ГЛАВА 8

-Ого, так вы живете вместе. Не знали. А почему?  Тон коллег-дизайнеров явно намекал на что-то большее, чем просто сожительство, но Аня ничего на это не ответила.  -Аня искала куда съехать от бабушки и повзрослеть, и я любезно предложил ей свою вторую комнату. – Сказал Дима, пропуская гостей в кухню. Те многозначительно переглянулись друг с другом. Дима их жесту значения не придал, а Аня – тщательно скрыла свои эмоции. Однако по лицам этих двоих было абсолютно ясно, что они нисколько не поверили Диме.  -Куда устроишься после нас, Толя? – Спросила Аня негромко. -Не слышу тебя! – Прокричал Толя, залпом осушая банку с пивом. – Еще пиццу можно? -Я говорю – куда пойдешь работать?  -А. Ань, я ухожу во фриланс. Надоело жить от звонка до звонка. Хочу на свободу. -Понимаю, братан, я планирую туда же. – Сказал Дима, глотнув пива. – Остался месяц, и я свободен. -Правильно, братан. Нафиг офисно-планктонное рабство.  -А ты не говорил. – Тихо вырвалось у Ани и как назло все присутствующие услышали ее слова. -А должен был? – С спросил Дима с вызовом. -Воу-воу-воу. – Восторженно прокричал кто-то из толпы. – Да будет срач! -Не будет. – Сказала Аня. – Я просто удивилась. Она отвернулась к холодильнику и принялась изучать его содержимое, сжав губы. И холодильник сохранил тайну ее лица, которое не в силах было на этот раз скрыть бушевавших в ней эмоций.  К счастью, эта тема стычки Ани и Димы была всем не столь интересной, как могла бы быть, потому выхватив со своей полки из холодильника кусок сыра и бросив его на кусок остывшей пиццы, Аня принялась ритмично жевать, а остальные не были заинтересованы включить ее в свои беседы. Из приемника попискивала незнакомая ей музыка, в смысл которой Аня не хотела включаться. -Привет, Аня. Меня тоже зовут Аня. Я подруга Димы, не знаю слышала ли ты обо мне. -Нет. Привет. – Поздоровалась Аня. Она посмотрела в глаза своей новой знакомой. Та была тоже светловолосой голубоглазой девушкой с субтильной фигурой, как и она сама, что почему-то у Ани вызвало тревогу.  -И как вам живется с Димой? Я одно время жила с ним – он проблемный.  Не пытаясь тратить время на расшифровку природы интереса своей новой знакомой, Аня бросила небрежно: -Да нормально, мы же просто соседи. – бесцветно произнесла она.  Больше всего на свете она хотела, чтобы ее услышал в этот момент Дима и ее желание сбылось. Он хотел перекинуться парой фраз со своей подружкой и расслышал каждое ее слово, но вряд ли проникся интонацией. Не считав выражения его лица, Аня пробурчала своей тезке извинения и отошла подальше, лишь бы быть вдали от раззадоренной толпы. Почему-то разговор с этой Аней не мог оставить ее мыслей. Когда все разошлись ближе к двум часам ночи, она легла комочком на кровати, сжав ладони друг с другом, словно кто-то держал ее за руку. Дима зашел к ней без стука и пролез ладонями прямо ей под майку. -Не хочу, не надо! – вырвалось у нее сквозь слезы.  Дима резко вынул руки, хмыкнул и развернувшись ушел, хлопнув дверью. После этого у нее началась настоящая истерика и уснула она лишь под утро.  Второй воскресный день, который она провела в полудреме, со сна прерываясь на еду и обратно. Дима шуршал в своей комнате, а вечером она бродила по его дому, прибирая следы прошедшей вечеринки. За день они не проронили ни слова, хотя Аня все равно надеялась, что он спросит, почему так.  Понедельник встретил Аню серостью, с неба поливало промозглым не смотря на лето дождем, а ветер продувал до костей. Аня была рада оказаться в метро как никогда, даже не думая о том, куда едет.   Первым звуком рабочего дня стала телефонная трель, к счастью не Аниного телефона. Пронзительно резкий звук, на который никто не отвечал, ибо девять утра еще не настало. И лишь только тогда, когда Аня разложила свои вещи, а часы пробили девять ноль-ноль, ее коллега подобрался к аппарату. -Алло! Они завели разговоры о чем-то, во что Аня усиленно не хотела вникать, даже когда произнесли ее имя. -Аня, ты прислала текст про лесопилку? – обратился к ней тот самый коллега. -  Я могу настраивать им сервисы онлайн-оплаты? Вместо ответа она кивнула, набив рот купленной в киоске метро шоколадкой. Сладкая глазурь, коснувшись ее першившего горла, доставила ей дискомфорт. И это ощущение напомнило ей, что совсем скоро осень. Обед она провела в сквере возле церкви, жуя купленный в соседнем Макдональдсе бургер. Коллегиальный чат разрывало сообщениями с приглашением пойти вместе поесть, которые она игнорировала. Аня погрузилась в глубокие думы. Может ей стоит заехать к бабушке домой, взять что-то из своих старых книг? Или просто использовать это как повод поговорить с ней? А стоит ли вообще говорить? Сидя на скамейке в парке, Аня столь глубоко погрузилась в размышления, что даже поставила таймер. Вдруг она забудет вернуться к работе? И не приняв решения, она встала со скамейки, поняв, что до набережной пройтись уже не успеет, направилась в жужжащий как улей коворкинг. По дороге ей встретились коллеги, бывавшие на ее с Димой вечернике. Они тактично выспрашивали, как давно они живут вместе. Аня привирала о сроках, чтобы придать себе значимости, но тоном не выдавала ничего. А коллеги, будто не понимая, как им подтвердить то, что версия Димы, высказанная для всех, не кажется им правдивой, умолкали и расходились по своим рабочим местам. В тот день Аня бы не была бодрее, даже если бы кофеин тек по ее венам, вместо крови. Дергавшийся глаз не унимала даже двойная порция пустырника. И она про себя мечтала скорее лечь спать, чтобы этот во всех отношениях, но без всякой причины, неудачный день, закончился поскорее. Она слушала краем уха, как Дима отчитывал кого-то по телефону и от строгости в его голосе ей становилось не по себе. Время на часах близилось к заветным восемнадцати, и она решительно запланировала задержаться. Восемнадцать ноль пять. Восемнадцать десять. Восемнадцать одиннадцать. Шумно выдохнув и оглядев большинство опустевших минута в минуту офисных кресел, Аня сорвалась с места и направилась к метро, чуть ли не расталкивая спешащих к узким дверям метро людей. Давка поглотила ее через пару мгновений, как только ее рука коснулась дверной ручки входа на Василеостровскую. По эскалатору она, прижатая, катилась, словно по конвейеру. А в вагоне метро – как ингредиент спрессованной в одну кучу колбасы.  Когда Аню вытошнило толпой на нужной станции у нее подкашивались ноги. Придя домой, она ели заставила себя повесить одежду на плечики и завалилась на диван только переодевшись в домашнее.  Дима явился через пять минут после нее, едя, скорее всего, в следующем за ней вагоне. Он не заглянул поздороваться, потому что они уже приветствовали друг друга в офисе.  Аня вспомнила о том, что ей нужно дописать текст по фрилансу, а еще о том, что на ее полке в холодильнике пусто и тихо застонала.  По настроению этот день был действительно слишком осенний. Как глубокий, темный, мокрый, Питерский ноябрь. Перевернувшись на другой бок своим отяжелевшим от усталости и лени телом, Аня встала с расправленной кровати, заставила себя потянуться, снова натянуть на себя пропахшие улицей и суетой одеяния и направиться машинально до продуктового магазина. Писк микроволновки через полчаса оповестил ее о том, что лазанья уже разогрелась. Облизывая пластиковый контейнер от остатков сливочно-химического соуса и застывших кусков сыра, Аня надеялась, что разберется с текстом про электроснабжение ближе к ночи.  Это был ее пятьдесят первый текст на эту тему и ровно втрой месяц самостоятельной жизни.  Больше всего она боялась отписаться заказчику, что ужасно устала и совсем не живет ту жизнь, какую должна.