Глава 3. Смерть во льду. Часть 3

На полу валяется стекло. Длинная трость лежит на подоконнике. Окно открыто нараспашку. Там, на улице: светлая ночь, морской прибой, свежий бриз, валуны и огромные горы вдалеке. Здесь - разруха. Стул лежал на ковре, с отломанной ножкой, катерть была скинута, теперь она лежала на столе только одним уголком, пидавленным тяжёлой мраморной вазой. Картина, висящая на стене, изображающая самый простой натюрморт, была запачкана чем-то красным, а под ней валялась пустая бутылка вина. Перевернутый журнальный столик придавил собой несколько книг, из под него так же торчали исписанные листки бумаги и растекалось большое черное пятно. Сломанное гусиное перо было выброшенно к дверям - к порогу. Книжный шкаф - опрокинут. Его большая рама и несколько полок треснули, небольшое колличество книг, что он хранил - разбросанно по всей комнате. Занавезка трепещет. Порывы ветра с каждым разом все сильнее и холоднее. Очередной удар и створка окна громко ударилась об стенку. Стекло затрещало. - Черт! - Раздался вскрик. У стенки стояла небольлая кровать, с развороченным на ней бельем и покрывалом, на которой, закрыв глаза рукой, лежал, свесив одну ногу, молодой лабрадор. Снова порыв. Снова створка ударилась. - А, к черту! - Лабрадор отнял руку от лица и вскочил на ноги. Порыв, ярость, безудержный гнев на весь мир и искры из глаз - вот он. Встав в полный рост, сжав кулаки, с ненавистью смотря на окно, он прошипел снова: "К черту! ". После чего, лабрадор схватил со стола мраморную вазу и со всему размаху бросил ее в окно. Злосчастная створка, отолкнувшись от стенки, пошла назад. Ваза пришлась прямо по белой, деревянной раме. Глухой удар и треск - следущее мгновение звон разбитого стекла, сыплющегося на пол. Тонкое дерево надломилось, а верхняя петля сорвалась. Сломленная створка повисла на одной петле над пропастью, а ваза, пробив препятствие подобно пушечному ядру, улетела дальше. Ненависть... Ох, насколько же сильное это чувство. В припадке его человек способен творить невероятные вещи. Вот как сейчас Лабрадор. Однако силы, что даються ненавистью, очень скоротечны. Устойчивость одной эмоции - неконтолируемого гнева, на время оттесняющего все другие чувства, крайне скоротечно. Уже через мгновения после разрушкния окна Лабрадор пошатнулся. Он сделал шаг назад, вздрогнул и, шагнув левой ногой чутка вперед, рухнул на колени. Он уперся кулаками в пол. Опустил голову, сжал зубы. По комнате разнесся тихий всхлип. Слезы наворачивались, лились через закрытые, сдавленные мышцами веки. Тело дрожало. Медленно губы раздвинулись. Схвозь зубы прорвался тихий стон, отдалённо похожий на речь. Вместе с ним правый кулак, не спеша, поднялся и обрушился гулким ударом по ковру. Затем снова стон, более отчетливо напоминающий речь, снова удар кулаком. Потом еще раз, так, что можно было различить слова: "Вы прекрасны Я не спорю, Вы прекрасны, Я не скрою... " Зума затрясся сильнее. Он звмотал головой, снова повторив свое четверостишье. Еще раз. Громче, быстрее. Еще раз. Еще. "Вы прекрасны Я не спорю, Вы прекрасны, Я не скрою... " Ещё. "Вы прекрасны Я не спорю, Вы прекрасны, Я не скрою... " - А! Он Ударил кулаком по полу со всей силы. Вскочив, он уж было ринулся, ринулся... Куда то. Желание - налетело невероятное желание двигаться, идти, чтото делать, бежать куда-то, но это было лишь тупое, бессознательное желание. Вскочив, он почувствовал, как онемели ноги. Он снова вздрогнул, начал пятиться назад и ударился спиной об белую дверь. Тихий вздох. Слабость. Вместе с этим вздохом ушли последние силы. Лабрадор медленно сполз на пол и, согнув ноги в коленях, положил голову на них. Хотелось кричать, говорить, спорить, бить... Сил не было. Никаких. - Я... Я все для тебя делал.. Как, как ты могла отказать, ты... Ты... Снова полились слезы. Разбитое сердце стучало в груди. Сильно, громко, звучно. - Я ведь любил тебя, я ведь хотел быть с тобой, я ведь стихи... Стихи тебе писал! - Последние слова он хотел прокричать, но смог выдавить из себя только стон. - Я же любил, Скай! Любил тебя, как, как ты могла! Как...? Он продолжал сидеть. Несчастный, брошенный и обреченный. Он плакал, выл, стонал, дрожал. Он бился внутри, трепетал, падал в пропасть осознания собственного разочарования, как вдруг... Он тихо поднял голову. В глазах заблестела злоба. - Это ты... Из-за него! Изза него ты отказала мне! Я пришел, стих, цветы, а он... Он украл тебя у меня! Он влюбил тебя в себя! Нет, ты, ты... Я... Злобы в глазах становилось все больше. Измученное тело с трудом стало выполнять приказы эмоции. - Я так просто... Нет, я не простой мальчишка, нет! Я Зума! Я поэт! Я пишу, я живу, я силен! Нет! Просто так не дамся... Чейз... Ты заплатишь мне за это! Он встал на четвереньки и стал медлено ползти к перевернутому столику. Добравшись до цели он схватил карандаш и вытянул из - под столешницы помятый чистый лист. В порывае гнева и ненависти, страха и отчаяния уставшая душа породила строки. Строки, как может показаться, бессмысленные, некрасивые. Но, мог бы человек заглянуть в душу Зумы, он бы ужаснулся, какое значение поэт придавал четверостишьям, какие кровавые и беспощадные расправы представлял себе и с наслаждением, непослушной рукой выводил на бумаге слова. "Раз за разом, Разим - разом. Раз за разом, Разим - разом. Пусть образом, Пусть разумом, Пусть правилом, Пусть статусом! Раз за разом, Разим - разом. Раз за разом, Разим - разом. Пусть ломом, Пусть кормом, Пусть кинжалом, Пусть громом! Раз за разом, Разим - разом. Раз за разом, Разим вас разом!" ... - Так какая загадка, Чейзи? Скай хитро улыбнулась и положила руки на грудь овчара. Сердце Чейза забилось быстрее. Невероятное наслаждение быть рядом с ней, наслаждение необычайное. Чейз чувствовал её тепло, её улыбку, её любовь так, что совсем позабыл об обиде... На уме осталось только одно. Милый в своей наивности и прекрасный в своей горячей страстности спор. Овчар проговорил: - Горит звёздочка на небе, Светит звёздочка на землю, Красно личико сияет, Кудри дева распускает, В кудрях тех живут, Песню нам поют Приключения и веселья, И кошмары, и сомненья, Всё есть в песне той, Словно в сказке живой. А как Звёздочка погаснет, А как Солнышко потрясит Землю нашу, уплывет, Дева кудри соберёт, И со звёздочкой - на-у-тëк. Повисла тишина. Скай задумалась. - Что за дева? - Хитро улыбнувшись, спросил Чейз. Продолжение следует...