Часть 1

Amantium irae amoris integratio. Publius Terentius Afer ***       Автомобиль плавно подъехал к отелю и остановился на парковке прямо перед входом. Величественное четырёхэтажное здание в неорусском стиле немного отличалось от окружающих строений. Наспех укутавшись и взяв свои вещи, экстрасенсы покинули тесный салон автомобиля и вышли на улицу. К сожалению, любоваться красотой сего архитектурного шедевра настроения не было ни у кого.       По дороге в отель, двумя часами ранее, у Ангелины и Максима случилась перепалка, невольной свидетельницей которой стала Виктория. Эмоции от предстоящей дуэли с Левиным взяли верх, и Ангелина не смогла удержаться от едких комментариев по этому поводу. Райдос постаралась их успокоить, но Изосимовой было сложно себя сдерживать. Она надеялась, что от взгляда Виктории ускользнули истинные мотивы её поведения, однако надежда была напрасна. Ведьма подметила, что во всех словах Ангелина мелькают горечь и обида, а в обряде, который та провела, она разгадала приворот. Причина этому ей тоже была очевидна — Ангелина явно неравнодушна к Левину. Атмосфера весь оставшийся путь была напряженной, поэтому каждый из участников пожелал, чтобы этот день наконец закончился.       Ночь была довольно прохладной. После дождя на асфальте образовались небольшие лужи, отражающие свет неоновой вывески. Запахло свежестью, влажной землёй и травой. Преодолев массивные деревянные двери входа, экстрасенсы сразу направились к ресепшену. Процедура заселения заняла около десяти минут. Наконец администратор раздал всем ключ-карты, и каждый поскорее отправился к себе. Остаток вечера все провели в одиночестве, в своих мыслях. Ангелина много размышляла о конфликте, инициатором которого стала. В тот момент она в какой-то степени даже была довольна собой.       Следующий день не принёс с собой почти ничего хорошего. Испытание прошло не лучшим образом — версии экстрасенсов разительно отличались друг от друга, каждый стоял на своём. Несмотря на то, что люди выбрали помощь Виктории, Ангелина не осталась в стороне и помогла каждому, кто обратился к ней лично. Испытание, ещё и с Левиным, выбило её из колеи, а разговоры с людьми забрали остатки сил. Единственное, что хоть немного порадовало сегодня — помочь людям всё-таки удалось.       Наконец испытание завершилось и экстрасенсов привезли в отель. Коротко попрощавшись с Викторией, и не удостоив такой честью Левина, Ангелина направилась в свой номер. Очень хотелось остаться наедине с собой.       Воспользовавшись лифтом, ведьма поднялась на третий этаж. Номер Виктории находился на этом же этаже, но ближе к лифту. Максима вместе с сотрудниками съёмочной группы заселили на этаж ниже. Железные двери открылись, и перед Ангелиной предстал длинный коридор с множеством дверей. Пол был устлан тёмно-коричневым ковролином, а на стенах, выкрашенных в благородный изумрудный цвет, были развешаны картины — преимущественно абстракции и формальные композиции. Изосимова направилась в конец коридора, взгляд бездумно скользил по картинам, мимо которых она проходила. Наконец она добралась до своего номера.       Её встретила вполне уютная и хорошо обставленная комната. Слева у входа была ванная, отделённая от остального пространства номера деревянной дверью со вставками из матового стекла. Напротив входной двери располагался шкаф-купе, на одной из дверц которого находилось большое зеркало. Рядом стояла внушительного размера кровать с невысоким деревянным изголовьем, которое было украшено резьбой в этническом стиле. Эта небольшая деталь вызвала у ведьмы улыбку. Над кроватью висела картина, изображающая яркий речной пейзаж акварелью в духе импрессионистов. Справа у окна, закрытого плотными льняными шторами, расположился стол, оснащённый несколькими ящиками. К нему была приставлена пара стульев с такими же резными, как и изголовье кровати, спинками. На столе располагался небольшой металлический светильник.       Первым делом Ангелина направилась к шкафу и переоделась, теперь на ней было чёрное, длинное платье в пол. Затем ведьма погасила свет, оставив включённой лишь настольную лампу. После подошла к окну и раскрыла шторы. За лёгким полупрозрачными тюлем были хорошо различимы очертания ночного города. С улицы доносился шум автомобилей, в паре сотен метров от отеля располагался оживленный перекрёсток. Здешняя суета едва ли походила на Московскую, но это и к лучшему. Даже центр города здесь казался относительно спокойным. Его огни, так ярко разрезающие тьму своими лучами, почему-то нагоняли ещё больше тоски.       Внезапно Ангелине пришла в голову идея. День был почти испорчен, и чтобы хоть как-то его скрасить, она решила немного выпить. Конечно, для неё такой способ расслабиться был совсем не привычен, но сегодня забыться хотелось сильно, даже слишком. Взяв в руки телефон, она нажала на кнопку включения. Экран загорелся ярче, чем ожидалось, и ведьма на секунду сощурила глаза. Время на экране гласило: половина второго. Достаточно поздно. С одной стороны лучшим решением сейчас было отправиться спать, ведь рейс на самолёт до Москвы был часов так через девять. Но с другой стороны… День и вправду выдался хуже некуда, поэтому, пожав плечами, как бы мысленно говоря себе «почему бы и нет», она не спеша покинула свой номер.       Поднявшись на лифте на этаж выше, Изосимова зашла в небольшой ресторан, принадлежащий отелю. Весь шарм здешнего интерьера раскрывался именно вечером. Светло-коричневый цвет обивки диванов и кресел восхитительно смотрелся в тёплом мерцании подсветки. Основной свет был приглушён, благодаря чему атмосфера была спокойной и умиротворяющей. Деревянные столы с резьбой по бокам перекликались с мебелью в номерах. Всё это великолепие дополняли панорамные окна с видом на город, который с высоты четвёртого этажа был очень даже впечатляющим. Ресторан в столь поздний час был совершенно пуст, гостей не было совсем. Перспектива уединения немного подняла ведьме настроение — никто ей не помешает.       Осмотревшись, в противоположном конце ресторана Ангелина обнаружила бар. Она пересекла зал и расположилась на высоком стуле за стойкой. Напиваться ведьма не планировала, но невероятно сильно хотелось избавиться от лишних мыслей о ссоре с Левиным в голове, и побыстрее. По совокупности этих причин, Ангелина предпочла выбрать вино. Бармен был достаточно приветлив, но ей до этого дела не было. Задав пару дежурных вопросов, он помог выбрать подходящее вино из их небольшого ассортимента. Спустя несколько мгновений, молодой человек поставил перед ней бокал кьянти. Ведьма почувствовала едва уловимый аромат ежевики, сливы и пряностей. Собирая остатки раздражающих мыслей, Ангелина смотрела на хрустальные стенки бокала, в тёмно-красном содержимом которого причудливо преломлялся свет.       Вчерашняя ссора с Левиным никак не покидала разум. Вчера ей казалось забавным, что она смогла вывести его на эмоции, но сегодня от веселья не осталось и следа. Сейчас же ей представлялось большой глупостью начинать эти разборки, ещё и при съёмочной группе и на камеру. Конечно, никто толком не поймёт, о чём именно она говорила. Никто не поймёт, причём тут бывшая жена, не станет разбираться кто чей ученик, но как же глупо получилось.       Какими же глупыми и странными были их взаимоотношения в целом. Многочисленные ссоры чередовались с необычайной благожелательностью, каждая издёвка граничила с каким-то абсурдным, искажённым флиртом, а может и наоборот. Всем вокруг чудилась химия между ними, коллеги были не прочь подметить это неоднозначными намёками и шутками. Но реальность была жестокой. Эмоциональные качели, которые они устраивали друг другу регулярно, не имели конца. Так было всегда: сегодня он ласково назвал её «Геля», а завтра готов в очередной раз растоптать её доверие. Как же она ненавидела его за это, хотя и сама была не лучше. Вчера она, отбросив гордость, похвалила его работу, а сегодня обесценила все его эзотерические знания, и намеренно задела его мужское эго. Это выражение заставило Ангелину усмехнуться. Разумеется, «сегодня» и «вчера» были понятиями условными, ведь резкие перемены в их общении шли бесконечной чередой. Но мысли неумолимо вернулись к сегодняшнему испытанию, отчего лицо ведьмы вновь помрачнело.       Вспомнилось, как Левин читал людям нотации о том, что пить — плохо, а алкоголизм — это источник всех бед. Он несомненно был прав, но почему-то сам никогда не следовал этим принципам. К сожалению, Ангелине было знакомо изменённое состояние его сознания. В таких ситуациях все его колкие фразы были ещё более омерзительными, и били точно в цель по её и без того израненным чувствам. Но по какой-то причине в этот самый момент она вдруг ощутила жалость. Ей действительно было жаль, что Максим поддаётся этой слабости, с которой можно и нужно бороться. Она могла лишь надеяться, что когда-нибудь он преодолеет эту зависимость, а может, он уже это сделал. Ввиду их редкого, но меткого общения, таких подробностей она, увы, не знала.       Несколько лет назад, когда они достаточно хорошо и близко общались, у них и правда была перспектива отношений. Ангелине казалось, что чувства взаимны, но Максим вдруг решил оборвать все связи с ней, напоследок оставив лишь пару оскорблений. Без объяснения причин он заблокировал её везде, где только мог, оставив наедине со своей уже зарождающейся влюблённостью. Ей безусловно было больно, но этот поступок не смог искоренить чувства. Поэтому, уже очень давно она старательно скрывала своё влечение.       Мысли хаотично сменяли друг друга. Вспомнилось ещё кое-что. Недавно стало известно, что Левин снова общается с бывшей женой, и где-то глубоко в душе Ангелины поселилась чёртова ревность. С каждым днём, по мере того, как история их общения обрастала новыми подробностями, ревность заполоняла её разум всё больше. В их вчерашней утренней перепалке это чувство, на ряду с прочими, достигло своего апогея и высвободилось, обретя форму упрёков и ядовитых фраз. Впрочем, он всё это заслужил. Изосимовой хотелось, чтобы Максим наконец всё понял. Чтобы он увидел своё поведение со стороны, и может быть, в конечном итоге перестал бы её изводить.       «Но этому не бывать» — с горечью подумала ведьма. Взяв бокал в руку, она поднесла его к губам. — Какая встреча, Ангелина Юрьевна! Знакомый голос раздался прямо за спиной. — Сука, — едва слышно произнесла ведьма, закатывая глаза.       На соседнем стуле показался Максим собственной персоной. Хуже было некуда? Было, ещё как. Теперь день был испорчен окончательно и бесповоротно. Спасения от мыслей о нём так и не случилось, колдун словно материализовался из её подсознания.       Дыхание перехватило, Ангелина смогла сделать лишь короткий выдох. Демонстративно, несколькими глотками она опустошила бокал. Благо, вина в нём было не так много. Скулы свело от терпкости напитка, она поставила пустой бокал на барную стойку. — Максим Николаевич, хоть раз можете оставить меня в покое? — Ангелина Юрьевна, это Вы всё никак от меня не отстанете. Вчерашний конфликт, который едва не покинул её мысли, снова возник на уме. Захотелось продолжить, разложить всё по полочкам, разобраться в конце концов — за что он так с ней? За что они так друг с другом?       Пока Ангелина находилась в потоке размышлений, Левин заказал себе виски. Изосимову это почти удивило, но думать о разочаровании или жалости было некогда. В ней постепенно разгоралась злость: за испорченную поездку, за испорченный вечер, за их испорченные отношения. — Так почему? — спросила Ангелина, испытующе смотря на собеседника. Максим сделал несколько глотков виски и, нахмурившись, взглянул на неё. На лице его отразилось недоумение. — Почему ты заблокировал меня? Что я тебе сделала? Как взрослая, мудрая женщина, она могла бы промолчать, и наконец оставить этот вопрос. Однако, слишком часто она мысленно задавала его в пустоту. И к тому же, недосказанность — совсем не в её характере, а вот справедливость вполне себе. — Ну началось! — прошипел Левин. Злость Ангелины усиливалась. Он ведь и сам знает, что виноват, знает, что изначально она не заслужила такого отношения к себе. Он сам всё знает, но почему в очередной раз ведёт себя так? Почему не может просто ответить за свои же действия? — Ну давай, ответь уже честно, — ведьма провоцировала его на правдивый ответ, эта тема мучала её достаточно долго. Она решила во что бы то ни стало наконец всё выяснить, но Максим упрямо уходил от серьёзного разговора. — Я не собираюсь отвечать на идиотские вопросы. — Вся ситуация идиотская благодаря тебе. Ты всё начал, так объяснись. Максим покачал головой. — Никакого покоя. Пришёл отдохнуть, но нет же, и здесь ты со своими разборками! — Во-первых, это я сидела и никого не трогала, ты сам явился. Во-вторых, с каких пор это, — она бросила короткий, но довольно красноречивый взгляд на полупустой бокал виски, — называется отдых? — С тех самых! А с каких это пор тебя волнует, как я отдыхаю? — Ближе к теме, Максим Николаевич. Я жду объяснений. — Не дождёшься, — усмехнулся Левин. Он вальяжно откинулся на спинку стула и отпил из своего бокала. Как же хотелось стереть с его лица эту мерзкую ухмылку. Изосимова перешла на грубый мат, колдун был просто невыносим. — Значит я была права. Ты и как человек хуйня, и как мужик тем более. Кем ты вообще себя возомнил? Ты же просто трус! — Чего? Я — трус?! — не успел возразить Левин, как Ангелина продолжила. — Ну не я же! Их крики эхом разносились по залу. Вся уютная атмосфера ресторана растворилась в напряжении, максимальная концентрация которого была у бара. Немногочисленный персонал в изумлении уставился на экстрасенсов. Ещё немного и им придётся вызвать охрану, пока ситуация не перешла во что-то более серьёзное. Да и перспектива жалоб других гостей на шум и крики среди ночи никого не радовала. — Ты боишься ответсвенности за свои слова и поступки, — продолжала ведьма, не обращая внимания на окружающих. — Тебе проще лгать всем, в том числе и себе, чем признать, что тебе не всё равно на меня. — По-моему, ты переоцениваешь свою значимость в моей жизни. — Ты просто боишься правды, признай, — продолжала выуживать истину Ангелина. — Не неси херню! Чувство обиды затуманило разум обоих. — Херню несёшь ты. Я прошу только одного — объясниться, но ты и этого не можешь. Ты редкостный мудак, не способный не то чтобы любить, а уважать кого-то, кроме себя! — Конечно, я мудак, я ни на что не способен. Зато ты способна устроить скандал на пустом месте. Ты всегда можешь найти повод доебаться! Я устал от твоих выходок, и не собираюсь перед тобой оправдываться. Прошлое умерло, его нет! Очнись!       Эти слова прозвучали как удар электрическим током. Доебаться? Это он серьёзно сейчас? Всем предыдущим его словам была грош цена, говорил бы что угодно, но назвать торжество справедливости доёбкой — это уж слишком. Она была в праве знать правду, но за это оказалась оскорблённой. От каких ещё выходок он устал? И как это — «прошлое умерло, его нет»? Что за эгоизм? Какое право он имеет вот так просто распоряжаться их общим прошлым? И не по его ли вине оно умерло?       Ангелина нахмурилась, будто ещё не осознала смысл сказанных им слов. Она опустила голову, не в силах встретиться с ним взглядом. К глазам, в которых читалась растерянность, неожиданно подступили слёзы. Голос, что минутой ранее яростно сыпал оскорблениями в адрес Левина, неожиданно дрогнул. Его слова попали точно в цель. Пускай она знала, что это ложь, но как же мерзко слышать это от человека, в котором несмотря ни на что она нуждалась. Но это чувство было сравнимо с болезнью, или того хуже — с проклятьем. Оно изматывало, и сейчас она очень остро это ощущала. Окажись под рукой Изосимовой стакан с чем бы то ни было, она непременно бы выплеснула его содержимое в лицо Максиму. К сожалению, а может и к счастью, на стойке осталась лишь пара пустых бокалов.       В голову ведьме пришла ещё одна несвойственная ей мысль — она решила просто сбежать. Сбежать от ссоры, которую в очередной раз начала сама. Пусть лучше она уйдёт, но он ни за что не увидит её слёз, ещё и по нему. Убегать тоже было не в её характере, но что поделать. Плевать на недосказанность, честность и справедливость, плевать на всё, теперь уж точно. Она вскочила из-за барной стойки и быстро, почти бегом, покинула ресторан. — Куда?! — послышался вслед возмущённый голос Максима.       Лифт ехал предательски долго. Ангелина агрессивно нажала на кнопку вызова несколько раз подряд. Откуда-то из-за угла в конце коридора появился Левин. Он быстрым шагом направлялся прямо к ведьме, но к счастью, в эту секунду перед ней открылись двери лифта. Почти влетев внутрь, она быстро нажала на кнопку закрытия дверей. Железные створки сомкнулись прямо перед лицом Максима. Лифт спустился на нужный этаж. Ангелина вышла и направилась к своему номеру, до которого было рукой подать. Ведьма с облегчением выдохнула. Она знала, что Максиму понадобится время, если он захочет до неё добраться. Если он захочет… Оставалось надеяться, что такого желания у него не возникнет. Наконец она оказалась у своего номера. Приложив ключ-карту к замку, открыла дверь и прошла внутрь. Она остановилась в нескольких шагах от входа. В голове было миллион разных мыслей, пребывая в их потоке ведьма помедлила прежде, чем закрыть дверь. Попытка одним резким движением захлопнуть её по какой-то причине не увенчалась успехом. Подняв взгляд на зеркало, в отражении она увидела Левина, который стоял в проёме и удерживал дверь приоткрытой. Как оказалось, мельтешащие в голове мысли заглушили звук чужих шагов. — Я не договорил! — грозно крикнул колдун.       Он смотрел на неё через отражение. Его дыхание было быстрым и прерывистым, то ли от злости, то ли это было последствие пробежки от ресторана до номера Изосимовой. «Вот он — настоящий мужчина, пришёл выяснять отношения дальше!» — ядовито подметила про себя ведьма, но сказать вслух почему-то не решилась. «Как же я его ненавижу!» — хотелось бы ей думать, но любила она его так же сильно, как и ненавидела. Бесполезно было отрицать, в глубине её души таились противоречивые чувства. Как бы Левин не был безжалостен, какие бы ужасные вещи не говорил, её влечение никуда не исчезало. Оно, подобно ядовитым цветкам белены, отравляло разум, но вместе с тем заставляло сердце биться чаще. Как бы Ангелина не пряталась под маской грубости, что бы она не говорила в порыве гнева, всё это было от обиды, и все вокруг это видели. Один проклятый Левин этого не замечал! Он продолжал ранить её из раза в раз, а она продолжала обороняться, говоря ему гадости в ответ. А иногда, как в сегодняшнем случае, она начинала первой. В такие моменты хотелось отомстить Максиму за всю причинённую ей боль, за каждое паршивое слово.       Левин хлопнул дверью, оставив яркий свет люстр коридора за ней. Единственным источником света в номере теперь была настольная лампа, которую ведьма по рассеянности не выключила. Максим одним шагом вплотную приблизился к Ангелине. Они в упор смотрели друг другу в глаза. Во взгляде колдуна читалась решительность, казалось, он был готов парировать любые слова ведьмы. Возникло ощущение дежавю, ведь нечто подобное уже было когда-то. И справедливости ради, прошлый раз закончился поражением Левина, ведь это он заработал пощёчину, ещё и прилюдно.       Лучшая защита — это нападение, поэтому Ангелина опередила Максима, не дав ему ничего сказать. — Не смей поступать так со мной! — сквозь зубы процедила ведьма. От того, как она это произнесла, в жилах едва ли не стыла кровь. В эти слова она вложила весь свой гнев.       Наступил самый пик воздействия адреналина. Осознание того, насколько близко стоял Максим, почему-то разозлило. А может, злила его недостаточная близость? Вдобавок ко всему, по внутренним ощущениям Ангелины пропасть между ними стала в сотню раз больше.       Левин пронзительно смотрел на неё. Цепкий взгляд скользил по лицу ведьмы, затем остановился, всматриваясь в её глаза цвета махового агата. Резко схватив её за запястье, рывком притянул к себе так близко, как это было возможно. — Я сказала не смей! — попытка вырваться из хватки колдуна оказалась провальной. Её голос звучал уже не так смело.       Коснувшись другой рукой её подбородка, он почти грубо поднял его вверх. Происходящее было настолько парадоксально, что в глазах ведьмы промелькнула тревога. Всего на долю секунды она обнажила свою слабость перед ним. Вот так мудрая женщина превратилась в затравленную девчонку, которая не могла убежать и спастись от собственных чувств. Она ощущала жар его дыхания на своих и без того пылающих щеках, но ей хватило всего секунды, чтобы скрыть любые проявления эмоций и вновь обрести внешнюю стойкость. Теперь на её лице красовалась маска гордости. Она ожидала любого исхода: сейчас он засыпет её ответными оскорблениями, или же в ход пойдут угрозы, а может, он грубо оттолкнёт её, и чёрт знает как ещё выплеснет всю свою ненависть. И любой исход она готова была принять.       Если бы она только знала, что он думал на самом деле. Парадоксально, но как же прекрасна Ангелина была в его глазах в этот момент. Её ледяной тон, которым она умело оперировала, её взгляд, исполненный решимости. Иногда она вела себя, как редкостная стерва, но в этом и была вся её натура — жёсткость, резкость, экспрессия в каждом слове и действии. Она была настоящей ведьмой, во всех смыслах этого слова. В отличие от него, она в целом была настоящей, абсолютно всегда. Ей всегда хватало смелости отстаивать себя, добиваться справедливости. Ангелина всегда готова была постоять за себя, её не мог сломить ни один человек. Ни один, кроме него самого, как оказалось. К своему удивлению ещё там, в баре, Левин заметил на секунду блеснувшие в растерянных глазах ведьмы слёзы. Прежде он никогда не видел её в таком состоянии. Но сейчас она снова была собрана, несмотря на масштаб боли, которую он причинил ей и сегодня, и в прошлом. Выдержка этой женщины была невероятной. Стало совестно. Зачем он вообще наговорил ей всех этих ужасных вещей? Зачем так грубо отверг? В действительности его напускная жестокость не умаляла слабости характера, а в сравнении с Ангелиной он правда был слаб. И главной его слабостью была она сама. Его чувства давно метались между любовью и ненавистью, но пора было определиться. Именно это раздражало его больше всего. Несмотря на все выходки Изосимовой, он никак не мог отпустить её, найти ей замену. Да и как же её забыть, когда она из раза в раз появляется в его жизни. Судьба определённо была права, когда любыми способами заставляла их встретиться, пусть даже на съёмочной площадке. Максим должен был исправить всё, что сделал, и этот урок он наконец усвоил. Он так долго сопротивлялся чувствам, которые испытывал, так долго демонстрировал ей своё презрение, но вот, сию секунду захотелось поддаться её огненному нраву. — Геля, — голос колдуна прозвучал вкрадчиво и… несмело? — Прости меня…       Ведьма в изумлении уставилась на него. Замешательство отразилось на её лице, прошлось судорогой по мелким мышцам. Извиняется? Вот так нонсенс! Впервые за столько лет их сложных взаимоотношений он просил у неё прощения. Впервые за долгое время он не показывал нарочитое равнодушие и презрение. Его взгляд был полон искреннего сожаления. Он наконец был честен — и с ней, и с самим собой. Всё происходящее походило на какое-то безумие. — Я сошла с ума, или это правда происходит? — Ты просто невыносима! Он наклонился ближе. Горячее дыхание коснулось губ ведьмы, она застыла в смятении. Где-то в подсознании вспыхнули искорки предвкушения. В следующее мгновение она почувствовала тепло его губ на своих. Это было столь неожиданно и резко, как погружение в студёную воду. Ураган эмоций, ранее бушевавший в Ангелине, вдруг стих, пространство вокруг будто застыло. Но ведьма не спешила, словно раздумывала, стоя на краю обрыва перед бездной. Закралось сомнение — стоит ли поддаваться на этот неожиданный порыв? Подсознательно она давно ожидала нечто подобное, но уместно ли это после их жестокой перепалки? Сможет ли она так просто выкинуть из головы всё, что он ей наговорил? И всё-таки, хотелось верить в его извинения, искренность, и в то, что происходящее не игра или притворство. Впервые его слова звучали убедительно. А бездна влекла её, жаждала поглотить ведьму всю без остатка. И она решила довериться. Уверенности прибавилось, она прикрыла глаза и ответила на поцелуй, точно сделав шаг с обрыва навстречу своим потаённым желаниям. В этом поцелуе не было ранимости и нежности, была только лишь настойчивость, чего ей в глубине души и хотелось. Именно такого она и ожидала. Сейчас грубость Левина была как никогда к месту. Его рука, крепко державшая её подбородок, скользнула вниз. Ладонь слегка сжалась на шее ведьмы. Ангелина запрокинула голову назад, прервав поцелуй. Она чувствовала растерянность. Заглянула в тёмные, как два бездонных колодца, глаза колдуна, в полумраке и зрачков было не разглядеть. В эту секунду она увидела, как опускаются на их дно её собственные обиды и гордость. Все отрицательные выводы, которые она сделала относительно Максима сегодня, мгновенно забылись, итоги размышлений обнулились, обиды сошли на нет. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, как под действием колдовства. Страсть топила её с головой, но абсурдность ситуации пугала. Впрочем, Максим не оставил ей шанса об этом думать. Он смахнул прядь волос с её плеча, затем наклонился к шее, оставляя на горячей коже очередной поцелуй. Не осталось сил чтобы тревожиться, и уж тем более сопротивляться. Она наконец сдалась, и пала в объятья безрассудства. Словно освободившись от невидимых оков, Ангелина крепко сжала в руках воротник его рубашки, и потянула на себя. Ей было сложно осознавать собственные действия. Должно быть, сам лукавый , обитавший где-то глубоко во тьме, в беспросветном омуте её души, проявил себя, завладел волей. Теперь уже она поцеловала колдуна. Руки сами собой переместились от воротника его рубашки к пуговицам, спешно расстёгивая одну за другой. Резкие движения выдавали нетерпение. Одно неосторожное действие, и пара-тройка пуговиц, оторвавшись, посыпались на пол. Несколько раз отскочив от паркета, они покатились в разные стороны, и в следующий миг уже были поглощены темнотой. Взгляд Левина за долю секунды обрёл серьёзность, он посмотрел на ведьму с ноткой укора. — Какого хрена? — Ну ничего, отдашь бывшей, она пришьёт, — ведьма закатила глаза и пожала плечами. — Какая же ты всё-таки стерва! — Ещё скажи, что тебе это не нравится, — еле сдерживая улыбку ответила она. — Не скажу, — слова на выдохе слетели с его губ.       Он снова поцеловал её. Сквозь чёрную хлопковую ткань рубашки Ангелина ощутила биение его сердца под своими ладонями. Ведьме казалось, что и её собственное сердце вот-вот остановится, так неистово оно билось. Ей чудилось, что мнимый приворот, который она делала накануне, подействовал и на неё саму. Она продолжала расстёгивать оставшиеся пуговицы, а после стянула рубашку с плеч колдуна.       Левин сделал несколько шагов назад, увлекая её за собой. Он опустился на край кровати, положив руки на талию Ангелины, притянул её ближе и усадил к себе на колени. Он начал стягивать с неё платье, нарочито медленно и осторожно. Промедление сейчас больше походило на издевательство. Ситуация была настолько невероятной, что казалась иллюзией, которая вот-вот может раствориться. Глаза Изосимовой сверкнули неодобрением, колдун без слов всё понял, и с остальным он справился уже быстрее. Она чувствовала, как руки Максима блуждают по её обнажённому стану, изучая каждый изгиб. Кончиками пальцев он провёл по её спине, очерчивая линию позвоночника. Он ощущал, как дрожит её тело, с упоением наблюдал за реакцией на его прикосновения. Руки скользнули по бёдрам, вызывая у ведьмы новую волну мурашек. В считанные мгновения Максим и сам избавился от оставшейся одежды. Наконец тела их слились воедино. С каждой секундой они становились всё раскованнее и смелее. Их тела двигались в стремительном ритме, словно ожившие тени, исполняющие древний ритуальный танец. Воздух в номере был слишком прохладным, отчего они сильнее прижимались друг к другу. Она впивалась ногтями в его плечи и спину, оставляя на коже царапины. Их сердца сгорали, точно в адском пламени. Убывающая луна, что пряталась за тёмной вуалью туч, была безмолвным наблюдателем. Её жемчужный свет лишь слегка касался их силуэтов. Казалось, что в этот момент время остановилось. Оно подчинилось их чувствам, секунды замерли, давая возможность насладиться друг другом. Последний стон сорвался с губ, почти растворился в сбившемся дыхании. Левин измождённо откинулся на подушки, Ангелина устроилась рядом с ним. Её голова покоилась у него на груди. Она чувствовала учащенное сердцебиение колдуна, которое постепенно становилось размеренным.        «Теперь всё иначе» — последняя мысль, посетившая ведьму перед тем, как она уснула. Всё стало сложнее, но граница между ненавистью и любовью отныне была окончательно размыта.