёс Гиза. — Моя глубочайшая озабоченность донесла меня до этих земель. Будто случилось что-то... Серьёзное. Это ведь правда?       Рани только слабо кивнула головой. — Да. Я потеряла Короля.       Маахир притворилась шокированной. — Ох, небеса! Неужели это правда? Кайон... неужели он покинул вас? — Её голос был полон фальшивого ужаса.       Балио стиснул зубы: — Да, он ушёл, — резко ответил он, — Оставил Королеву и Древо Жизни.       Глаза Гизы расширились в притворном изумлении, но в их глубине блеснула искра триумфа. Он сделал шаг вперёд, склонившись к Рани. — Моя дорогая королева, — промурлыкал Гиза, его голос стал ещё мягче, почти интимным. — Это ужасно. Такая красота, такая благородство, оставленное в одиночестве... Я не могу представить себе боль, которую вы испытываете. Но знайте, что вы не одни. Моё королевство, моя сила, моё сердце — всё к вашим услугам. Я бы никогда не позволил такой Королеве страдать.       Он опустил голову, почти касаясь её шерсти, и его взгляд, полный откровенного ухаживания, был слишком очевиден. Балио почувствовал, как в нём снова закипает ярость, но на этот раз она была направлена на Гизу. Этого хищника, который, словно стервятник, прилетел на запах чужого горя. Он хотел возразить, оттолкнуть его, защитить сестру от этого наглого вторжения.       Но Рани, сломленная и отчаявшаяся, лишь медленно подняла взгляд на Гизу, и в её глазах, полных невыплаканных слёз, Балио увидел что-то, что заставило его замолчать. Искру надежды? Отчаяние, цепляющееся за любой луч внимания? Он не мог сказать. И он не мог перечить своей сестре, которая, возможно, сейчас была слишком уязвима, чтобы отвергнуть даже такую сомнительную заботу. Балио лишь сжал челюсти, ощущая, как почва под его лапами медленно уходит из-под контроля.