ГЛАВА 3

В тот день с облегченной душой Аня пошла вечером к своему единственному на всем Невском любимому месту – к картинном развалу возле Базилики святой Екатерины. Она не собиралась покупать там картину и вряд ли бы смогла себе позволить. Она лишь бродила меж рядов, глядела в глаза персонажам портретов и сравнивала свои представления о городе с городом на полотнах. И думала, что совсем не знает, а откуда этот картинный развал тут появился. И почему он появился именно тут? До ближайшего университета искусств было довольно далеко. Почему? Почему? Однажды там выставлялся ее дедушка пару недель. И даже продал все свои работы.  То были летние каникулы, она просидела с ним почти все дни и совсем не скучала. Задавала ему те же вопросы про то, почему тут есть этот развал, но он не знал на них ответы. Еще она читала книги в тени здоровенного голубого зонта, рассматривала дома или людей, что больше цепляло глаз в тот или иной момент. Иногда сбегала в ту самую базилику, кружиться под куполом, который бесконечностью уходил в небо. Иногда она так кружилась, что ей казалось, будто потолок растворялся над ней, раскрывая то самое голубое небо, как на улице. Почему-то ее никто даже не прогонял. А когда она сидела с дедушкой – все умилялись симпатичной девочке, которая составляла компанию пожилому художнику. Дедушка разрешал ей рассказывать про его картины покупателям. Она что-то радостно щебетала.  Ей было девять. Это было чуть ли не последнее их общее лето. Потом он заболел. И навсегда ушел рисовать картины в другие миры. Тогда дедушка шутил, что она помогла своими рассказами продать его картины. Он дал ей две тысячи рублей – огромные по тем временам деньги. Она отложила их в копилку, но совсем не помнила, что купила на них. Кажется книги. Или быть может отложила их на свой первый MP3-плеер. Да.  Аня вспомнила, как купила его, как достала сложенные в аккуратный рулон купюры и вручила их недоверчивому продавцу. Как пришла с ним в первый учебный день после зимних каникул и все перемены прогуляла с ним по коридорам, слыша лишь свои мысли и музыку. Девчонки хотели было узнать у нее, что за плеер у нее появился. Хотели послушать трэки, но узнавая, какой у нее там плейлист, они отходили без всякого интереса. Они слушали Ранеток и Рианну и еще какую-то презренную Аней попсу с суетливым ритмом. От их любимой музыки одноклассниц Аня закатывала глаза и закрывала уши, впрочем, своей любимой она тоже никогда бы не стала хвастаться. Она любила классическую поп-музыку 80-х и 90-х, а еще любила очень-очень сентиментальную попсу типа Селин Дион, хотя от Титаника закатывала глаза.  Одноклассникам она обычно показывала классическую музыку типа Чайковского. Его она тоже любила, но не так сильно, как сентиментальную эмоциональную попсу и старье. Вкусы на музыку она стащила у дедушки, как и многое, что они любили вместе. Слушая все это, она чувствовала, как сильно бьется ее сердце и ей казалось, что ее дедушка до сих пор жив и он по-прежнему точно также сильно любит ABBA. В общем, про дедушку своего Аня могла вспоминать очень много и очень долго. Кажется или это он первым читал ее самый первый текст – школьное сочинение? Ей поставили за него четыре, но она не расстроилась, потому что дедушка вырвал лист и поставил его в рамочку у своей кровати. Когда Аня пришла домой, бабушка страшно обрадовалась, что Аню оставили на работе. Аня удивилась, заметив облегчение на ее лице. Аня не стала вдаваться в подробности с конфликтом с клиентом, но упомянула о собственном профессионализме, ведь теперь это и про нее эпитет. -Я горда. – сказала бабушка. – чудесно-чудесно. А я как раз испекла пирог с курицей. Отужинаем? Бабушкины подружки передали ей еще и какой-то турецкий кофе. Аня пристрастилась к нему за последний год, потому выпила кружку, причмокивая. Из-за нервов и стресса она оживилась в тот день лишь ближе к концу дня. Наутро она задумала идти в музей Карла Буллы. Воспрянув духом, она вспомнила, что вообще-то любит фотографию, любит город и любит музеи. К тому же музей стоил очень дешево. К своему удивлению, помимо фотографий она обнаружила там еще и террасу с видом на Невский проспект. Долго она там не простояла по типичной петербургской причине – ее сдувало мокрой массой ноябрьского ветра.  Она пометила у себя в голове, что хочет вернуться сюда еще раз в хорошую погоду. Улыбаясь сама себе, она шла по улице, держась подальше от стен домов, с крыш которых падали сосульки.  Она вспомнила, что скоро уже Новый год, а еще у нее есть не только деньги, но и силы его отмечать. Улыбнулась снова. Зашла в кофейню по дороге домой и присмотрелась к какао с цитрусовыми. За последние полгода она боялась каждой лишней траты, но тут выпила свой напиток одним глотком, причмокивая и даже не посмотрев на его цену. Жизнь налаживалась? Или же нет? Правда в понедельник ее организм, видимо расслабившись, распахнул ворота ее иммунитета и впустил в себя простуду. У нее пропал голос и ей пришлось остаться дома, потому что она не могла произнести ни единого звука, кроме тихого хрипа.  Ей долго не отвечали и почему-то она почувствовала от этого злость: -Только попробуйте запретить мне сидеть дома. – ругнулась она, почесав глаза. – Я сразу уволюсь.  От нервов она заходила по комнате. Уже прошло полчаса от начала рабочего дня, и она, предвосхищала собственное участие в скандале. Мысли об этом усталостью придавили ее к кровати.  Лишь к десяти ей пришло сообщение от Тимофея:  -Хорошо, если что мы пришлем тебе рабочие файлы по почте. И общайся с клиентами по почте. Аня выдохнула. В ее текущем списке клиентов не было ни одного скандалиста, а чувство, что ей не придется сегодня тратить нервы согрело ее душевным теплом.  Потому весь день она на автомате работала из кровати и пила бабушкин чай. И как обычно совсем не запоминая, о чем ей приходилось писать. Впрочем, клиентам нравилось, так и какая разница?