Последний танец с дьяволом

      Твайлайт ворвалась в ратушу Кантерлота, распахнув двери с грохотом. Её рог светился, готовый к выстрелу, а на лице застыло холодное, гневное выражение.       В этой высокой круглой башне, вылепленной из тончайшей глины, украшенной золотом и зачарованной так, чтобы простоять века, находилась кобыла. Старая кобыла, с длинной голубой вьющейся гривой, парящая в воздухе, кружившая вокруг гигантской колонны из зеленоватой магии, что тянулся к самому потолку.       Пегаска обернулась, услышав, как в зал вошла аликорн.       — Этому конец, Коузи! — крикнула Твайлайт.       Старая кобыла ухмыльнулась и скрылась за столбом пылающей маны — ровно в тот момент, когда Твайлайт метнула своё заклинание. Луч парализующей магии мгновенно поглотило изумрудное сияние, а пегаска лишь хитро согласилась:       — О, конец наступит прямо сейчас, принцесса. Или, по крайней мере, сегодня.       Она протянула копыто и коснулась небольшой древней таблички, вделанной в каменную стену, окружавшую колонну. Устройство, покрытое старинными письменами, светилось двумя красными магическими точками, при этом ещё два разъёма оставались неактивными. Зловещая кобыла продолжила:       — Найти один из старинных камней Фауст заняло у меня некоторое время. Я думала, что все они давно уничтожены, но всё же отыскала Камень Пыла. Я бы предпочла «Единство», конечно… но уж что нашлось.       — Я знаю, что ты задумала! — сквозь стиснутые зубы произнесла Твайлайт. — Но я не дам тебе его зарядить!       — В этом плане я уже наполовину победила, принцесса, — усмехнулась Коузи.       — Чтобы активировать оставшиеся два узла, тебе потребуется ещё двадцать минут, — парировала Твайлайт. — И как же ты собираешься тянуть время?       — Ох, ты правда думала, что я вот так просто выдам тебе свой план? — с усмешкой произнесла старая пегаска. — Почему бы тебе не попробовать выведать его?       Они уставились друг на друга — каждая по одну сторону от столба зеленоватой маны. Дьявольские глаза состарившейся пегаски, всё ещё сверкавшие прежним лукавством, но уже умудрённым годами, встретились с глазами принцессы, что стала высокой, как когда-то была её наставница, решительной, но осторожной, оценивающей ситуацию с накопленным за десятилетия опытом в борьбе со злом.       Или, по крайней мере, Твайлайт выглядела так. Потому что за этой маской серьёзности, за выверенной осторожностью перед древней угрозой не скрывались ни страх, ни беспокойство.       Коузи не могла ничего противопоставить.       Её оружием всегда был обман — но эта маска давно уже слетела. Да, её заговоры могли казаться зловещими, но почти всегда они держались на древних артефактах и ловком использовании чужих сил. Потому что собственных у неё не было — за исключением ума и актёрского мастерства, и даже они не были чем-то выдающимся. По меркам пегасов она была опасной противницей, безусловно, но в масштабах настоящих злодеев — всего лишь неплохой. Твайлайт пришла к этому выводу уже довольно давно.       А теперь она стала старой. Причём в смысле «ей следовало бы уйти на покой уже как минимум десять лет назад». Крылья её хлопали чуть медленнее, движения стали неуверенными, остроумные реплики — менее меткими и запаздывали даже на доли секунды. Твайлайт это видела. Она знала её. Даже частота её «великих» заговоров заметно сократилась за последние годы — последнюю попытку завоевать Эквестрию Твайлайт помнила: она случилась пять лет назад.       Эта пегаска уже не представляла угрозы для Эквестрии. Что, впрочем, не мешало Твайлайт сохранять осторожность, внимательно следить за окружением. Но причин для страха или даже беспокойства она не видела. В комнате не чувствовалось ни ловушек, ни скрытых механизмов — и Коузи явно ничего не прятала. Она что, надеялась отпугнуть её одним лишь блефом? Или Твайлайт просто пришла раньше, чем та рассчитывала?       — Что такое, принцесса? — усмехнулась старая пегаска, заметив её замешательство. — Слишком испугалась, чтобы сделать первый ход?       — Я знаю твои уловки, Коузи!       Но она не боялась. В лучшем случае — была сбита с толку. На самом деле, она просто искала способ закончить это противостояние, не унизив свою соперницу. Как ни странно, но ей это было важно. Столько лет борьбы с Коузи, и в этом противостоянии появилось что-то сродни уважению. Потому что, несмотря на все провалы, Коузи всегда умудрялась ускользнуть: через заранее спланированный путь побега или просто сбегая из своей очередной тюрьмы. Она долгое время планировала гибель Эквестрии, и всё же Твайлайт… в чём-то восхищалась её упорством.       Не настолько, чтобы простить её. Не настолько, чтобы дать ей хоть раз победить. Но всё же… перед ней стояла просто старая кобыла, которая до сих пор цеплялась за единственную цель, что когда-либо имела в жизни. Твайлайт не могла остаться к этому полностью равнодушной — и всё же не могла позволить себе проявить жалость или милосердие. На её плечах всё ещё лежала судьба Эквестрии.       — Оооо, теперь я понимаю, — вдруг произнесла Коузи, устав ждать хода от Твайлайт. — Ты просто боишься, что больше не сможешь разыграть карту Элементов Гармонии, или что-то в этом духе.       Хмурый взгляд Твайлайт из настороженного сменился лёгкой обидой. Если бы она не знала, что пегаска обязательно воспользуется этим, она бы сказала, чтобы та следила за словами. Потому что сейчас… это была особенно болезненная тема.       Но даже этого мимолётного изменения оказалось достаточно для пронырливой кобылы. Улыбка Коузи стала ещё более притворно-приятной:       — Трудно позвать на помощь друзей, когда их осталось только двое, да?       Заклинание сорвалось само собой. Два фиолетовых потока магии пронеслись по обеим сторонам столба магии, избегая втягивания её потоками благодаря противоположной полярности, отталкивающей их друг от друга. Они сомкнулись на цели — и в следующий миг прогремел взрыв, за которым последовал клуб дыма.       Когда дым рассеялся, Коузи всё ещё стояла на месте. С прежней самодовольной, триумфальной ухмылкой.       — Похоже, я задела за живое.       — Не ступай туда, где тебе ничего не известно… — холодно предупредила принцесса.       Твайлайт не собиралась спрашивать, как та увернулась — она знала, что Коузи только и ждала этого вопроса, затаив дыхание. Но и позволить ей продолжать говорить подобные вещи она тоже не могла.       — Ну знаешь, я ведь тоже понимаю, каково это — потерять всю свою силу, — спокойно возразила пегаска. — Так что, думаю, могу догадаться, каково это — терять дружбу. Всех этих ценных союзников, которых ты больше не можешь использовать.       Земля под ногами Коузи начала двигаться сама по себе — вернее, подчиняясь магии Твайлайт, собираясь вокруг старой пегаски, как древний голем из древних камней, протягивающий к ней свои массивные руки.       — Ого, что-то новенькое, — заметила зловещая кобыла и достала из завитой гривы длинную булавку, сделанную, похоже, из меди.       Она ткнула ею в каменные руки — и магия, оживлявшая глыбы, исчезла, а сами камни рассыпались обратно на голую землю.       — Игла аннулирования, — пробормотала Твайлайт, всё ещё кипя от слов обидчицы, пока та аккуратно возвращала булавку в гриву. — Ты поехала аж в Нейну ради этого?       — Сейчас их уже не делают, — вздохнула Коузи с нотками сожаления старой леди. — Я нашла одну в заброшенном храме. Жалко, конечно.       — Ты же понимаешь, что она не защитит тебя от кинетических снарядов? Даже если я метну их с помощью магии?       Они снова уставились друг на друга, лица освещались зелёным сиянием столба маны, разделявшей их, и тут Коузи нахмурилась, с подозрением прищурившись:       — А зачем ты мне это говоришь?       — Потому что не хочу, чтобы тебя раздавило следующим булыжником, который я сейчас в тебя кину, — серьёзно ответила Твайлайт, поднимая один из обломков в воздух.       — Почему?       Этот вопрос ударил Твайлайт сильнее, чем она ожидала. Она оступилась. В стремлении пощадить противницу, избавить её от ужасной участи, она проявила слишком много доброты по отношению к той, кого должна была презирать — и Коузи это сразу заметила. Но, возможно, ситуацию ещё можно было спасти.       — Я не злодейка, — спокойно ответила Твайлайт. — Я не нападаю исподтишка, когда на кону может оказаться чья-то жизнь. Чтобы победить тебя, мне не обязательно причинять тебе физическую боль.       — Тогда почему ты всё ещё угрожаешь этим? — спросила Коузи, хмурясь уже почти со злостью. — Если ты думаешь застать меня врасплох, зачем тогда предупреждаешь? Я просто увернусь от этого камня, раз ты уже сказала. Хотя, если честно, я бы и без твоей помощи догадалась.       — Ты пытаешься заболтать меня, — почти отрезала Твайлайт. — Пытаешься выиграть время. Но на меня это не сработает.       — Нет! — огрызнулась пегаска, стиснув зубы. — Я не тяну время, его у меня и так было столько, сколько хотела! Я прекрасно понимаю, что не смогу отвлекать тебя разговорами ещё двадцать минут — с чего бы я в принципе рассчитывала на такое!? Я просто возмущена тем, что ты рассказываешь мне о своей идиотской идее!       Она действительно злилась — оттого, что её стратегию сравнили с такой глупой тактикой. И Твайлайт поняла, что допустила ошибку, считая, будто у Коузи больше нет козырей. Хотя, конечно, было немного странно — не задеть чувства своего врага.       — Хочешь увидеть, на что я способна?! — выкрикнула Коузи, вскидывая копыто в воздух, охваченная яростью, вероятно, после внутренних разборок. — Ты действительно хочешь разозлить меня, Коузи Глоу, единственную пегаску, что когда-либо противостояла тебе, великой Твайлайт Спаркл?! Которая сражалась годами, не имея никаких сил, кроме ума, полагаясь на наивность всех этих глупых существ, живущих в этом идиотском мире, который я пытаюсь…       Она замолчала. Внезапно. Глаза распахнулись в шоке — и дело было не в Твайлайт. Взгляд пегаски потерянно застыл где-то в пустоте, её челюсть задрожала, за ней — всё тело. Крылья сбились с ритма, и она резко потеряла равновесие и высоту, прижав копыто к туловищу, морщась от боли.       — Ххгнн…! — вырвался у неё сдавленный стон, дыхание сбилось, на лице отразился страх, а копыто на груди сжалось в судороге.       Твайлайт сразу поняла, что происходит со старой кобылой. Она метнулась вперёд, когда ноги Коузи коснулись пола, угрожая подломиться под ней.       — Коузи! — воскликнула аликорн в панике, протягивая к ней копыто.       — НЕ СМЕЙ! — вдруг выкрикнула пегаска, прежде чем Твайлайт успела дотронуться до неё, пронзая принцессу взглядом, в котором сквозь боль горела вся возможная ненависть, голос дрожал. — Не смей прикасаться ко мне...!       Дыхание потихоньку возвращалось к ней. Крылья замерли. Она стояла на полу, ноги чуть согнулись, а Твайлайт всё ещё парила перед ней в воздухе.       Принцесса увидела это в её глазах. Боль. Помимо стыда за то, что слабое сердце подвело её перед заклятым врагом, её собственное эго только что было уязвлено попыткой Твайлайт помочь. Принцесса Дружбы беспокоилась о ней, могло ли быть большее оскорбление?       Твайлайт медленно отступила. Она всё ещё беспокоилась, но понимала: Коузи восприняла бы сострадание как наихудший способ покинуть этот мир.       Пегаска даже не могла полностью выпрямиться, но, несмотря на это, умудрилась усмехнуться сквозь учащённое дыхание:       — Значит... я могла бы обмануть тебя, притворившись, что мне больно... Что ж, буду знать... Почти тебя провела, да?       Твайлайт слегка нахмурилась. Она... правда это говорила? Коузи, может, и постарела, но вовсе не была глупой. Твайлайт поняла — это не было притворством. Обе они это понимали. Конечно, Коузи пыталась сохранить своё достоинство, но… Неужели она также пыталась защитить репутацию Твайлайт? Подумала, что помощь своему заклятому врагу будет плохо воспринята обществом... для обеих?       И это... разрушило бы всё?       Когда Твайлайт сделала ещё один шаг назад, Коузи выпрямилась, потянулась за своей длинной булавкой и слабо взмахнула ею дрожащими копытами.       — Я бы лишила тебя магии, если бы ты подошла ближе.       Взгляд Твайлайт скользнул по длинному руническому клинку, по уставшему, но всё ещё полному ярости лицу её соперницы, и наконец остановился на табличке, заряженной лишь наполовину. И вдруг всё стало ясно.       Коузи вовсе не пыталась завоевать Эквестрию. Всё это было представлением. Осознание, которое когда-то вызвало бы панику в голове принцессы: «Почему? Неужели что-то ещё более важное происходит в другом месте? Это отвлекающий манёвр?» — вот какие мысли заполонили бы её разум. Но не сейчас. Не в этот раз. Это не была приманка. Не было за этим ни глупого плана, ни реальной угрозы.       Это был... последний танец. Танец, который Коузи не могла признать, с её упрямой гордостью, отпечатавшейся в каждом жесте. Но это была игра. Фарс, последняя встреча с той, кто всю жизнь разрушала её мечты о мировом господстве. С принцессой-аликорном, которая всё ещё сражалась с простой пегаской. Конечно, для Коузи это был повод для гордости. А может быть...       ...это единственное, чем она могла гордиться в своей жизни?       Так или иначе, для Твайлайт это означало только одно: она не могла разочаровать её. Коузи пришла сюда, чтобы сразиться со своим врагом в последний раз. Из уважения. И это уважение было взаимным.       Но как? Как сыграть по сценарию, который, скорее всего, был продуман Коузи заранее? Сценарию, в котором Твайлайт побеждает, но позволяет врагу сбежать ещё один, последний раз?       Твайлайт оглядела обстановку. Всё было готово. Всё было подготовлено специально для этого сценария.       — Смотри-ка, кто теперь напуган… — выдохнула старая пегаска, уже дыша более ровно. — Совсем одна… помощи больше нет… Все постарели…       На этот раз это не был выпад, направленный против Твайлайт. Да, слова звучали жёстко, но за ними чувствовался… сочувственный оттенок? Или даже… Имеет ли Коузи ввиду и себя? Это был её способ сказать, что вскоре её тоже не станет?       Для Твайлайт всё это становилось слишком тяжёлым. Слишком много сомнений в ситуации, где от неё требовалась реакция. Судьба Эквестрии всё ещё зависела от исхода этой встречи, и всё могло быть ловушкой со стороны изобретательной пегаски. Поэтому, вместо того чтобы продолжать размышления, она отступила и вновь зажгла рог.       Коузи приготовила свою булавку для отражения заклинания… но никакой магии на неё не обрушилось. Вместо этого Твайлайт стала бросать в неё небольшие обломки и камни. Пегаске пришлось воспользоваться медной булавкой, как рапирой, чтобы отразить довольно опасные, но не настолько стремительные, атаки. Достаточно, чтобы создалось впечатление, будто Твайлайт пытается поставить её в неловкое положение, достаточно, чтобы Коузи пришлось отступить назад, шипя от боли и раздражения.       — Прекрати! — выкрикнула она.       — Заставь! — отозвалась Твайлайт, и в следующую секунду метнула в неё гораздо больший камень, подтверждая свою решимость устроить Коузи достойный бой.       Глаза пегаски расширились, и ей пришлось резко прыгнуть в сторону, чтобы не попасть под удар. Камень с грохотом врезался в стену позади, проломив её, и в зал ворвался солнечный свет. Старая пегаска повалилась на бок, тяжело дыша и прижимая копыто к больной груди.       Когда она снова посмотрела на Твайлайт, то увидела, что та полностью отвлеклась на столб маны и древнюю табличку, пытаясь найти способ остановить механизм зарядки. Принцесса намеренно стояла к ней спиной.       Пегаска взглянула на аликорншу, слегка нахмурившись, затем — на пролом в стене, откуда лился дневной свет, прежде чем снова повернуться к аликорну. Она заметила, как Твайлайт бросила быстрый взгляд в её сторону, украдкой проверяя, не из предосторожности, а чтобы убедиться, что Коузи обдумывает предложенный ей выход со сцены — без стыда и без поражения.       Но хмурое выражение лица старой пегаски только усилилось — теперь в нём явно читались лёгкая обида и разочарование. Она встала, пробормотав:       — Ты никогда не умела играть, правда…?       Твайлайт сделала вид, что не услышала. Она наконец-то вытащила табличку из её гнезда, официально положив конец угрозе. Столб маны постепенно гас, но аликорн продолжала притворяться, что проверяет, всё ли идёт как надо. Она не знала, что ещё можно сделать. Это была её лучшая импровизация — попытка не унизить пегаску, дать ей последний шанс на достойное противостояние.       Коузи повернулась к выходу, словно принимая, что таков исход последней встречи. И всё же она заговорила, неожиданно с сожалением в голосе:       — Может, это я слишком явно всё разыграла… Надо было сохранять невозмутимость, как в прошлые разы…       Твайлайт замерла, по-прежнему стоя к ней спиной, не до конца понимая смысл этих слов. Неужели и её предыдущие попытки тоже были… фальшивыми?       — А может, я и вправду просто стала старой… — продолжила Коузи, опустив взгляд на каменный пол. — Возможно, уже впала в старческий маразм. Как и твои подруги.       Последняя фраза больно задела Твайлайт, но она ничего не ответила. Сказать что-либо, обернуться и разрушить весь этот хрупкий спектакль было бы самым худшим решением. Она ещё могла притвориться, что ничего не слышит. Потом, если будет нужно, она сможет сказать, что думала: её враг просто произносил монолог, лёжа на полу, не в силах убежать.       — У меня тоже есть друзья… — сказала Коузи, и голос её стал тише. — Но мне кажется, они даже не понимают, что я… что скоро…       Её слова замерли сами по себе, словно растворённые в печали. В печали сожаления, что приходит лишь после принятия. Коузи нерешительно вздохнула.       — Но ты понимаешь, принцесса, не так ли? — прошептала Коузи. — Ты знаешь, каково это — видеть, как уходят те, кого ты знала. Ты знаешь, как это происходит... как это чувствуется... Ты видела это. Я уверена, ты провожала своих подруг как следует, была с ними до конца, делила последние дни, старалась, чтобы они ушли счастливыми...       Твайлайт опустила глаза, немного растерявшись от услышанного. После более чем трёх четвертей века споров, попыток переубедить этот упрямый, испорченный разум — неужели впервые она слышала в голосе Коузи настоящую зависть? Не зависть к силе или положению, а искреннюю тоску по тому, чего у неё никогда не было?       Неужели она была так одинока?       — Интересно, пыталась ли ты скрывать от них… — медленно произнесла Коузи. — Что тебе грустно. Что ты будешь плакать неделями после их ухода...       Она снова тяжело вздохнула. Твайлайт не могла заставить себя обернуться. Она боялась. Боялась увидеть глаза, в которых накапливались годы боли и горечи. Лицо, что старело у неё на глазах, которое не смогла спасти от собственной ненависти. Боялась, что, если обернётся, увидит в глазах Коузи... слёзы.       — Ну что ж... радуйся… — сказала Коузи дрожащим голосом. — На этот раз тебе не придётся по кому-то горевать. Просто станет на одну… обузу меньше.       Твайлайт почувствовала, как что-то сжалось внутри. Это последнее слово — «обуза» — не звучало так, будто Коузи и впрямь так о себе думала. Скорее, это была попытка придать спектаклю большей убедительности. Что, несмотря на десятилетия встреч, сражений, бесконечных диалогов, попыток искупления и новых предательств, взаимного уважения и тех странных, разделённых мгновений... они были всего лишь врагами, кидающимися словами издали. Так ведь проще, правда? Они просто должны были доставлять друг другу неприятности. Чем ещё можно объяснить всё это потраченное впустую время?       Ответ был прост. Привычка. Давление окружающих, с обеих сторон. И... спасение в единственном, что связывало их всегда.       Но Твайлайт не могла радоваться. Ни сейчас, ни потом…       — Я не хотела войти в историю… — призналась пегаска, будто Твайлайт могла хоть на секунду подумать иначе. — Я бросила эту затею с мировым господством десяток лет назад, может, два — уже и не вспомнить. Мне неважно, останусь ли в летописях Эквестрии, в легендах и сказках, получу ли звание самой опасной пегаски всех времён… Я просто… В следующий раз, когда ты встретишь кого-то по-настоящему опасного, не думай о том, как твои подруги помогли бы справиться с этой угрозой… Подумай, насколько всё было бы хуже, если бы я всё ещё была рядом.       Аликорн замерла, по её перьям прошла лёгкая дрожь. Оптимизм вместо сожалений, релятивизм вместо скорби. Вот что предлагала ей Коузи? Это всё, что она хотела? Чтобы её помнила только одна — принцесса Твайлайт?       — В любом случае… Это была неплохая жизнь, проведённая в сражениях с тобой. Прощай, принцесса. Я передам привет твоим подругам от тебя.       Принцесса колебалась во время последовавшей короткой паузы. Ответить? Сказать хоть что-то? Но что? Признание?       Это промедление стоило ей последней возможности. Потому что через несколько секунд Коузи прошептала:       — До никогда больше…       Прозвучал знакомый взмах крыльев — взлёт. Но затем что-то тяжёлое упало на пол — прямо туда, где секунду назад стояла пегаска. Аликорн обернулась и увидела лежащую на камнях древнюю табличку. Табличку Единства. С четырьмя сияющими фиолетовыми точками магии — полностью заряженную, готовую подчинить любого, кто пожелает воспользоваться её силой.       Но ею не воспользовались.       Твайлайт нахмурилась и посмотрела на пролом в стене, через который её давняя соперница покинула зал. И покинула, похоже, навсегда — после последнего откровенного монолога.       Из всех книг, что в её жизни закрылись за последнее время, из всех страниц, что пришлось перелистнуть навсегда, эта стала самой неожиданно болезненной. Потому что она пришла из места, откуда Твайлайт не ожидала боли вовсе. Коузи должна была быть злодейкой. Она должна была быть плохой.       Но всё, чего она хотела — это продолжать жить в Твайлайт. Жить, как и всегда, — в образе её противницы. Всё, о чём она мечтала, — чтобы её вспомнили в следующем приключении принцессы.