Глава 15. Вижу свет в конце тоннеля

      Древо Жизни, некогда символ чистоты и исцеления, медленно, почти незаметно, начинало меняться. Его зелёный покров казался немного тусклее, а воздух — чуть более тяжёлым. Или это было лишь отражение внутреннего состояния Королевы Рани?       Прошли недели с момента появления Гизы. Его ухаживания были настойчивыми, но обходительными. Он не давил, а обволакивал Рани вниманием, комплиментами и обещаниями стабильности. Он приносил ей редкие цветы, рассказывал истории о своих землях, слушал её печали с притворной заботой. Для Рани, сломленной горем и унижением, эти знаки внимания были подобны живительному бальзаму. Она цеплялась за них, как утопающий за соломинку.       Но самым сильным его аргументом было обещание наследника. «Королевству нужен лидер, Рани,» — шептал он, поглаживая её по шерсти. — «И вам нужен тот, кто разделит с вами бремя правления, кто продолжит ваш великий род.» Эти слова эхом отдавались в её измученном разуме.       Рани хотела наследника. Отчаянно. Эта жажда была пронзительной, острой, почти физической болью, которая не отпускала её со времён ухода Кайона. Кому этот наследник был нужен больше? Королевству, чтобы обеспечить преемственность и стабильность, или ей самой? Ей, чтобы доказать свою состоятельность, свою полноценность как львицы, как королевы? Чтобы заполнить ту зияющую пустоту, что оставил после себя Кайон, и заглушить шепот сомнений, что она непригодна для материнства?       Её колебания были мучительны. Иногда ей казалось, что она предает Кайона, соглашаясь на этот брак. Но затем приходила холодная мысль: Кайон предал её первым. Он оставил её одну, без наследника, без надежды. И Гиза… Гиза обещал ей всё это. Он был силён, влиятелен, и, казалось, искренне восхищался ею.       Таким образом, постепенно, шаг за шагом, ухаживания Гизы переросли в предложение, а затем и в соглашение о браке. Древу Жизни нужен был король, а Рани — утешение и шанс на будущее. Она надеялась, что с Гизой сможет наконец исполнить своё предназначение — дать жизнь новому правителю, наследнику Древа.       Тем временем, Маахир, с её елейной улыбкой и острым умом, прочно обосновалась рядом с Рани, став её незаменимой советницей. Она умело манипулировала настроением королевы, подталкивая её к браку с Гизой, и одновременно нашептывая ему на ухо о слабостях Древа Жизни. Маахир незаметно расширяла своё влияние, и под её негласным руководством, на территории Древа Жизни стали появляться новые патрули — воины с тёмной, почти угольно-чёрной шерстью, их глаза горели холодным огнём. Это были солдаты Легиона Тьмы, незаметно проникающие в святая святых, маскируясь под «союзников» нового короля.       Балио наблюдал за всем этим с растущим беспокойством, но его гнев против Кайона и разочарование в Рани постепенно уступали место новому чувству. Он долгое время переписывался с Витани, обмениваясь мыслями, жалобами и мечтами. Её стойкость, её мудрость, её необыкновенный дух постепенно завораживали его. Он видел в ней не просто принцессу из Прайдленда, а родственную душу, воительницу, которая понимала его.       И вот, наступил момент, когда Балио понял, что его сердце принадлежит ей. Эта любовь была другой, не такой жгучей, как его ненависть к Кайону, но глубокой и устойчивой. Он не мог оставаться в Древе Жизни, видя, как оно медленно поглощается тенью Гизы и Маахир, как его сестра теряет себя. Его место было не здесь. Его место было рядом с Витани.       С тяжёлым сердцем, но с твёрдой решимостью, Балио подошёл к Рани: — Сестра, — сказал он, его голос был глух. — Я не могу больше здесь оставаться. Древо Жизни... оно меняется. Я... я полюбил Витани. И я хочу быть с ней. Я хочу уйти в Прайдленд.       Рани, занятая мыслями о предстоящей свадьбе и давлении Маахир, лишь устало махнула хвостом: — Иди, Балио, — прошептала она, не поднимая глаз. — Делай, что считаешь нужным. Древу Жизни нужен король. Мне... мне нужен наследник. У нас и так хватает забот. — её безразличие укололо Балио, но он знал, что это не злоба, а просто отчаяние.       С этими словами Балио повернулся и без единого сожаления о покинутом доме, ушёл. Его мощная фигура скрылась за поворотом тропы, оставляя Древо Жизни без последнего защитника из числа его родных.       Маахир, наблюдавшая за этой сценой из тени, не могла сдержать внутренний ликующий смех. Она была единственной Иссу, оставшейся на этих землях. Она, реинкарнация древней богини, теперь обладала неограниченной властью. Рани, затуманенная горем и жаждой наследника, была легкой добычей. Гиза, ослепленный властью и жадностью, был её марионеткой. — Теперь, — промурлыкала она себе под нос, её глаза сверкали зловещим зелёным огнём, — Древо Жизни будет танцевать под мою дудку. Его магия, его сила... всё это будет моим. Ибо теперь, я здесь — единственная, кто может действительно ею распоряжаться.       Над Древом Жизни сгущались тени, и только зловещая улыбка Маахир освещала этот новый, тревожный рассвет.