Кизана и Цурузо: В Объятиях Желания

      Кизана, стоя перед зеркалом в гримерке, поправляла макияж. Сегодня репетиция прошла на удивление успешно, и она была в прекрасном настроении. Остальные члены клуба драмы уже разошлись по своим делам, и в гримерке остались только она и Цурузо.       Ямазаки, приведя в порядок волосы, наблюдал за ней. Их отношения уже давно стали достоянием общественности, и Кизана часто искала утешения в объятиях своего заместителя. Раньше он привлекал её только как ответственный и исполнительный помощник, но со временем она открыла для себя новые грани его личности.       Ямазаки, забрав свою школьную форму, скрылся за ширмой, чтобы переодеться. Кизана поспешила сесть на стул, чтобы не потерять равновесие. Её ноги почти подкосились, и перед глазами возник образ Цурузо в плавательном костюме. Они уже проводили время в бассейне как в школе, так и за её пределами.       Кизана закрыла глаза, стараясь отогнать эти мысли. Было бы неразумно думать обо всём этом сейчас. Она должна сосредоточиться на завтрашнем дне, на своей роли и на всех делах, связанных с клубом. Но образы не исчезали. Вот Цурузо, смеясь, выныривает из воды, капли сверкают на его плечах и груди, а вот он, серьезный, внимательно слушает её указания на репетиции. Кизана сжала губы и тут заметила, что Цурузо оставил свою резинку для волос и галстук.       «Вот растяпа!» — подумала девушка про себя и, подойдя к ширме, заглянула к нему.       Цурузо стоял перед зеркалом и поправлял застегнутый ремень. Костюм с репетиции уже висел на вешалке, и парень уже собирался накинуть рубашку на свои крепкие плечи.       Кизана мгновенно проскользнула за ширму, закрыла её и стиснула парня в объятиях.       — Э-э-эй! — Цурузо не сдержал улыбки. — Так не терпится обняться, да?       — Больше я хочу… Тебя… — Кизана осторожно скользнула к ремню на его брюках, а Цурузо, порозовев, мотнул головой.       — Кизана, остановись… — промямлил парень, смущаясь.       — А я не хочу… А вот тебя хочу… — Кизана стояла на своем, то и дело оставляя влажные поцелуи на шее любимого парня, заводя его.       — Неужели вы хотите уединиться прямо посреди нашей Академии, мадам?       — А ты имеешь что-то против, м? — Кизана уже расстегнула ремень, и пряжка почти тут же лязгнула.       Цурузо вздохнул, прикрыв глаза. Он прекрасно знал, чем заканчиваются подобные «невинные» заигрывания. Кизана умела быть настойчивой, когда чего-то хотела, и сопротивляться ей было практически невозможно. Особенно сейчас, когда его собственное тело предательски отзывалось на ее прикосновения.       — Сюда же могут войти, Кизана, — прошептал он, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Это не самое подходящее место.       Кизана, оторвавшись от его шеи, властно развернула его к себе лицом и посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде читались озорство и нескрываемое желание. Она нежно и требовательно прикоснулась к его губам своими. Цурузо сдался, обнимая ее в ответ. Ему было все равно, что они находятся в гримерке, в школе, на виду у всех. В этот момент существовала только она, ее губы, ее тепло.       — Плевать, — прошептала Кизана между поцелуями. — Это будет наш маленький секрет. И доказательство моей любви к тебе.       — Я и так верю в искренность твоих чувств, — с легкой усмешкой говорит Цурузо, внезапно перехватывая инициативу. Он прижимает Кизану к стене кабинки, и она вздрагивает, испуганно охая. — Но если ты так хочешь, я подарю тебе ласку, о которой ты мечтаешь. — прошептал он.       Слова Цурузо звучат как вызов, и Кизана принимает его без тени сомнения. Ее руки скользят по его подтянутому телу, ощущая горячую кожу. Ответный поцелуй, жаркий и страстный, полон невысказанных желаний, наполняет их сердца.       Они забывают обо всем на свете, утопая в объятиях друг друга. Время словно останавливается, и существует только их любовь, сильная и всепоглощающая. Цурузо уже стоит без рубашки, которая валяется на полу, и покрывает шею Кизаны поцелуями, оставляя на ней розоватые отметины.       — Т-тоналкой… Надо будет… — Кизана прерывисто дышит, не в силах продолжать, но Ямазаки нежно прикладывает палец к её губам.       — Ш-ш-ш… Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — шепчет он, кусая ее за мочку уха. Девушка тихо стонет и вцепляется руками в его спину, чтобы не упасть.       Цурузо нежно проводит пальцами по ее щеке, заглядывая в глаза, в которых пляшут искры желания и смущения. Он чувствует, как ее тело дрожит в его руках, и прижимает ее еще крепче. Его губы снова касаются ее губ, на этот раз более нежно и требовательно, словно прося разрешения на большее.       Кизана отвечает на поцелуй, отдаваясь во власть чувств. Она обвивает руками его шею, притягивая ближе, и ощущает, как его тело напрягается в ответ. Горячее дыхание Цурузо опаляет ее кожу, а его руки уверенно исследуют каждый изгиб ее тела. Мир вокруг исчезает, остается только их любовь, страсть и желание.       Он медленно опускается с ней на пол, не разрывая поцелуя. Руки Сунобу крепко держатся за его плечи, боясь отпустить его хоть на секунду. Цурузо осыпает ее лицо поцелуями, переходя на шею и грудь. Каждое его прикосновение заставляет ее тело вздрагивать от удовольствия.       Кизана постанывает от возбуждения и наслаждения. Она вжимается в него и, ощутив внушительный выступающий из брюк орган, как бы нарочно трется об него, заставляя Ямазаки инстинктивно двинуть вперед бедрами. Довольная эффектом от своих действий, Сунобу облизывает губы.       Тем временем юноша раздевает ее, не переставая покрывать открывающиеся участки кожи поцелуями. Кизана поддается ему, и вскоре она уже лежит на мягком квадратном кресле. Ямазаки осторожно отодвигает ее влажное белье и приближается к ее лону лицом.       — Позволь я чуть-чуть поласкаю тебя… — промурлыкал парень и принимается работать языком и губами, постепенно ускоряя темп. Его язык скользит вверх-вниз, вызывая у Кизаны томные вздохи и постанывания.       Цурузо не прекращает ласкать возлюбленную, а она запускает правую руку в его мягкие волосы, кусает губы и позволяет ему всё. Ямазаки всё усерднее ласкает ее, работая губами и языком, проникая уже внутрь нее. Кизана уже стонет открыто, сжимая шелковистые пряди его волос, периодически вдавливая лицо парня в свою промежность. Юноша спустя несколько секунд с неприличным хлюпаньем отрывается и облизывается, как довольный кот, который наелся сметаны.       Кизана тяжело дышит, приходя в себя, а после опускается перед ним на колени и спускает с него брюки. Она смотрит на него снизу вверх и, хищно облизнувшись, касается выпирающего из белоснежных боксеров члена. Цурузо закусывает губу, а Кизана, довольно ухмыльнувшись, оттягивает резинку, но не заходит дальше.       — Может, тебе помочь? — усмехается юноша, а Сунобу в ответ медленно спускает боксеры, обнажая его горячую эрегированную плоть.       Ее взгляд скользит по всей длине, задерживаясь на набухшей головке. Она берет его в руку, нежно обхватывая и начиная медленно двигать вверх-вниз. Ямазаки стонет, закрывая глаза, и запрокидывает голову назад. Кизана чувствует, как его плоть становится еще тверже и горячее в ее ладони.       Она приближает его к своим губам, дразня кончиком языка. Цурузо хватается за ее плечи, не в силах сдержать себя. Кизана открывает рот и принимает его целиком, начиная жадно ласкать его губами и языком. Ямазаки стонет громче, его тело содрогается от удовольствия. Он чувствует, как волна возбуждения накрывает его с головой. А Кизана довольно продолжила действовать, выводя его еще больше.       Через минуту Кизана с неприличным хлюпаньем оторвалась от его разгоряченной плоти. Цурузо тяжело дышал, но и не думал останавливаться и хотел еще большей близости.       Кизана, с лукавой улыбкой, наблюдала за ним. Ее глаза горели игривым огнем, дразня и подстрекая. Она знала, как сильно Цурузо ее желает, и наслаждалась своей властью над ним. Она вновь приблизилась к его губам, шепча что-то нежное и развратное, от чего по его коже побежали мурашки.       Цурузо, потеряв остатки самообладания, притянул ее ближе, впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Его руки крепко обнимали ее талию, не давая ей ни единого шанса отстраниться. Он хотел чувствовать ее всю, каждую клеточку ее тела, в этом безумном танце страсти. Кизана отвечала на его поцелуй с не меньшим пылом, позволяя ему вести. Она чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди, а тело наливается томной негой. Сунобу утопала в его прикосновениях, растворяясь в этом сладком безумии.       Юноша тем временем медленно соскользнул в нее, перед этим раскатав по всей длине своего органа презерватив.       Его движения становились увереннее, глубже, разжигая в ней пожар, который она уже не могла контролировать. Кизана застонала, прижимаясь к нему еще ближе, желая слиться с ним воедино. Мир вокруг перестал существовать, остались только они и эта обжигающая страсть, которая поглотила их целиком.       Каждый толчок отдавался волной удовольствия, пронизывая все ее тело. Она чувствовала, как напряжение нарастает, приближая ее к грани блаженства. Цурузо шептал ей на ухо, слова любви и желания, которые лишь подстегивали ее чувства.       И вот, когда она уже была на самом пике, ее накрыла волна оргазма, сотрясая всю ее сущность. Она судорожно вцепилась в его плечи, отдаваясь этому сладкому ощущению. Цурузо сделал еще несколько мощных толчков и замычал от переполняющего экстаза и выскользнул из любимой девушки, которая тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.       Их тела, мокрые от пота, дрожали в унисон, постепенно успокаиваясь после бури страсти. Кизана тяжело дышала, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       — Стоит поскорее одеться, а то мало ли что. — усмехается Цурузо, а Кизана, фыркнув, принялась одеваться.       — Помочь? — спросил он, уже надев боксеры. Осторожно подойдя к ней сзади, он застегнул её бюстгальтер и нежно поцеловал в шею. — Не стоит благодарности.       Кизана, взглянув на него с хитринкой из-под полуопущенных ресниц, спросила:       — И кто тебя просил? Самовольничаешь.       Цурузо, ухмыльнувшись, шагнул к ней ближе:       — А ты против? — тихо произнес он, нежно проводя пальцем по ее щеке. В ее глазах заплясали озорные огоньки.       Она слегка отстранилась, поправляя форму:       — Может быть, и нет. Сначала накорми меня. За такой подвиг полагается щедрая награда.       Кизана звонко рассмеялась, и её смех словно озарил комнату.       Цурузо, поправив уже застегнутую рубашку, обнял ее за талию и притянул к себе:       — Я готов на все, лишь бы видеть твою улыбку. Но после еды… Повторим?