Глава VIII. В кабинете директора

Идя за профессором Снейпом, Кайлус быстро понял, что профессор сильно хромает и явно испытывает сильную боль в правой ноге, хотя и пытается не стонать, да что там, даже виду не подавать, что правая нога вообще-то очень болит, так болит, что каждый шаг вызывает немалые муки. Кайлус не мог игнорировать такое состояние профессора Снейпа и в один момент на ходу и участливо спросил: - Профессор, вам нехорошо? Вам тяжело идти? Быть может, вам помочь, отвести вас в больничное крыло? Профессор Снейп, всё-таки не удержавшийся от лёгкого стона от боли, остановился, посмотрел на Кайлуса и, постаравшись принять такое выражение лица, словно он не испытывает никакую боль и чувствует себя нормально, сказал: - Не надо, Блэк, всё нормально… - Нормально? - переспросил Кайлус, искренне обеспокоенный тем, что профессор Снейп, похоже, получил при каких-то обстоятельствах сильное ранение в правую ногу. - Вы уверены? Я ведь вижу, вы… - Лучше не было, Блэк! - вспылил профессор Снейп. - Вам не обо мне думать надо, а о себе, о том, что вы скажете дедушке и бабушке, когда они узнают о сегодняшнем происшествии! Да, да, они узнают о сегодняшнем происшествии, можете не сомневаться! Да только за то, что я не уследил за вами, они меня со свету сживут! Насчёт того, что дедушка Орион и бабушка Вальбурга якобы сживут его со свету, профессор Снейп прокричал Кайлусу прям особенно громко, гневно, даже яростно. Лицо профессора в тот момент было от ярости белым, как мел. - Вы, конечно, совершили весьма смелый и благородный поступок, но вы и подвергли себя риску, такому риску, что могли погибнуть! - крикнул профессор Снейп, смотря на Кайлуса с раздражением. - Хорошо ещё, что вы мало-мальски знаете, как самообороняться, а то этот мерзкий тролль убил бы вас или сильно покалечил! И что я в таком случае должен был бы сказать вашим дедушке и бабушке, а, Блэк?! Как бы я, по-вашему, вообще смотрел им в глаза, если бы вы пострадали, погибли?! Прокричав последнее, профессор Снейп сделал глубокий вдох и глубокий выдох, а затем вновь заговорил чуть более спокойным тоном. - Там, в Большом зале, когда была эвакуация… - начал Снейп негромким, но прям ледяным тоном. - Вы заметили Поттера и Уизли, не так ли? И увязались за ними… - Мы действовали сообща, сэр, - негромко ответил Кайлус, смотря профессору Снейпу в его глаза, которые так и излучали раздражительность, - и в женский туалет мы прибежали вместе… - Почему вы вообще увязались за ними? - Я услышал, как Поттер вспомнил, что в женском туалете Грейнджер, и что тролль может добраться до этого туалета и… - По-вашему, Поттер с Уизли никак не справились бы без вас? - Не знаю, сэр… Как бы то ни было, я счёл необходимым спасти Грейнджер вместе с ними, потому что, как я полагаю, в случае гибели Грейнджер от рук тролля в её гибели обвиняли бы слизеринцев, наш факультет… Слизерин в Хогвартсе и так не жалуют, а тут… Тут дело наверняка дошло бы до крайностей, истерических заявлений о том, что к гибели Грейнджер ну никак не может быть непричастен кто-то из слизеринцев… И потом, что хорошего было бы в гибели Грейнджер? В Хогвартсе безусловно сложилась бы мрачная, безрадостная атмосфера, да и с родителями Грейнджер пришлось бы как-то разбираться… Сколь я знаю, её родители - магглы, так что они бы ещё нас всех проклинали за то, что не уберегли их Гермиону, выложили бы всё, что думают о мире волшебников… Впрочем, я предотвратил столь печальный исход - Грейнджер вполне жива, на ней, наверно, и царапины нет, ну а передо мной она в долгу… - Вам сейчас стоит думать не о том, что было бы, а о том, что будет, когда ваши дедушка и бабушка наверняка явятся в Хогвартс и будут гневно отчитывать вас за столь сильный риск! Вряд ли им будет приятно, когда они узнают, что их единственный внук и наследник бросился наперёд других в пекло и мог погибнуть! - Но ведь я не погиб, сэр… - А вот ваши дедушка и бабушка не будут реагировать на такие заявления столь спокойно! Советую вам хорошенько подумать над тем, что вы им скажете! Я лично напишу им о сегодняшнем происшествии и поставлю их в известность насчёт ваших действий! - Сэр, быть может, вы могли бы этого не де… - Нет! Я не дам им повода обвинять меня в запоздалом информировании, безответственности, во всём, что они захотят на меня навешать! Это профессор Снейп прокричал прям яростно. Помолчав, отчасти успокоившись и прищурившись, он негромко, но холодно сказал Кайлусу: - А вы всё-таки немного похожи на дядю - он тоже, помнится, любил рисковать, бросаться наперёд других в пекло, даже если это сулило опасности… Сравнение с дядей Сириусом, этим паршивым предателем крови и семьи, не владевшим, к тому же собой и, как настоящий гриффиндорец, все школьные годы куда-то ввязывавшимся, мгновенно разозлило Кайлуса. Впрочем, до приступа гнева, подобного тому, что произошёл в женском туалете, дело не дошло, а Кайлус даже спокойно и без явного раздражения в голосе ответил профессору Снейпу, сказав: - Я не такой, как он, вы же это знаете… - И всё же у вас есть определённые гриффиндорские черты характера… - заявил в ответ профессор. - Но, в отличие от дяди, я не ополчился на собственную семью, не поступил в Гриффиндор и никогда не сбегу из собственного дома! - Ладно, я не собираюсь дебатировать на этот счёт до отбоя! Пора вам вернуться в гостиную Слизерина и всех осчастливить! Осчастливить тем, что вы целы и невредимы… - Да, верно… Идёмте, сэр… И Кайлус с профессором Снейпом продолжили путь в сторону гостиной Слизерина. По дороге ни один из них не проронил ни слова. Наконец, оба дошли до нужной тёмной стены. - Нерушимое единство… - озвучил профессор Снейп актуальный на тот момент пароль для входа в гостиную Слизерина, после чего стена, перед которой стоял профессор, раздвинулась. - Идите, Блэк… - холодно сказал профессор, посмотрев на Кайлуса. - Вам всё же необходимо посетить больничное крыло, - ответил Кайлус, - нельзя это так оставлять… - Да знаю я, что это нельзя так оставлять! Профессор Снейп, похоже, снова вспылил. Впрочем, следующую фразу он сказал уже спокойным, хоть и холодным тоном. - Идите уже, Блэк, - сказал профессор, - ваши однокурсники, да все слизеринцы в целом беспокоятся за вас… Они должны убедиться в том, что с вами всё в порядке… Молча кивнув профессору Снейпу, Кайлус вошёл в гостиную Слизерина. Он быстро понял, что в гостиной находятся буквально все учащиеся Слизерина. Кто-то стоял, кто-то сидел, но в гостиной они были все разом, все 7 курсов. Когда Кайлус показался, а потом встал на видном месте, все слизеринцы стали молча и с явно ошеломлёнными выражениями лиц подходить к нему. Прошла минута-другая прежде, чем кто-то решился заговорить с Кайлусом. Первой с ним заговорила протиснувшаяся через толпу и буквально подбежавшая к Кайлусу Дафна. Глаза у неё были заплаканные, взгляд - перепуганный. - Где тебя носило?! - крикнула Дафна громко и явно под влиянием эмоционального порыва, после чего резко дала Кайлусу пощёчину правой рукой. Никогда ещё Кайлус не видел Дафну настолько эмоциональной, можно даже сказать, разгорячённой. - Где ты был?! - крикнула Дафна, смотря на Кайлуса заплаканными глазами. - Обезвреживал этого мерзкого тролля… - ответил Кайлус. - Ты… Ты с ним столкнулся? Теперь глаза Дафны были не только заплаканные, но и выпученные. - О чём ты думал?! - крикнула Дафна. - Ты мог погибнуть! Крикнув последнее, Дафна подошла к Кайлусу вплотную, крепко его обняла и расплакалась. - Ничего, ничего, - сказал Кайлус, пытаясь успокоить Дафну и медленно поглаживая левой рукой её распущенные светлые волосы, - с моей головы ведь и волосок не упал, я цел, невредим… Более того, я обезвредил тролля и заодно спас Грейнджер, так что она теперь передо мной в долгу… Рассказанные Кайлусом подробности обезвреживания тролля в женском туалете (из осторожности Кайлус, разумеется, и словом не обмолвился о произошедшем с ним приступе гнева, который привёл к тому, что Кайлус применил на тролле мощный разряд молнии), как и уверенное заявление Кайлуса о том, что без его вмешательства Поттер и Уизли вряд ли справились бы с троллем, тогда как Грейнджер, скорее всего, погибла бы, сделали наследника рода Блэков ещё более авторитетным среди учащихся Слизерина, прежде всего первокурсников и факультетских старост. Это было прям заметно уже 1 ноября, буквально на следующие сотки после произошедшего инцидента с троллем. В один момент Кайлус приватно поговорил с Теодором и Блейзом, и заявил, что теперь у него, пожалуй, есть более крепкие рычаги влияния на Поттера - тот ведь помнит, что он спас жизнь Грейнджер, да и сама эта Грейнджер тоже об этом вполне помнит. - Не сомневаюсь, что смогу воспользоваться этим в своих интересах… - заявил Кайлус Теодору и Блейзу. Теодор и Блейз ответили скептично. Ещё более скептичен был Драко, когда беседовал с Кайлусом за завтраком в Большом зале касательно спасения Кайлусом Грейнджер. - Быть может, за счёт того факта, что я спас этой Грейнджер жизнь, я смогу обрести определённое влияние на Поттера… - сказал Кайлус в ответ на вопрос Драко «Зачем ты спас эту Грейнджер?». - Какое у тебя может быть влияние на Поттера, если он мало того, что вшивый гриффиндорец, так ещё и якшается с этим Уизли? - спросил в ответ Драко. - Да, он вшивый гриффиндорец и якшается с Уизли, но, как мне кажется, у него ещё не полностью промыты мозги… - Ещё как промыты, не сегодня завтра ты в этом убедишься… Я вот попытался повлиять на него для его же блага, да ничего не вышло… - «Не по твоей ли вине?», - подумал мысленно Кайлус. Грейнджер после ужина 1 ноября догнала Кайлуса, когда тот шёл в сторону слизеринских подземелий в сопровождении Теодора и Блейза, и негромко сказала ему: - Блэк, я, эмм, хотела поблагодарить тебя… Вчера ты спас мне жизнь, и я этого не забуду… Спасибо… Если бы не ты, я бы, наверно, погибла - Гарри и Рон, наверно, без тебя бы не справились… В общем, спасибо, Блэк… В ответ Кайлус ничего не сказал, только молча кивнул. Грейнджер после этого сразу же ушла. - Что ж, - сказал на ходу Кайлус Теодор и Блейзу, - во всяком случае, ей знакомо чувство благодарности… Профессор Снейп всё того же 1 ноября, ещё до начала уроков, написал письму по адресу Большой Лондон, город Лондон, площадь Гриммо, дом 12. В данном письме он извещал Ориона и Вальбургу Блэков о том, что произошло в Хогвартсе 31 октября, как и о действиях их внука Кайлуса. Субботу 2 ноября, весьма холодный, зато с проглядывавшим то и дело солнцем день, Кайлус счёл бы обычной, непримечательной, может, даже хорошей субботой, если бы в тот день в Хогвартс не явились дедушка и бабушка. Об этом Кайлус узнал вскоре после завтрака, едва войдя в гостиную Слизерина по дороге из Большого зала. - Постойте, Блэк… - сказал присутствовавший в гостиной профессор Снейп, после чего Кайлус мгновенно остановился и повернулся передом к своему декану. - Профессор Снейп… - негромко сказал Кайлус, посмотрев профессору Снейпу прямо в глаза. - Ваши дедушка и бабушка прибыли, они в кабинете директора… Пройдёмте со мной… - Вы… Вы тоже будете присутствовать при разговоре? - Да, как и директор… - Ясно… - За мной… Стоило профессору Снейпу выйти из гостиной Слизерина, как шедший сзади него Кайлус спросил его: - Сэр, как вы себя чувствуете? Вам легче? - Наверно, нет, если я по-прежнему хромаю… - холодно ответил профессор Снейп. Профессор и вправду хромал, причём так же сильно, как 31 октября. - Вам бы не об этом думать, - сказал он Кайлусу, - а о том, что вы скажете вашим дедушке и бабушке… - Это уж моя забота, сэр, - ответил Кайлус, - вы тут не при чём… Кабинет директора Хогвартса располагался в особой Директорской башне замка, интегрированной в крышу Большой лестничной башни. Башня эта представляла из себя систему из трёх малых башенок ступенчатой геометрии. Как и факультетские гостиные, кабинет директора был защищён специальным входом, который открывался только при озвучивании специального пароля. При входе в соответствующую башню посетителей неизменно ждала говорящая и живая, хотя и малоподвижная огромная белокаменная горгулья. Ей-то и необходимо было сообщить пароль, чтобы иметь возможность войти в кабинет директора. К счастью, профессор Снейп знал актуальный на 2 ноября пароль для входа в кабинет директора и смог пройти в кабинет вместе с Кайлусом. Кабинет директора представлял из себя круглое, просторное, высокое помещение со множеством окон, причём разных размеров, с разного размера и вида столиками с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы, одни из которых трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. Стены были увешаны портретами прежних директоров и директрис Хогвартса. Портреты эти были говорящие и в один момент прихода в кабинет профессора Снейпа и Кайлуса либо спали, либо молча смотрели на происходящее в кабинете. В центре кабинета был громадный тёмно-коричневый столик, ножки которого были похожи на большие когтистые лапы. За этим столом стояла на полке распределяющая шляпа. Когда профессор Снейп и Кайлус вошли в кабинет директора, Орион и Вальбурга Блэки стояли рядом с директором Дамблдором. Дамблдор выглядел так же, как обычно, одет он был в длинную серебристую мантию. Дедушка Орион и бабушка Вальбурга, седые невысокие люди похожего вида, с моноклями на правом глазу, одетые в строгое и чёрное, имели, как быстро заметил Кайлус, очень рассерженный, может, даже разгневанный вид. Дамблдор, судя по выражению лица, был настроен на спокойный разговор. Разговор, однако, вряд ли был бы спокойным. - Дамблдор, - обратился к Дамблдору один из говоривших портретов, - это мой прапраправнук? - Да, Финеас… - ответил Дамблдор. Это был портрет Финеаса Найджелуса Блэка - прапрапрадеда Кайлуса со стороны отца. При жизни Финеас Найджелус Блэк много лет проработал в Хогвартсе как преподаватель и в итоге стал директором. Ясное дело, Кайлусу в детстве о нём рассказывали, и не раз. На портрете Финеас Найджелус был изображён сидячим, пожилым, седым и бледноватым. С вытянутым лицом, тонкими бровями и более заметными, но тоже весьма тонкими усами, остроконечной бородой клинышком, в мантии тёмно-зелёного и серебристого цветов и ещё в каком-то чёрном подобии тюрбана, изображённый на портрете Финеас Найджелус смотрел на всё происходящее в кабинете директора проницательными, узкими тёмными глазами. - Итак, мистер Блэк, - обратился к Кайлусу Дамблдор негромким и спокойным тоном, - вы, вероятно, уже догадываетесь, по какой причине ваши дедушка и бабушка прибыли в Хогвартс? Впервые за 20 лет, кстати говоря… - Да, это точно! - заговорила, гневно посмотрев на Кайлуса, бабушка Вальбурга таким громким и резким тоном, какого он никогда ещё от неё не слышал. - О чём ты только думал, когда вместо того, чтоб эвакуироваться в гостиную Слизерина, бросился прямо на этого мерзкого тролля?! Думал ли вообще?! Соображал, что делал, или нет?! Ты мог погибнуть! Я думала, мы с твоим дедушкой тебя лучше воспитывали, уберегли тебя от гриффиндорских безрассудства, склонности к авантюрам и поиска бед на свою голову, которыми страдал твой паршивый дядя! Мы надеялись, что ты ничем не будешь схож с ним, что ты будешь думать прежде всего о своей безопасности, что твоя безопасность будет для тебя главной заботой, и что мы узнаём от твоего декана?! Ты ринулся на этого тролля вместе с двумя какими-то там гриффиндорцами! Плевать, что ты обезвредил этого ср*ного тролля, плевать, что ты ещё спас жизнь какой-то там однокурснице, ты не должен был так рисковать! Не имел права рисковать, будучи единственным наследником угасающего и находящегося на грани пресечения чистокровного рода! - Вот именно! - заговорил дедушка Орион, который, судя по тону, был разъярён не меньше бабушки Вальбурги. - Это же безрассудство! Бросаться на тролля! Эти ср*ные ушастые отродья только кажутся безмозглыми, примитивными и неопасными, они дикие, беспощадные и способные прикончить любого, кто преградит им путь! К тому же они как минимум 4-метрового роста, они не могут быть неопасными! Никогда ещё на памяти Кайлуса дедушка Орион не был настолько разъярённым, разгневанным. Кайлус вообще считал дедушку слишком сдержанным и хладнокровным для того, чтобы вот так вот вспылить. Как оказалось, дедушка вполне может вспылить, говорить чуть ли не брызгая слюной, с глазами, в которых прям ощущались гнев, ярость… - Невероятно! - начал в один момент негодовать, хотя и не так эмоционально, как дедушка Орион и бабушка Вальбурга, портрет Финеаса Найджелуса. - Тролль, сумевший ворваться в школу и, как я понял, хорошенько погромить один из туалетов перед тем, как его наконец обезвредили! Вы, кажется, совсем махнули рукой на безопасность в вам же вверенной школе, так, что ли, Дамблдор? - Причины того, что этот тролль ворвался в Хогвартс и был в столь агрессивном состоянии, мне до сих пор неизвестны… - спокойно ответил Дамблдор. - Однако это в любом случае странно, учитывая, что его сородичи вполне поддаются контролю и даже используются в качестве охранников определённых мест школы… - Используются в качестве охранников?! - повысила бабушка Вальбурга голос уже на Дамблдора. - Это что ещё за безумие?! - Уверяю, вплоть до 31 октября этого года ни один из этих троллей не устраивал ничего подобного… - попытался оправдаться Дамблдор, но был перебит дедушкой Орионом, посмотревшим на него с гневным выражением лица и сказавшим: - Так, так, так, а вы у нас, оказывается, борец не только за права магглорождённых, но и за права троллей! Что дальше, Дамблдор? Начнёте выплачивать им заработную плату? Или, может быть, позволите молодняку этих мерзких тварей учиться в Хогвартсе?! Это было бы вполне в вашем духе! - «Как бы дедушка и бабушка не выпалили Дамблдору всё, что о нём думают…», - подумал обеспокоенно Кайлус. Впрочем, дедушка Орион и бабушка Вальбурга быстро переключились на профессора Снейпа. - А вы, Снейп, - сказала бабушка Вальбурга, подойдя вплотную к профессору Снейпу, - прохлаждались, когда эта тварь ворвалась в школу, громила женский туалет, замахивалась на одну из первокурсниц?! - Осмелюсь заявить, что во время атаки тролля я обеспечивал безопасность в одном, эмм, ненадёжном, но критически важном и весьма отдалённом от женского туалета месте школы… - ответил профессор Снейп спокойно и негромко. - При выполнении этой миссии я, между прочим, был сильно ранен, можете убедиться воочию… И профессор Снейп, похоже, намеревался показать ранение в правой ноге, но был остановлен дедушкой Орионом, крикнувшим: - Вас сюда вызвали не увечьями хвалиться! Почему старшекурсники, которых вы назначили факультетскими старостами, не проследили за тем, чтобы Кайлус был эвакуирован вместе со всеми слизеринцами?! Кайлус, желая вступиться за профессора Снейпа, который уж точно не был в чём-либо виноват, напомнил о своём присутствии, заговорил: - Профессор тут не при чём… Что касается факультетских старост, то они сделали всё возможное, чтобы эвакуация слизеринцев прошла спокойно и мобильно, уж точно наилучшим образом, чем эвакуация хаффлпаффцев… Я мог бы эвакуироваться вместе со всеми слизеринцами, но сознательно этого не сделал, чтобы сперва подойти к Поттеру и Уизли, а затем иметь возможность отправиться спасать Грейнджер вместе с ними… Я ведь знал, они её не оставят, ведь тролль вполне мог убить её, учитывая, что Грейнджер была в женском туалете, а тролль бродил поблизости… Это было моё сознательное решение… Я понимал, что оно может привести к нехорошим последствиям, но не испытывал колебаний насчёт необходимости спасти Грейнджер, и я спас её, заодно тролля обезвредила… - К нехорошим последствиям?! - крикнул на Кайлуса дедушка Орион. - Да этот тролль мог тебя покалечить, а то и убить! Мы бы не вынесли, если бы с тобой что-то произошло! - Тролль не показался мне сколь-нибудь действительно опасным… - заявил в ответ Кайлус. - Жалкое, примитивное существо, вряд ли способное даже отличить одного человека от другого, найти применение своим габаритам, да даже дубине… Когда этот тролль в туалете выронил дубину, он не сообразил поднять её и взять в руки, будучи слишком тупым даже для этого… Его было не так уж трудно одолеть… Вряд ли ему подобные в чём-то умнее, лучше, опаснее его… После таких заявлений со стороны Кайлус дедушка Орион, похоже, разъярился ещё сильнее. - Сириус Блэк II, твой прапрадед, на старости лет был о троллях точно такого же мнения, был склонен к охоте на них и другим авантюрам одна другой хуже, и чем это закончилось?! - яростно прокричал дедушка Орион. - Он погиб! Погиб в октябре 52-го года при попытке в одиночку уничтожить целое поселение ср*ных троллей! Он полагал, что в уничтожении поселения троллей нет ничего сложного, хотел доказать это, и в итоге был так ранен, что едва смог трансгрессировать в дом на площади Гриммо! Безрассудство! Крайнее безрассудство с его стороны! Уж на тебя-то это не должно было распространиться, мы с твоей бабушкой надеялись, что оградили тебя от этого, но нет, в тебе что-то есть и от прапрадеда, и даже от твоего вшивого гриффиндорского дяди! Затем Кайлус услышал о себе ещё немало нехорошего, а его дедушка и бабушка словно устроили между собой соревнование «Кто быстрее сорвёт голос от яростных криков?». При этом никто из них так и не сорвал голос, зато лица от ярости стали красные и потные. Стоявшие на месте Дамблдор и профессор Снейп никак не комментировали происходящее и только молча переглядывались то на Кайлуса, то друг на друга. Дедушка Орион и бабушка Вальбурга, как показалось Кайлусу, совсем позабыли об их присутствии в кабинете, а внуку решили высказать всё, что о нём думают, всё, что у них накопилось внутри и теперь вырывалось наружу из их уст. То и дело что-то говорил, хотя и не так гневно, портрет Финеаса Найджелуса, что делало обстановку в кабинете ещё более горячей, напряжённой. Кайлус тем временем стал ощущать, что он кипит, горит изнутри, так же, как 31 октября при столкновении с троллем. Новый приступ гнева пока что не произошёл, но Кайлус, разозлённый тем, сколь гневно, яростно, истерично отчитывают его дедушка и бабушка, полагавший, что он всё-таки не заслужил таких криков в свой адрес, чувствовал, что скоро перестанет себя контролировать, после чего всё, что накапливается у него внутри, вырвется наружу… Наверняка Кайлус снова побелел бы от ярости, глаза его стали бы красными и налились бы кровью, тогда как под глазами появились бы бледно-красные подобия синяков… Ещё Кайлус наверняка выпустил бы в гневе разряд молнии. - «Этого нельзя сделать в присутствии Дамблдора и Снейпа, да даже в присутствии дедушки и бабушки…», - подумал в один момент Кайлус. - «Они… Они не должны узнать… Об этом могут знать только я, Поттер, Уизли и Грейнджер, больше никто… Нужно… Нужно сдержаться, взять себя в руки, предотвратить новый приступ гнева…» И Кайлус пытался сдержаться, вести себя так, как будто в нём вовсе не накапливаются гнев и другие негативные эмоции, но он быстро понял, что сдерживаться ему очень тяжело. - «Нужно уйти…», - подумал Кайлус. - «Спрятаться… Да, спрятаться… Спрятаться в каком-нибудь месте, где точно не будет свидетелей, куда точно никто не ходит… Этого никто не должен увидеть…» Кайлус не смог бы просто уйти. Поэтому, дабы его поскорее отпустили, он в один момент посмотрел на разгневанных дедушку и бабушку, и как можно более спокойным и сдержанным тоном сказал им: - Мне жаль… Может, мне и вправду не стоило так рисковать… В любом случае, я никак не пострадал от тролля… Немного помолчав и особенно глубоко всмотревшись в глаза бабушки, Кайлус сказал: - Я не такой, как дядя, и я это докажу… Словосочетание «я это докажу» Кайлус произнёс как-то замедленно, растягивая слова. Дамблдор, услышав от Кайлуса подобие извинения и посчитав, что с него, пожалуй, хватит, сказал ему: - Вы можете идти, мистер Блэк, спасибо, что зашли… Северус… - Нет, нет, директор… - сказал Кайлус. Все, в том числе и Дамблдор, посмотрели на Кайлуса с непониманием. - Я и сам смогу дойти до гостиной Слизерина… - заявил Кайлус. - Что ж, если вы в этом уверены, идите… - ответил Дамблдор. - Мне жаль, - сказал Кайлус, посмотрев сперва на дедушку, а затем на бабушку, - но мне нужно идти - весьма многочисленные домашние задания сами себя не сделают, так что… - Надеюсь, ты сделаешь из произошедшего хоть какие-то вшивые выводы! - крикнул в ответ дедушка Орион. - Разумеется, но я бы не стал столь увлечённо обсуждать то, что уже произошло… Что сделано, то сделано, так к чему об этом дебатировать? - Ты в любом случае поступил безрассудно, и ты нас в этом не переубедишь! - крикнула бабушка Вальбурга. - Я, пожалуй, пойду, если позволите… - сказал в ответ Кайлус и, не услышав ничего в ответ, повернулся к Дамблдору. - Директор… После этого Кайлус кивнул Дамблдору, а затем развернулся и вышел из кабинета директора. Миновав кабинет, Кайлус пошёл уже ускоренным шагом. - 20 лет назад, в сентябре 71-го года, вы тоже явились в Хогвартс и почти так же гневно отчитывали своего, эмм, старшего сына… - сказал Дамблдор Ориону и Вальбурге Блэкам сразу же после того, как их внук вышел из кабинета директора. - Конечно, то была другая ситуация, но… - Вы это к чему? - спросила негромко, но холодно Вальбурга Блэк, перебив Дамблдора. - К тому, что вы можете повторить свои старые ошибки, и, если вы их повторите, потерять внука так же, как потеряли старшего сына… При других обстоятельствах, по другим причинам, но тем не менее… Кайлус тем временем шёл на второй этаж, в заброшенный женский туалет, к которому, по слухам, многие учащиеся и приближаться-то не решались, ведь о нём такая молва ходила… Там, дескать, погибла давным-давно какая-то там рэйвенкловка, с тех пор в туалете обитает её жуткий и истеричный призрак. Как бы то ни было, по состоянию на 1991 год туалет этот давно не работал и не эксплуатировался, так что, как полагал Кайлус, всем будет все равно, если он ненадолго туда зайдёт, всего-то для того, чтобы снять стресс, что накапливался внутри него и всё сильнее отягощал его буквально с каждой минутой… Заброшенный женский туалет на втором этаже был просторным и высоким, но мрачноватым и запущенным помещением. Ниже большого треснувшего, покрытого пятнами и к тому же сильно запылившегося зеркала имелся ряд раковин с отбитыми краями. Пол во многих местах был влажным от воды, что текла из умывальников или даже унитазов. Кое-где влажные участки пола отражали тусклый свет, исходивший от огарков нескольких свечей, что едва горели в подсвечниках. Деревянные двери туалетных кабинок были потрескавшимися и поцарапанными, а одна из них болталась на петлях. Впрочем, Кайлус всё это заметил уже после того, как успокоился. До этого он, едва войдя в помещение заброшенного туалета и максимально быстро посмотрев по сторонам, дабы убедиться, что в помещении никого нет, резко поднял вверх ставшую горячей, словно лава, левую руку и, уже не пытаясь как-либо себя сдерживать, выпустил из него разряд молнии прямо в сторону потолка. Заодно Кайлус побелел, как мел, тогда как его глаза снова покраснели и словно налились кровью, тогда как под глазами снова появились бледно-красные подобия синяков. Наконец, Кайлус сперва резко и яростно прорычал, а затем какое-то время орал, совершенно не думая, что этот ор может привлечь внимание обитающего в помещении призрака. Второй в жизни Кайлуса мощный приступ гнева вкупе с применением разряда молнии был не такой продолжительный, как первый: уже через минуту-другую Кайлус перестал выпускать из левой руки разряд молнии и постарался успокоиться. Дабы успокоиться побыстрее и заодно остудить самого себя, своё крайне разгорячённое внутреннее состояние, он прошёл вглубь помещения, к большому белому умывальнику в виде фонтана. К этому умывальнику прилагалось несколько раковин и столь же небольших прямоугольных и вытянутых зеркал. Посмотревшись в более-менее не запылённое зеркало, Кайлус понял, что его внешность опять изменилась из-за произошедшего с ним приступа гнева. Особенно жутко теперь выглядели глаза… - Чёрт! - яростно крикнул Кайлус, поняв, что ближайшая к нему раковина не работает. - Что это было? - услышал он перепуганный девчачий голос. Посмотрев налево, Кайлус увидел весьма прозрачный, бледно-серый призрак высокой и худой девочки 14-15 лет с тёмно-каштановыми волосами, убранными в 2 видневшихся длинных хвоста, в школьной мантии с эмблемой Рэйвенкло и в круглых прозрачных очках. Если волосы имели прям чёткий тёмно-каштановый цвет, то вот лицо было бледно-серым и прозрачным. Школьная форма была различимой, как и эмблема Рэйвенкло, но не так чётко, как волосы загадочного призрака. - Ты… - сказал Кайлус, повернувшись к призраку передом и уже в какой-то степени успокоившись (по крайней мере, с призраком он заговорил спокойно). - Плакса Миртл, кажется… Вроде бы так тебя называют… - У меня вообще-то есть фамилия! - возмутился призрак девочки. - Я Миртл Уоррен! Это что, так сложно, называть меня по фамилии или хотя бы по имени?! - Как пожелаешь… Уоррен, так Уоррен, только не кричи, пожалуйста… - Кто ты такой?! Что ты тут делаешь?! И почему ты выпускаешь из левой руки разряд молнии?! Да, да, не делай вид, что этого не было - я всё видела! Даже Гриндевальд вроде как не мог выпускать из руки разряд молнии, а ты можешь! Так кто же ты? - Если я скажу, ты не станешь кричать и истерить? - А с чего мне тебе верить? Вдруг ты могущественный тёмный маг, такой же, как Гриндевальд, или, может, даже более могущественный? - Я по-честному скажу тебе, кто я, а ты по-честному не станешь кричать и истерить, хорошо? К тому моменту Кайлус уже полностью успокоился, внешность его вновь стала нормальной, а с призраком Миртл Уоррен, более известной среди учащихся Хогвартса как Плакса Миртл, он старался общаться повежливее, ведь с ней, судя по всему, пришлось бы как-то договариваться о неразглашении того, что она, судя по всему, видела. - Ну и кто ты? - спросил Кайлуса призрак Миртл Уоррен, смотря на него с недоверием. - Я Блэк… - сказал Кайлус, смотря призраку Миртл Уоррен прямо в глаза. - Кайлус Блэк… Я учусь на первом курсе Слизерина… - Блэк?! Похоже, фамилия Кайлуса насторожила призрака Уоррен, а то и напугала. - Что ж вы все так шарахаетесь от одной моей фамилии? - спросил Кайлус спокойно, но с некоторым недовольством. - Ты ведь, эмм, училась в Рэйвенкло, верно? - Ну и что? - спросил в ответ призрак Уоррен. - Если ты училась в Рэйвенкло, значит, ты умная, а если ты умная, ты должна понимать, что человека надо судить не по фамилии, а по поступкам, по характеру, не так ли, Уоррен? Это заставило собеседницу Кайлуса задуматься. - Может, и так, - сказала она неуверенно, - но ты на моих глазах выпустил из руки разряд молнии, а это наверняка особенно сильная тёмная магия… Этот твой поступок меня настораживает… - Как это произошло, я и сам понять не могу… - заявил в ответ Кайлус. - Такое со мной уже бывало… Я понятия не имею, что это такое, и почему это происходит со мной… Так странно… - Ты Блэк и, к тому же, учащийся Слизерина, а именно в Слизерине училось больше всего тёмных магов… - Я вовсе не тёмный маг, Уоррен… И в мыслях нет кому-то вредить, как-то злоупотреблять этой моей необычной способностью… - Кажется, ни один тёмный маг не мог выпускать из рук разряды молнии, а ты можешь… - Что я мог бы для тебя сделать, чтобы ты делала вид, будто не видела, как я выпускаю из руки разряд молнии? Быть может, я бы смог как-то тебе помочь, сделать что-нибудь для того, чтобы твоё, эмм, существование в виде призрака не было для тебя столь, эмм, неприятным, тягостным? Я слышал, что над тобой любит издеваться Пивз… Это правда? - Может, и правда, да только что ты сможешь сделать? На Пивза управы нет… - Ну вообще-то есть, Уоррен… Кровавый барон - факультетский призрак Слизерина… Я очень кстати в хороших отношениях с ним, и мог бы попросить его хорошенько накричать на Пивза, чтобы он не досаждал тебе… Пивз точно боится Кровавого барона, так что под его давлением он прекратит над тобой глумиться… Я бы мог поговорить с бароном и попросить его приструнить Пивза, для меня это проще простого… Я сделаю это для тебя, помогу тебе… Призрачная Уоррен была, похоже, тронута тем, что кто-то готов что-то сделать для неё, да ещё и вежливо, а не издевательски с ней общается. - Но сначала ты сделаешь то, что я скажу… - сказал Кайлус, решившись озвучить своё условие. - Сначала ты пообещаешь, что никому ничего не скажешь о том, что видела… Никто не должен узнать, что я выпустил в этом туалете разряд молнии… Пообещай, что ты никому ничего не выдашь, кто бы сюда не пришёл, и я гарантирую, что поговорю с Кровавым бароном не сегодня завтра, чтобы он унял этого бешеного Пивза… Не сомневаюсь, что барон уймёт Пивза… От тебя требуется лишь дать обещание, ну и, разумеется, соблюдать его… Полагаю, я не требую чего-то невозможного, да даже не требую, прошу… Что скажешь? Какое-то время призрачная Уоррен колебалась, но потом сказала: - Хорошо, я никому ничего не скажу… - Спасибо, Уоррен, - ответил Кайлус, - в том, что я при первой же возможности поговорю с Кровавым бароном и попрошу его унять Пивза, можешь не сомневаться… Полагаю, этот Пивз раздражает тебя не меньше, чем меня… - Да, наверно, да… И ещё, Блэк, в этом помещении одна девочка, она, кажется, твоя однокурсница, и тоже из Слизерина… Она пришла раньше тебя… - Спасибо за столь важную информацию… Девочку Кайлус нашёл быстро - она тоже стояла у большого белого умывальника, только с другой стороны, вследствие чего Кайлус не сразу её заметил. Эта девочка была напугана, но, к счастью для Кайлуса, не убежала из заброшенного женского туалета, а прижалась к одной из стен, пятясь от него с перепуганным, шокированным видом. Это была Трейси Дэвис - его однокурсница, поступившая, как и он, в Слизерин, хотя и явно не испытывавшая от этого радость. Невысокая (рост её был метр-50), а по сравнению с Кайлусом очень низкая, худая, светлая, а теперь бледная от страха, Дэвис имела аккуратно подстриженные каштановые волосы в виде причёски каре, достававшие до шеи. Каштановые брови были не слишком тонкие, но и не слишком густые, преломлялись всякий раз, когда Дэвис чему-то удивлялась. Тёмные глаза часто смотрели на окружающий мир с долей испуга, нос был прямой, губы - розовые, не слишком тонкие, но и не слишком толстые, подбородок - небольшой и плавный. Посмотрев на испуганную и, видимо, ожидавшую применения на себе какого-нибудь заклинания Дэвис, Кайлус слегка улыбнулся от того, насколько труслива и беспомощна эта его однокурсница. - «Все эти полукровки такие жалкие и пугливые…», - подумал Кайлус. - Может, как-нибудь договоримся, Дэвис? - спросил он свою однокурсницу, которая к тому моменту разве что не тряслась от страха. - Я никому ничего не скажу, обещаю, - крикнула в ответ Дэвис, - только не подходи, не подходи ко мне! - Спокойно, Дэвис, я не сделаю тебе ничего плохого… И в мыслях такого нет… Как бы ты негативно ни относилась к Слизерину и как бы сильно ты ни ныла по поводу того, что распределена ты не в Рэйвенкло… Давай-ка ты сделаешь лицо попроще и перестанешь вести себя так, словно я навёл на тебя волшебную палочку, и мы всё спокойно обсудим…