Глава 1. Не хотел бы стать тобой

Итак, это я. Самый замечательный, привлекательный, умный и скромный волшебник — Драко Люциус Малфой. Смотрю на себя зеркало, поправляю галстук, олицетворяющий принадлежность единственному нормальному в этом образовательном учреждении факультету и довольно улыбаюсь, осознавая, насколько же я, черт подери, хорош. Наконец, я готов выдвигаться на занятия. Все мои пергаменты идеальным образом сложены в сумку, перья готовы записывать очередную лекцию по зельеварению, а я желаю поскорее начать этот день, а потому выдвигаюсь в школьные коридоры. Давайте расскажу для начала о себе. Хотя, без лишней скромности заявляю — меня и так знают все. Я чистокровный волшебник из уважаемой и состоятельной семьи Малфоев. Единственный сын и наследник состояния своих родителей. Я целиком и полностью олицетворяю все лучшие качества своего семейства. Белокурый блондин с аристократично светлой кожей, голубые глаза и всегда наглая ухмылка. Еще я являюсь звездой слизеринской сборной по квиддичу. Я самый лучший игрок в квиддич в школе (Поттера не берем в расчет — судя по всему, его еще в детстве искупали в ванной с Фелиском Фелицисом). А еще я самый умнейший волшебник в Хогвартсе (Грейнджер мы тоже не берем в расчет, потому как магглорожденных у меня язык не поворачивается называть волшебниками). К слову о Грейнджер — как говорится, вспомни и… Вижу ее вдалеке. Еще бы я ее не заметил — эту шевелюру создавал сам дьявол, чтобы эта выскочка ну никак не осталась незамеченной. С ее плеча свешивается сумка, чуть ли не перевешивая саму гриффиндорскую заучку. Видимо, опять собрала всю доп литературу по предмету в нашей Хогвартсовской библиотеке, судя по торчащим корешкам. Сумка даже не застегивается. Мадам Пинс пора устанавливать лимиты на количество экземпляров на студенческую душу. Тааак… ремень сумки уже еле-еле держится на плече у этой выскочки. Ай-яй-яй, как неаккуратно… ведь стоит кому-то неловко пройти мимо… например, мне… и случайно (разумеется, случайно) толкнуть плечом, то сразу же все книги и пергаменты разлетятся по коридору. Надо же, так и случилось. А я-то всего-навсего случайно проходил мимо. и Грейнджер — клянусь, — влетела в меня, видимо, забыв посмотреть под ноги. Потеряв равновесие она рухнула на пол, а книги, распахнувшись окончательно, выпали из сумки. Рядом с Грейнджер также оказались пергаменты, исписанные мелким подчерком. Видимо, это то самое эссе, которое нам задали на сегодня. — Эй, — выкрикнул я. — Под ноги научись смотреть. Или ты пребываешь в своих влажных фантазиях группового сношения с Поттером и Уизли? Грязнокровка, дезориентированная после падения, наконец, сфокусировала на мне свой взгляд. Ее брови сошлись на переносице, а взглядом она адресовала мне набор искр ненависти. — Малфой… ну, про твои влажные фантазии я, пожалуй, даже говорить не буду. Куда ты так торопишься? Присунуть Паркинсон перед лекцией? — Твой рот настолько же грязный, как и твоя кровь, — усмехнулся я. — А твоя фантазия на оскорблениям настолько же вялая, как твой член. Называть меня грязнокровкой вышло из моды еще на втором курсе. Грейнджер на этом моменте отвернулась от меня, присаживаясь на корточки и пытаясь собрать книги обратно в сумку. Ну я, разумеется, джентльмен, так что я помогу. Я поднял чернильницу, которая выпала из ее сумки. — Грейнджер, держи, — протягиваю я, в последний момент открывая склянку и выливая все содержимое на эссе Грейнджер, которое она, я уверен, кропотливо писала весь вечер. — Ой, — ужаснулся я в притворном удивлении. — Надо же, как неловко получилось. Уверен, Снейп будет в бешенстве. Грейнджер какое-то время мне вообще ничего не отвечала. Она наблюдала за тем, как чернила со скоростью снитча впитываются в пергамент, безвозвратно его уничтожая. Держу пари, она уже прикинула в голове, что это не спасти даже заклинанием по выведению клякс — ведь чернила исчезнут полностью, вместе с выведенными строчками, оставляя девственно чистый пергамент. Я еще раз усмехнулся своей гениальной идее. Гриффиндорка медленно перевела на меня взгляд, который не сулил ничего хорошего. — Я. Тебя. Ненавижу! — выдохнула она. — Это взаимно, выскочка, — сказал я без особого интереса. Я достал свое любимое зеленое яблоко из кармана мантии, потерев его о грудь. — Не попадайся у меня на пути в следующий раз. Я смачно вгрызаюсь в яблоко, всасывая сок. Последний раз улыбнувшись Грейнджер, я пренебрежительно отбрасываю в ее сторону чернильницу и удаляюсь дальше по коридору.

***

Это неописуемое удовольствие — наблюдать за тем, как Грейнджер переминается с ноги на ногу под угнетающим взглядом профессора Снейпа. Держу пари — он испытывает те же самые чувства, глядя на эту картину. Девчонка в неловкости сцепила руки в замок на спине и прикусила губу, глядя в пол. — В последний раз я задаю Вам вопрос, мисс Грейнджер, где заданное эссе? — Его… его нет, — на выдохе произнесла она, не осмелившись взглянуть Снейпу в глаза. Снейп приподнял одну бровь, силясь сдержать улыбку. — Мисс Грейнджер, возможно, Вы возомнили себя исключительной ученицей, которой позволительно игнорировать домашнее задание, но смею Вас разочаровать. Вы абсолютно ничем не выдающаяся студентка, которая, к тому же, посмела пренебречь моими указаниями. Минус пятнадцать очков с Гриффиндора. — Но сэр… — Грейнджер слегка осмелела и даже рискнула посмотреть Снейпу в глаза. — Минус еще десять за пререкательства с профессором. — Профессор Снейп, это все Малфой! — горячо выпалила она, а у меня аж открылся рот в предвкушении последующей реплики Снейпа. — Это он испортил мою работу, вот, я сейчас… Она полезла в свою сумку, видимо, пытаясь найти запачканный свиток, а Снейп между тем посмотрел поверх ее головы на меня непроницающим взглядом. — Минус еще пятнадцать очков за клевету, мисс Грейнджер, и осмелюсь предложить Вам закрыть свой рот, пока не снял еще пятьдесят. Гермиона замерла на месте, переводя взгляд на профессора. Жаль мне не видно выражения ее лица, но зато лица моих одногруппников сияли сильнее галлеона. В следующий момент Грейнджер выкинула то, чего я меньше всего ожидал. Она пробурчала себе под нос что-то вроде «Невероятно», после чего спешно скидала свои книги в сумку и направилась к выходу из лектория. Когда она проходила мимо меня, я заметил, что в ее глазах блестели слезы. Бедняжка Грейнджер, даже не знаю, как она это переживет. Наконец, ее безобразная шевелюра скрылась за дверьми, и воцарилась гробовая тишина. — Сидеть, мистер Поттер! — услышал я голос профессора Снейпа, адресованный нашему Золотому мальчику, который уж было подорвался успокаивать свою грязнокровную подружку. Профессор Снейп повернулся ко мне. — Мистер Малфой, догоните мисс Грейнджер, поздравьте ее с первым прогулом и передайте, что я снял с Гриффиндора пятьдесят очков за отсутствие на занятии. Я усмехнулся, перекинувшись взглядом с профессором, а затем, перекрикивая разочарованные вздохи гриффиндорцев, произнес: — Конечно, профессор! Затем я вышел из лектория в поисках Грейнджер.

***

Я заметил ее недалеко возле Обиженной Горгульи. Она сидела на полу, оперевшись спиной на стену и плакала, закрыв лицо руками. Ее плечи содрогались в рыданиях. Воистину жалкое зрелище. Мог ли я увидеть что-либо еще жальче самой Грейнджер? Ее слезы. — Грейнджер, нам достаточно плаксы Миртл. Избавь меня от потенциального риска утонуть в твоих слезах. Гриффиндорка убрала руки от лица и уставилась на меня своими заплаканными карими глазами, которые казались в два раза больше. Слезы в мгновение ока прекратились. Она встала, с ненавистью посмотрев на меня. — Что тебе нужно, Малфой? — Ты просто так стремительно ушла, что не услышала, как Снейп из-за тебя обрек Гриффиндор на провал в конце учебного года. Это было эпично, — весело сказал я. — Гриффиндор теперь точно не возьмет кубок. — Как будто у нас был шанс с учетом того, что твой декан постоянно лишает нас баллов просто так, — огрызнулась она. — Ну ничего страшного. Дамблдор на подсчете баллов обязательно добавит вам баллов просто так, и вы снова выиграете. А что? Это правда. Гриффиндору не хватает сто пятьдесят очков для победы в Кубке Школы? Что ж… за красивые глаза Гарри Поттера пятьдесят очков, за его скромную улыбку пятьдесят очков и за его задницу, которая постоянно находит приключения еще шестьдесят. Знаем. Проходили. Грейнджер, между тем встала и подошла ко мне. — А ты, значит, не упустил возможности позлорадствовать? — она сложила руки на груди и взглянула мне в глаза. Мне стало не по себе от такого прямого и смелого взгляда. Даже заплаканные глаза не могли придать мне смелости, и я нервно сглотнул. — Знаешь, Малфой, — продолжила она негромко. — А мне тебя даже жаль. Я приподнял брови в удивлении. — Тебе? Жаль меня? — спросил я недоверчиво. — Да, все так, — кивнула она. — Ведь будь твоя жизнь настолько прекрасной и насыщенной, как ты пытаешься ее выставить, то ты бы не цеплял меня. Тебе бы просто не было до меня никакого дела. — Не бери на себя слишком много. Мне и так до тебя нет никакого дела. — Пять стычек на этой неделе по твоей инициативе. Пять. — она подняла руку, продемонстрировав свои пять тонких пальцев. — И о чем это говорит, Малфой, как ты думаешь? О зависти и твоей собственной неполноценности. В глубине души ты знаешь, что ни черта из себя не представляешь. Твое положение — это всего лишь твои гены. Твои деньги — всего лишь металл, в конечном итоге. И за все это ты не получишь искренних друзей, заслуженную карьеру и людей, которые любят тебя просто так. В следующем году мы с тобой уже не увидимся, но я уверена, ты меня еще вспомнишь. И поймаешь себя на мысли, что безумно хотел бы поменяться со мной местами! Она закончила говорить, а я лишь нервно сглотнул. Внутри меня была обездвиживающая буря эмоций. Это и недоумение, и злость, и… что-то еще непонятное и не особо приятное. Я подошел к Грейнджер почти вплотную и прошипел ей прямо в лицо. — Никогда и ни за что не хотел бы стать тобой. Сама мысль об этом вызывает у меня отвращение. Не сказав больше ни слова, я прошел мимо нее и направился в гостиную Слизерина. Но, внезапно в какой-то момент я поскользнулся и упал. Что? Я. Никогда. Не падаю. У меня прекрасный вестибулярный аппарат. А здесь я распластался просто на ровном месте! Я чувствовал головокружение и необъятную злость. Невесть что сейчас эта выскочка Грейнджер подумает обо мне. Предпринимаю попытку встать, но она не увенчалась успехом. Ноги будто ватные, а тело обуяла слабость. Я чувствовал, как с моим телом происходило что-то непонятное, как будто сам Морфей забирал меня в свое царство. В глазах темнело. Последнее, что я увидел, прежде чем окончательно погрузиться во тьму, были глаза Обиженной Горгульи, напротив которой я упал. *** Очнулся я под смех толпы людей, которая, вероятнее всего, кольцом столпилась вокруг меня. Я про себя закатил глаза. Да уж, смейтесь, пока можете, жалкие людишки! Вот сейчас я встану и всем покажу, где Василиск солнечные очки носит. Да, сам Драко Малфой упал, наслаждайтесь! Я распахиваю глаза и в следующий момент осознаю, что я… не в Хогвартсе. Передо мной странное помещение и странные люди. Они действительно смотрели на меня, лежащего на полу, и смеялись. И где их мантии? Куда смотрит Дамблдор? Да что они вообще на себя напялили? Какая-то непонятная маггловская одежда с дурацкими цветами и надписями. Я, конечно, не могу определить их факультеты, потому что добрую половину не знаю, но уже догадываюсь, что это пуффендуйцы да гриффиндорцы. Я приподнимаюсь на локтях. — На что уставились? Идите мандрагору из горшков вытаскивайте в своих любимых оранжереях! Мои слова не произвели должного впечатления, толпа взорвалась новой волной хохота. Я попытался подняться, но тут мой взгляд упал на мою собственную одежду, и я замер в удивлении. На мне тоже вообще не мантия. Чертова Грейнджер меня еще и переодеть умудрилась? Извращенка! Одела меня в свое маггловское тряпье. Еще и цвета гриффиндора. Теперь понятно, почему все вокруг смеются. Я был в какой-то дурацкой рубашке и красном жилете. Внезапно, кто-то оглянулся, после чего толпа расступилась, пропуская… Ее…