ГЛАВА 9

Вечером вместо приветствия Аня сказала новости об увольнении бабушке, а та вместо слов поставила на стол две пузатые чашки и налила в них до краев чая.  -Я сбегаю за тортиком в кондитерскую. А пока попей чая. Он и должен быть синим, мне его передала Лида со второго этажа. Помогает успокаивать нервы. Вернулась бабушка, к удивлению Ани, не только с тортом, но и с книжкой. Книжка-фотоальбом с фотографиями Ильи Наровлянского. -Это тебе, Аня.  -В честь чего?  -Тебе подарок. Книга. Советский фотограф и снимал твой любимый город. Посмотри. Кстати, а когда тебе увольняться? -Ого, какие красивые фотографии… - сказала Аня с редким для себя последнее время воодушевлением. - Можно погулять по местам из этого альбома и попробовать повторить кадры, наверное…  -Аня. Когда тебе увольняться? -5 июля. – этот вопрос буквально переключил интонацию ее голоса на резко противоположную.  -Так сейчас же середина мая. Почему ты так долго хочешь там работать еще? -Она раньше меня не отпускает. – еще более безжизненно сказала Аня.  -Аня. Ты по закону должна предупреждать за две недели до ухода. Ты чего так? Вместо ответа Аня почувствовала, как на ее глаза давят слезы. Бабушка холодно промолчала на это, подвинув к ее локтю тарелку с тортом. Аня совсем не почувствовала его вкус, но покорно дожевала.  Недели до увольнения были жаркими, а воздух - страшно густой и к моменту полудня нагревался до почти тридцати градусов. По какой-то причине Аню вывели из большинства рабочих дел и на каждой летучке нарочито подчеркивали, что вообще-то та покидает компанию. Наверняка найдет место лучше, ядовито произносила Анна-Луиза каждый раз. Мы можем только порадоваться за нашу коллегу.  Аня в такие моменты пыталась представлять, что совсем скоро будет просыпаться по утрам, не будет ехать в трясущемся вагоне и после видеть эти офисные лица, которые она ненавидела от всего сердца. Скоро она не будет писать бессмысленные тексты. Конечно же она будет писать дурацкие тексты, но в другом месте. Быть может в месте, где всем также будет на нее все равно, как тут, но где она будет хотя бы вовремя уходить домой. Большего она абсолютно не хотела. Хотя она и не знала, а что такое – хотеть чего-то.  Задвинутый ровно в 18:00 стул в рабочем кабинете казался ей маной небесной. А серый день, когда голова абсолютно пуста от любых мыслей – выдумкой фантастов.  Хотя последние полтора месяца на этой работе она видела этот стул в это время множество раз. Только сопровождалось это чувством вины. Лена провожала ее пустыми глазами голодной собаки. И оставалась также сидеть. -Мне нужно тебе чем-то помочь? – дежурно спрашивала Аня пару раз.  Лена лишь качала головой. Аня уходила из кабинета, не оборачиваясь и не смотря никому в глаза. Она понимала, что Анна-Луиза пыталась ее так наказать, скорее всего Лена еще как хотела бы согласиться на Анину помощь, но покорно молчала. Впрочем, Аня абсолютно не хотела настаивать.  Заявление об увольнении она написала в двух экземплярах. Одно оставила Анне-Луизе, а второе оставила себе. С ним она ходила каждый день в офис, как с талисманом и смотрела на него в те моменты, когда в ней подскрёбывала закомплексованная совесть. Аня доставала этот изрядно смявшийся лист и смотрела на него, пока подступавшие слезы не засыхали, не скатившись дальше по щеке. Однако в последнюю неделю, когда в Ане начинала зарождаться радость от скорого конца, эта компания решила напомнить, что она из себя представляет. -Анюта, привет! – прямо у входа в лифт в последний свой понедельник она повстречала Анну-Луизу. – Тут задачи пришли, нужно будет написать цикл статей для сайта по продаже семян и клубней. Задание привычно не откликнулось в ней энтузиазмом. «Откуда ты знаешь, что там пришла за задача, на часах без пятнадцати девять?!» - гневно вспыхнуло в ней. Аня ничего не ответила, и Анна-Луиза бросилась вон из лифта, как только тот подъехал на нужный этаж.  В те дни она мечтала, чтобы лифт, который вез ее вниз на обед застрял в шахте и у нее появилась бы хоть одна причина не писать сегодня ни единой буквы. Но лифт работал, заказ в кондитерской пробивали оперативно, без задержек. У Ани увы не появлялось ни единой причины не появляться в офисе. Во вторник, у нее странным образом начали чесаться глаза. Так чесаться, будто бы там копошилось миллион мошек. Она никак не могла от этого избавиться. И в среду она ели разлепила глаза. Каждую ресничку склеило какой-то странной глазной субстанцией, но Аня не слишком вдумывалась в происходящее, проснувшись по будильнику она механически направилась умываться.  Оказавшись в ванной, Аня увидела, как ее глаза налились краснотой. Она никогда с таким не сталкиваясь раньше. В спальне она принялась усиленно гуглить, чувствуя, как к горлу подступает тревожная тошнота.  -Аня, что-то случилось? Ты чего бегаешь? – спросила бабушка из-за двери.  Аня бросила взгляд на часы. Без двадцати восемь. Ей уже давно пора выходить, а она сидит растормошенная и почему-то покрасневшими глазами. Не услышав ответа, бабушка зашла в комнату: -О господи. Да тебе надо в больницу. Пиши этим своим змеям, ты не придешь. -Но… почему? Сейчас пройдет. Это просто от сонливости. -Аня. Ты хочешь ослепнуть? Это не выглядит нормально. Тебе срочно надо к врачу! Собирайся, я пойду с тобой. В больнице на восстания работает окулист, который учился у твоего дедушки, он примет без записи. Я ему позвоню.  -Но… там важные проекты на работе. Я должна сегодня их сдать…  -А ты для них важна, Аня? Собирайся. Без разницы на них.  Аня написала по сообщению Анне-Луизе и Лене, прежде чем выйти из квартиры. И пока они с бабушкой спускались по лестнице, Анна-Луиза уже обрывала телефон. -Анюта! Ты должна явится в офис как можно скорее! Может быть, ты сможешь работать на удаленке? Лена не справится сама. Не справится, я тебе гарантирую!  Аня не помнила, что она ответила Анне-Луизе, потому что вдруг почувствовала, как у нее закружилась голова, да так закружилась, что она была вынуждена взять свою бабушку под руку. И тут же следом позвонила Лена: -Анька! – будто молясь сказала она. - Может быть ты сможешь поработать на удаленке? -Может быть, может быть, может быть… - говорила та тихим голосом. Бабушка дергала ее за рукав, намекая чтобы она срочно бросила трубку.  -Боюсь, работу за компьютером нужно исключить. Это может плохо повлиять. Это явно что-то на фоне стресса. У вас было много стресса, Анна, как я понимаю? Врач, недолго осматривая ее заключил то, что вызвало в Ане еще больше паники. Он проверил ее зрение, с которым, к счастью, все было хорошо и закапал ей в глаза какие-то противовирусные капли. Выписал ей ворох анализов. И сказал приходить с результатами через неделю. -Могут быть рецидивы. Не нервничайте. Возьмите больничный лист. Через неделю я выпишу вам витамины и это поможет вам укрепить иммунитет. Передавайте сердечный привет вашей бабушке.  Дома Аня завалилась спать, а проснулась случайно – от злобных вибраций телефона. В прямом и переносном смысле. -Анна! Мы не могли дозвониться до тебя! – кричала Анна-Луиза. - Ты будешь работать удаленно? -Я не могу, мне выписали больничный, у меня гноятся глаза. – ответила Аня, не подумав. – простите, мне нужно отдыхать.  Анна-Луиза истерично бросила трубку, а Аня больше не смогла заснуть.  Лечение оказалось эффективным, уже на следующий день ее глаза стали из красных мутными, а на следующий уже и вовсе прошли. Проснувшись по выстраданной привычке в семь утра она собралась идти на работу, но бабушка сказала ей: -Тебя уже выписали? Ты куда? Поразмыслив, Аня решила, что сегодня попытается поработать удаленно. Привыкшая писать курсовые, статьи и диплом из кровати, она решила, что сможет писать весь день. Глаза у нее чесались весь нещадно, она капала лекарство в глаза, у нее стучало в висках, но к девяти часам вечера она дописала статей пять, каждая по две страницы. Бабушка заглядывала к ней в комнату, как той казалось, тихо вздыхала. Приносила ей два раза еды и пять раз чай. Аня не просила ее об этом. На следующее утро Аня снова ели разлепила глаза. В двенадцать ее ждал прием у доктора, который посмотрел на нее строго, но с сочувствием: -Кажется, вы уволитесь, не выходя из больничного. Он выдал ей новую бумажку. Она вышла из кабинета, понурив голову. Прикрыв глаза солнечными очками, она пошла домой и шла по опустевшим из-за будней улицам с чувством стыда.  Пока она шла домой, ей вновь позвонила Анна-Луиза:  -Я не приду завтра работать. Мне продлили больничный. – сказала Аня после приветствия, перебив ее предстоящий ор.  -Ну конечно же, в последний рабочий день они продлевают больничный, ну разумеется. Ты будешь что-то писать сегодня? -Нет. У меня опять гноятся глаза. Мне запретили смотреть в экран.  -У нас важные задачи, Анна. А ты отлыниваешь от работы. Я не верю, что ты не проведешь время на ютубе или за просмотром фильмов, как вы обычно и делаете.  -Но я на больничном. – безжизненно проговорила Аня, сглотнув слезы. – мне больно смотреть в экран. Анна-Луиза повесила трубку, как по сценарию. Всю оставшуюся дорогу Аня шла и плакала, а прохожие оборачивались на нее. -Девочка, ты потерялась? – спросила ее какая-то сердобольная бабушка за квартал от дома. -Нет, все хорошо, спасибо! И чтобы не продолжать диалог она перебежала дорогу на красный. К счастью, бабушка ушла в магазин, и Аня успела успокоиться, пока та не пришла домой.  В офис она пришла только в пятницу и только забрать свои документы. Ее глаза были все еще красные и она не собиралась оставаться работать, даже если бы ее привязали к стулу насильно. Она прождала почти два часа на потертом диване, пока мимо нее ходили коллеги, окатывая ее недоумевающим взглядом. -Покажи хоть свои бесстыжие глаза. – сказала Анна-Луиза. Аня отодвинула очки, Анна-Луиза прищурилась, словно болезнь Ани была совсем не заметна и злобно проговорила: -Вот ваши документы, Анна. Выплата придет до конца дня. Всего доброго.  Выйдя из бизнес-центра, Аня почувствовала, как ее колотит мелкой дрожью. Она зашла за дом и кинематографично подпрыгнула от радости. Хотя и чувствовала себя ужасно.  Вдруг она почувствовала себя на год младше и вспомнила, как только устраивалась сюда, она надеялась, что сможет заработать денег, а еще исследует незнакомый ей район. Она задала себе вопрос, а не погулять ли ей тут? Вместо этого она спешно направилась к метро.  На Черной речке я не побываю еще очень долго, сказала Аня сама себе, спускаясь без оглядки.  Неприятности начались уже вечером. Перед сном ее неприятным уколом пронзила мысль, что деньги за работу ей так и не перевели. «Быть может проблемы с переводом на карту, бывало же и раньше, что перевод шел какое-то время» - подумала тогда Аня, крутясь с одного бока на другой.  Уснула она где-то к четырем часам утра, а проснулась тогда, когда первые лучи солнца начали пронизываться сквозь горизонт. Сон ее был нервным.  Когда Аня решилась на увольнение, она успокаивала себя, что первым же делом поедет кататься на колесе обозрения на Крестовском острове. Она воображала, как карусель поднимает ее вверх, чтобы она посмотрела на город с высоты, как там, на вершине, она успеет бросить взгляд на недостроенный початок Лахта-Центра и на другие красивые шпили ее любимого города, а потом та спустит ее вниз и она пойдет прыгучей походкой к заливу – смотреть на закат, просачивающийся сквозь ветви деревьев в ЦПКО, за вход в который она успеет не заплатить ни рубля.  Вместо этого бабушка зашла в ее комнату в час дня и увидела ее завернувшейся в скомканное одеяло.  -Добрый день! Обедать будешь? Аня кивнула. Из планов на всю жизнь у нее был лишь поход к врачу через четыре дня. А дальше – пустота. Глаза все еще ужасно чесались, она чесала их со всей дури, протирая щиплющим обеззараживающим раствором. Аня, смотря на себя в зеркало не узнавала себя. А еще ей начало казаться, что у нее слабеет зрение. А голова подначивала ее страхи все активнее. «А если они так и не заплатят мне деньги? А если? А если? А за врача чем ты будешь платить?» Она помыла дома полы, несмотря на активное негодование бабушки, чуть не сходила в магазин. Она не могла сидеть на месте спокойно. -Аня, ты болеешь! Сиди спокойно!  Аня не могла. Как и признать, что случилась ситуация, с которой она не могла справиться. Следующую ночь она вновь спала плохо, но организм сжалился над ней – глаза уже были белесого цвета, а не красного. Открыла она их почти без труда. Бабушка предложила ей к заливу, погулять вдоль дач. Аня согласилась, потому что не могла смотреть на стены собственного дома и вспоминать про свой пустующий банковский счет.  Однако, когда Аня покупала билеты на электричку, у нее неприятно занемело в теле. Сумма на ее карте уменьшилась незначительно, но чувства были такие, словно она лишилась годового заработка. Бредя по песку босыми ногами, Аня подставляла лицо ветру и думала, что же ей теперь делать. И не могла ответить на этот вопрос. «Можно пойти гулять по Черной речке, например! Исследовать те места, в которых я не побывала, потому что у меня не было времени из-за работы». – подумала внутри нее каким-то чудом еще выжившая наивная часть ее самой.  Аня покачала головой сама себе. Она давно не слышала подобных по настроению мыслей от себя самой, но не могла позволить себе им подчиниться. От мысли о поездки до станции метро «Черная речка» ей стало не по себе. Настолько не по себе, что она не видела реальность в своем сознании, представляя это место. В ее голове не представлялось монументальное здание военной академии, а слева дача Салтыковой. Она даже не видела стоящих рядами пенсионерок, торгующим всем – от носков до сезонных цветов из Красной Книги. Воображая Черную речку, Аня видела сразу лишь здание ее бывшего офиса, а точнее ту самую дверь их кабинета, закрывая за собой которую она обдавалась душем негатива.  Пытаясь вспомнить, какие у нее любимые места в городе, чтобы отбиться от противных мыслей, Аня думала лишь о том, что там нужно заплатить за вход. -Щелкнешь меня, Аня? – попросила бабушка, улыбаясь глазами даже через стекла своих солнечных очков. Бабушка встала спиной к Финскому Заливу. Аня послушно сделала кадр, не выстраивая перспективу. -Аня, что-то ты совсем без энтузиазма. У тебя болит голова? Может быть, мы зря поехали. Хотя природа думаю будет тебе полезна. -Нет.  -А что тогда? -Я просто очень устала. -Брось. Ты уволилась с этой ужасной работы. Радоваться надо.  -Мне еще не пришли от них деньги. – едва слышно призналась Аня. -Не переживай, все еще будет. Они же тебе никогда вовремя не платили.  Бабушка оказалась права. В понедельник на ее банковскую карту действительно пришли деньги. Полторы тысячи рублей.  Аня протерла больные глаза, надеясь, что ей кажется и с первого раза она не заметила недостающий ноль, но глаза ее не обманывали.  Сжав губы, она достала телефон и не задумываясь набрала номер: -Здравствуйте, Анна-Луиза! – сказала Аня, имитируя вежливый тон из-за всех сил. - Мне пришло от вас всего полторы тысячи рублей. Этого мало, с учетом того, что я не была в отпуске и вы за последний месяц не заплатили мне зарплату. -Анна. – Анна-Луиза же не пыталась изображать из себя того, кем не являлась. - Вы были на больничном. Все суммы правильные. Или вы думаете за больничный мы платим столько же, сколько за обычную работу? Особенно с учетом того, как вы сбежали от нас, бросив бедную Леночку с ворохом проектов… -Я была на больничном всего неделю… -Анна. Вы задерживаете своими пустыми предъявами людей, которые, между прочим, работой занимаются! Тут вам не школа! -Что? Вы о чем? Дайте мне телефон бухгалтерии! Анна-Луиза повесила трубку, но Аня была так взбешена, что сделала бы это и сама, если бы ей катастрофически не нужно было получить ответы на свои вопросы. Она тут же набрала сообщение Лене: «Лена, привет! Ты не можешь, пожалуйста, дать мне телефон бухгалтерии?» И не дожидаясь ответа, она остервенело набрала ее телефон, набирая в легкие побольше воздуха. -Аня? – воскликнула Лена с неподдельным изумлением. -  Ты же уже уволилась… -Лена! Лена! Мне нужен телефон бухгалтерии. -Хорошо, сейчас я отправлю тебе в смс. А что случилось? -Мне не прислали все мои деньги!  -Как так? Странно? А ты уверена? Ты же была на больничном. -Они прислали мне полторы тысячи рублей, Лена! Полторы! Я ни разу не была в отпуске! -Да, это что-то странное… ладно, я пришлю тебе контакты. -Спасибо! В итоге половину дня она прослушала глухие гудки телефона. На минуту ей показалось, что их уже успели предупредить, что им назойливо будут звонить. И она знала, что это наверняка сделала Лена. Она звонила где-то пару раз в час и лишь в 18:00 ей без приветствия ответили: -Вы все никак не угомонитесь? Если вы будете нам названивать, мы обратимся в полицию! Аня даже не придумала, что ей ответить, как трубку с остервенением повесили. По голосу ответившей Аня узнала с кем ей пришлось поговорить. Та всегда уходила вовремя и никогда вовремя не приходила. И вряд ли ей задерживали выплаты, просто потому что именно она руководила отправкой этих денег после согласования с Анной-Луизой. А еще они постоянно ходили в компании друг друга обедать.  Не рассчитывая ни на какой ответ, она написала сердитое электронное письмо Анне-Луизе и бухгалтерии одновременно. С каждой буквой этого письма у нее чесались глаза все сильнее. Даже недельная поездка с бабушкой в Черногорию к родственникам не исправила ситуацию. Обливаясь потом, купаясь в море, взбираясь по горе и разглядывая одинаковые для нее старинные строения, она думала только о работе, которая была и которой у нее больше нет. Приехав с отпуска, она привезла с собой только загар и тщетные попытки спрятать от бабушки свое внутреннее состояние.  -Тебе не хочется написать что-то про Будву? – спросила бабушка. Задумавшись, Аня покачала головой. Ей и про Петербург не хотелось. Да и она чувствовала, что бабушка спрашивала ее лишь бы что-то спросить.  Аня могла создать своим умом только тишину. И не ту, которую хотелось бы смаковать. От этой тишины хотелось бы закрыть уши, как от самого кошмарного шума. Организм видимо чувствовал такую же усталость, как и мозг, его также помотало морально. После возвращения из отпуска, видимо из-за климата, видимо из-за чего-то еще у нее снова начались приступы конъюнктивита. Бабушка отнеслась к этому с большей паникой, чем сама Аня. После похода к врачу, который уверенно посоветовал ей не искать работу ближайший месяц, она, смотря Ане прямо в глаза сказала: -Аня. Пожалуйста. Не переживай. Ты можешь не работать, пока не вылечишься. Можешь. Не надо переживать. Быть может, это и было то, что ей было нужно услышать в тот момент. Все оставшееся лето она провела лишь гуляя по району около дома, пытаясь разжечь в себе огонь интереса, который раньше жил в ней. Она чувствовала себя ребенком, которым никогда не была. Она только спала, ела и гуляла. Иногда смотрела с бабушкой ее любимые дурацкие сериалы. Убиралась в квартире. Читала книги, которые хотела прочитать еще со времен учебы в университете, но совсем не успевала.  Но не могла не думать про будущее, хотя и насильно отодвигала эти мысли от себя, когда те мелькали у нее в голове.  Иногда ей казалось, что ее глаза снова чешутся, когда она начинала думать про свою дальнейшую жизнь.  И будущее напомнило ей о себе. За несколько дней до середины августа ей внезапно написала Лена. -Аня, привет! Как твои дела?  У Ани зашумело в ушах, когда она увидела это сообщение. Где-то часа два она избегала ответа на этот вопрос, а написав, что все хорошо, отбросила телефон в оделяло и ушла в другую комнату. -Мы можем созвониться? – тут же ответила Лена. Аня увидела это сообщение лишь минут через тридцать.  «Зачем?» - спросила Аня сама себя. Набросив на плечи джинсовку, она вышла из своей комнаты и сказала: -Ба, я если что пойду прогуляюсь в парке. Вернусь через часа два. Она ответила утвердительно, только выйдя из подъезда. Лена набрала ее через мгновение. -Привет, Аня! Как твои дела? Твое здоровье? -Вроде пойдет. Врач рекомендовал до конца лета не искать работу. С осени начну.  -Ух, я рада, что ты идешь на поправку. А у нас все совсем плохо. Аня напряглась, услышав первую строчку и не зря. На часах был час дня, обед. Времени на этот разговор у Лены могло быть достаточно.   -У нас все ужасно плохо. Просто ужас. Я вчера ушла домой в три часа ночи. И приехала в десять. Анна-Луиза разрешила приехать на час позже и… -Что? А зачем тогда было задерживаться, если ты все равно пришла на час позже? -… Мы наняли девочку вместо тебя, но она уходит ровно в 18 часов. И приходит ровно в девять. И в обед она не работает.  -Так и правильно, я так не делала и вот что… -… и она уже написала заявление об увольнении. Она не будет даже до конца проходить испытательный срок. Хотя тексты она пишет отличные, клиенты довольны. Но все, что она не пишет после 18 часов, пишу я.  -Так может быть тебе сказать Луизе, чтобы нашла вам третьего сотрудника. Ты же там помрешь и будешь с такими же красными глазами ходить, как и я… -… так еще мне начали присылать те задачи, которые тебе пытался дать разработчик. Я вообще не понимаю, как это делать. Я чуть не сломала им весь сайт, и он потом весь день орал, что они платят мне слишком много. Так они еще задерживают зарплату почти на месяц.  -Так может быть тебе тоже того – уйти? -…. Я хотела спросить тебя, Аня. Может быть, если ты выздоровела, может быть, ты хочешь вернуться? Анна-Луиза один раз хвалила тебя после твоего ухода. Она не будет против, я уверена.  В трубке слышалось лишь нервное дыхание Лены, которая явно рыдала на другом конце трубки. Аня вдруг поняла, что не пошла в парк, а просто наворачивала круги, переходя с одной стороны своей улицы на другую. -Что прости? – спросила Аня, замерев аккурат возле пешеходного перехода. -Я говорю, может быть, ты вернешься к нам?  -Нет, спасибо! Мне одного раза хватило! – вспылила Аня.  -Но Аня! В целом же у нас хорошо платят! -Хах, если еще заплатят! Ага! -Неужели тебе не нравилось у нас? Ты же говорила, что хочешь писать много текстов на разные темы. У нас много… -Не на такие темы. – Отрезала Аня, чувствуя, как у нее начинают трястись руки. – У меня есть для тебя идея получше. Мне заплатили полторы тысячи рублей. Можем обратиться вместе в трудовую инспекцию. И тебе сразу заплатят зарплату. И мне мои деньги тоже. И возвращаться мне не придется. Может быть, Луиза тебе и денег больше заплатит. -Аня, что же ты такое говоришь? -Что такое? Обычные вещи! -Аня, ты еще совсем юная и не понимаешь, что после таких жалоб ты никогда не устроишься на другую работу. Никогда! -Глупости. Если бы так было, никто бы не обращался, и она бы просто не работала! -Нет, я не пойду! И тебе не советую! Мне нужно платить за кредиты. И родителям деньги отправлять. Ты не понимаешь, что предлагаешь! Мне не нужна карьерная смерть! -Как скажешь. -Прости, что я тебя потревожила. У меня кончился обед, я пойду. Удачи тебе на новой работе.  Больше они никогда не общались. И когда настали первые августовские холода, и Аня окончательно вылечилась – она все-таки начала искать работу.