Часть 3

"Алина Павловна" эхом, словно громом, повторялось у Рыкова в голове. Павловна? Август двадцать первого? По быстрым и несложным математическим подсчетам, вспоминая, что разбежались и развелись в начале марта того же года, постепенно начало доходить, что эта маленькая, хрупкая девочка не только копия Ольги, но и его тоже, о существовании которой он даже не догадывался. Из тяжелых и томных, но недолгих раздумий выбил голос напраника, закончившего разговор с врачами. -Ну что, Паш, поехали?-спрашивал, понимая, что тот его абсолютно не слышит. Рыков прожигал взглядом спину брюнетки, прокручивая новую информации у себя в голове.-Рыков! Ау? -Ой, Игорек...-растерянно, словно потерявшийся в толпе ребенок,-Слушай, можешь смену один доработать? Я должен остаться здесь. -Я так понимаю, призраки прошлого?-он сщурил глаза и мотнул головой в сторону Ольги. -Да уж, призраки... -Ладно, разбирайся. Но учти, за спасибо один в ночную не работаю! -Ой!-прошипел, громко выдыхая,- Лети давай на крыльях ночи, ветра, водителя Степашки, давай, давай,-легкими толчками в плечо отогнал к двери своего друга, а сам направился к Ольге, сидевшей на скамейке, закрывшей голову руками в ожидании каких-нибудь новостей по поводу дочери. Не так и не при таких обстоятельствах он хотел вновь с ней встретиться. Разошлись, может, и не на самой приятной последней ноте, но зла никогда не желал, обиды на нее не держал. Сейчас во всем винил лишь себя. Что оставил ее одну, ничего не зная о ее состоянии, особо ничего не объяснив, что за столько лет так и не смог хотя бы набрать пару слов в смс, чтобы спросить "как ты?" , что столько лет не появлялся в жизни собственной дочери, о которой мечтал всю жизнь с Ольгой. Только сейчас понял, что обрывать все связи и сжигать мосты явно не лучшая идея взрослого человека. Этой холодной ночью, видя ее в таком состоянии, с какими-то сумбурно наклеенными пластырями на лице, от которых так упорно отказывалась в машине скорой, в грязном пальто, хотел подойти и обнять, укрыть, защитить, прижать к себе так, будто между ними не было пропасти, разрастающейся на протяжении 3 лет с каждым днем все больше. Хотел, но очень боялся. Он совсем не знает ее теперь. Какая она? Все та же его Оля, которую он помнит? Внешне-да, но что внутри нее? Насколько изранено ее сердце? Насколько сильно сейчас выпускает шипы, боясь подпускать к себе? Хотелось взять на руки Алину, получше ее рассмотреть и узнать. А какая она? Полная ли копия матери? Чем-то больным отозвалось из-за грудины при мысли о том, что сейчас лежит совсем малышка на операционном столе, и он может не то, что не узнать ее лучше, может не увидеть больше вовсе. Подошел к ней, аккуратно подсел рядом, не зная с чего начать. Раньше погладил бы по волосам, спине. Она бы уткнулась ему в грудь и всеми силами сдерживала слезы. В конечном итоге все равно разрыдалась бы, цепляясь за спину и немного ее царапая. Потом прилегла бы ему на колени, немного дрожа, и обязательно спросила бы: "Почему у нас просто не может быть все хорошо?" -Оль...-начал тихо, с трудом совладая с беспорядочными мыслями, подбирая каждое слово,- Скажи, чем я могу помочь вам? Она не подняла глаза, не изменила положения своего тела. Ничего ему не сказала. Это всегда пугало его больше всего. Для него всегда было лучше, чтобы она рвала и метала, кричала, ругалась, била посуду, но не молчала. Молчание от Арефьевой было самым страшным наказанием. -Я знаю, что сейчас это возможно звучит абсурдно. Но за все эти годы не было ни дня, когда я не думал о тебе,-решил, что раз она не хочет выйти на диалог, значит будет вести монолог и плевать теперь как она на него отреагирует, слушает ли его или нет,- Да, поступил как тварь последняя, оборвав с тобой все нити, но ниточка, когда-то давно привязанная от моего сердца к твоему, не протиралась, не рвалась, не резалась. Ольга все также молчала, слушая каждое его слово. Не хотела перебивать. Да и сил на это, честно говоря, сейчас не было. Подняла на него стеклянные, красные глаза, смотря на него, как смотрела когда-то давно, пытаясь узнать его лучше. Сейчас пыталась понять, изменился ли он за это время. -Скажи мне только одно. Можешь кивнуть, моргнуть, все, что хочешь. Алина - наш ребенок?-словно заглядывая в самые потайные углы ее души, смотрел и спрашивал, боясь спугнуть. -Наша. Твоя.-сухо, снова уткнувшись глазами в пол. -Почему ты ничего не сказала мне еще тогда? -А какой в этом был смысл?-изогнула бровь в привычной манере - это у нее точно осталось неизменным,- Я узнала о том, что беременна через несколько дней после развода. Ты уже успел ретироваться куда-то. Я бы могла тебя найти... Конечно, могла. Но зачем? Держать тебя насильно ребенком я не хотела. Да и боялась. -Оля...-протянул, подсаживаясь еще ближе,-Чего ты боялась? Меня?- успел возненавидеть себя еще сильнее за то, что позволил допустить ей в голову такие отвратные мысли. -Да не тебя. За себя боялась. За нас с ней. Я боялась еще одной замершей,-она замолчала, глотая подступивший ком, а Рыков от ее слов, словно перестал дышать,- Я не хотела детей не потому что в тебе была какая-то проблема, а потому что с Арефьевым у меня много лет назад не получилось сохранить. И я боялась того же еще раз. Боялась, что с тобой это разрушит нас целиком. Почему не рассказывала об этом тебе - я не знаю, считала, что так правильно. Ну а когда забеременела Алиной, не хотела оповещать тебя, думая, что это уже бессмысленно. Как-то так...-подытожила, подняв голову на Рыкова. Видела, как с каждой секундой все больше щурится, а глаза краснеют и наполняются слезами. Он нисколько не поменялся за эти годы. Даже морщинки во внешних уголках глаз все те же. -Арефьева, ты...-не успел договорить, как она перебила его. -Дура? Может быть,-замолчала, нервно закусывая губу,- Паш, я очень боюсь ее потерять. Один раз я уже чуть не лишилась ее, еще даже не родив,-держалась с каждым словом все хуже, нервы окончательно сдавали,- Я не переживу, если с ней что-то случится... Она - единственное, что заставляет меня жить. В коридор вышел явно уставший врач, прервав не самый приятный, но очень важный разговор. Выглядел абсолютно не радостным, что, конечно, не вселяло надежду на положительный исход. Оба подскочили с лавочки в ожидании хотя бы какого-нибудь вердикта. Паша стоял чуть позади Ольги, готовый подстраховать, даже в том случае, если не подпустит к себе. Сердце замерло, и эти короткие секунды, пока врач подбирал нужные слова, казались вечностью. -Мы сделали все, что могли,- начал он так, будто продолжит понимающим соболезнующим взглядом, отчего Ольга чуть пошатнулась и шагнула назад, спиной соприкасаясь с грудью Паши,- спокойно, она жива, но состояние тяжелое. Переживет эту ночь, значит есть шансы на восстановление. Все зависит только от нее. Сейчас езжайте домой, вам тут смысла находиться нет. Пока надо только ждать и надеяться.-закончил и пошел куда-то дальше по коридору, все таки оставив тот самый отвратительный врачебный понимающий и соболезнующий взгляд. Первые секунды Арефьева стояла в ступоре, смотря вслед ушедшему врачу. Глаза ее вновь превратились в хрустали, которые сейчас же треснут. Тело Рыкова будто скрутили в тугой узел, не давая ни дышать, ни двигаться. Осознание, что его дочь сейчас одновременно так рядом и так далеко от него, разбивало вдребезги все итак истерзанное сердце. К жизни обратно вернула Ольга, резко уткнувшаяся ему в грудь, скрывая там свои слезы. -Паш, она такая маленькая, такая кроха, почему ей нужно сейчас бороться за свою жизнь?!,-истерично тараторила, смотря в его глаза и пытаясь найти в них ответы и утешение. Он прижал ее голову к себе, пряча руки в кудрявых волосах и всеми силами пытаясь удержать ее в порыве накатившей истерики. На его удивление та сопротивлялась недолго и не особо яро, постепенно успокаивалась в его объятиях,- Почему мне, тебе, а теперь и ей постоянно нужно бороться? Почему у нас просто не может быть все хорошо?-тихо, почти шепотом спросила, не поднимая головы. Вопрос, явно риторический, окончательно все подтвердил - это все та же его Оля. Хрупкая, нежная, ранимая, его маленькая Оленька, так сильно нуждающаяся в нем. Даже тот же парфюм, который она за столько лет так и не поменяла. Сейчас Рыков отдал бы все, чтобы повернуть время вспять, поговорить, остаться с ней, изменить все, что так сильно повлияло на их судьбы. В сильных руках Паши Арефьева почти сразу переставала дрожать. Понимала, как сильно скучала по нему. По его рукам, дыханию, ритму сердца. Чувствовала как сильно он нужен ей, и теперь не только ей одной. За эти часы, проведенные вместе в больнице, 3 лет расставания словно не было. Не чувствовали друг к другу ничего, кроме безусловной необъяснимой любви и привязанности. -Пошли домой, Оль? Я тебя проведу. -Паш, не исчезай никуда больше, пожалуйста. Пошли. К нам. В нашу с тобой квартиру, где мы после аварии начинали жизнь с чистого листа. -Я никуда больше не денусь, Оленька. Я всегда буду рядом с вами,-заправляя за ухо ее прядь, -Обещаю. -Давай как тогда? Все с чистого листа. Вместе. -Вместе...-затянул ее в трепетный поцелуй, полный переживаний и тревог, но такой необходимый для обоих. Взял ее левую руку, Ольга заметила на его правой обручальное кольцо, которое сама же когда-то надевала. -Не снял? -Нет. Не смог. Талисман же все-таки,-слабо улыбнулся от нахлынувших в голову воспоминаний.

***

-Предлагаю сделать так. Давай думать, что это наши мини-талисманчики, благодаря которым мы всегда будем рядом, что бы с нами не случилось,- хитро улыбнулся Рыков, выходя из ЗАГСа, разглядывая новое украшение на безымянном пальце. -Ой, ну и романтик...-закатила глаза, посмеялась и потянулась за еще одним поцелуем,- Что это тепепь получается, мы с тобой связаны? -Ага,- гордо и довольно протянул, не выпуская брюнетку из объятий.

***

-Ты я смотрю тоже?-посмотрев на ее исхудавшие пальцы. -Да... На безымянном только большое стало, надела на другой,- Получается, и правда талисман...