ты была бы самым красивым отродьем [Ноа]

— Осторожней, разольешь же сейчас, — Ноа поверх очков смотрит на тебя, словно учитель, поймавший ученика за списыванием. Густо краснеешь, отодвигая мутную жижу от Анны в противоположную сторону от компьютера. Сей напиток было наказано выпить в течение часа — и ни в коем случае не вылить в раковину. А жаль. — Извини, — бурчишь ты, вжимаясь в спинку кресла. Редкие часы, когда никто не доставал вопросами и задачами. Когда Донован забывала про твое существование и шла по своим делам [каким? наверное, искать новых бессмертных, чтобы препарировать. важные дела]. — Долго будешь кривиться? Выпей и перестань гипнотизировать чашку, — да уж, такта у него не занимать. — Завались, Ноа, — грубовато бросаешь в ответ, сталкиваясь с удивленным взглядом математика, — извини. — Извинения приняты, — невозмутимо кивает Ноа, снова утыкаясь носом в монитор. Ты со вздохом тянешься за чашкой и делаешь первый глоток. Мутная вода отдает горчинкой и еще каким-то странным вкусовым шлейфом, но пить можно, — не так уж и противно, верно? Ты больше себя накручивала. — Согласна, ты более противный, — хмыкаешь. — Да? — пристальный взгляд юноши заставляет неловко поерзать на стуле. Ты так отвыкла от простого человеческого общения за то время, пока находилась на самом краю, что не можешь провести правильные границы нормального общения. Хотя с Ноа никогда не было все нормальным. Вы и прежде общались только подобными язвительными фразочками — с чего бы этому меняться? — Я… эээ… — ты теряешься, не зная, что ответить. Сложившаяся ситуация кажется максимально глупой, но ничего с этим поделать не можешь. И еще как назло в комнатку заглядывает Дмитрий, заставляя вас чуть ли не подскочить.

как же вы вовремя, генерал

— Т/И? Зайди потом ко мне, — его голос звучит привычно, но Ноа готов поклясться, что интонация, с которой мужчина каждый раз проговаривает твое имя, выдаёт его с головой. Ни для кого не было секретом, что между вами что-то было. Какие-то эмоции, чувства, желания. С того самого дня, как ты оказалась в отряде, это было предрешено. Т/И и Дмитрий. Ну конечно, вы друг другу подходили, как нельзя лучше. — Можешь не утруждать себя с объяснением, — через силу выдавливает из себя Ноа, — тебе пора. — Я… — конечно же ты раскаиваешься. Раньше ваши язвительные обмены любезностями никогда не приводили к подобному. Раньше. Прикрываешь глаза на мгновение, мысленно смакуя это слово. «Раньше» все было иначе. Но это не отговорка, — извини, Ноа. Я не это имела в виду. Я… не хотела тебя обидеть. Поджимаешь нижнюю губу, с тревогой глядя на парня. Уйти сейчас было бы сущей глупостью — ты прекрасно понимаешь, что таких слов Ноа не заслужил. Протягивая руку, касаешься его запястья, тем самым почти что заставляя посмотреть на себя. Объясниться словами было слишком сложно. Этим же словом можно было охарактеризовать и ваши отношения.

сложно

— Я не хочу с тобой ссориться, — тихо произносишь ты, машинально поглаживая подушечкой пальца небольшой шрам на его руке. Ноа напрягается, но молчит, — знаю, между нами постоянно трещит какое-то напряжение, но, надеюсь, что током хоть бить не будет. — Ты током бьешь постоянно, Т/И. — Извини… — придвигаешься чуть ближе, старательно обдумывая каждое слово. Дмитрий может ждать еще хоть целый день — а может, и дольше. Неважно. Твой взгляд опускается на его губы. Случайно. Это было бы сейчас самой большой глупостью — попыткой уйти от ответа, — Анна говорила, что ты приходил каждый день и стоял под дверью. И только Донован… — Да, — коротко отвечает Ноа, не давая тебе закончить фразу, — обычно привыкаешь к току, который бьет слишком часто. — Вот как, — опираешься ладоням на его колени, замирая в паре миллиметров от лица юноши, — стало быть, Анна не соврала, что ты… Ноа порывисто прижимает пальцы к твоим губам, обрывая и без того очевидную мысль. Этот вредный математик влюблен в тебя? Замираешь, стараясь заметить хоть какое-то подтверждение этого. Ну давай же, Ноа. скажи. Хлопает дверь, снова являя на пороге генерала. Ноа вспыхивает, убирая руку с мягких губ напротив — Дмитрий ошарашенно переводит взгляд с парня на тебя и обратно.

Будто требует каких-то объяснений. Спрашивает за долгое ожидание.

— Да кот тебе под хвост! — ты вскакиваешь со стула, в два шага преодолевая расстояние до мужчины и с силой выталкивая его в коридор, — сколько можно вламываться сюда? Я тут пытаюсь… ай, черт с тобой, — дверь снова оглушительно хлопает перед самым носом генерала, четко давая понять твою позицию на данный момент. Оборачиваясь к Ноа, сдуваешь со лба мешающиеся волосы и какое-то время стоишь, прислонившись спиной к двери. — Так что ты пытаешься сделать? — его бровь насмешливо изгибается, — я не услышал. — А то ты не знаешь, — уши предательски краснеют. — Знаю, — Ноа поднимается со старенького кресла, отодвигая его в сторону, и медленно направляется к тебе. Затаив дыхание, следишь за каждым его шагом — происходящее кажется уж слишком нереальным. Но, когда этот противный математик снимает очки, теряешь последнее самообладание. Каждое его действие заставляет сердце биться, как сумасшедшее. — Ну и? — Хочу сначала послушать, что ты скажешь, — парень ухмыляется, явно испытывая твои нервы на прочность. Каков подлец. — Что-то ты опять меня начал бесить, — нараспев проговариваешь ты, делая шаг навстречу и чуть ли не утыкаясь носом в его подбородок. Ноа хитро щурится, склоняя голову. — Генерал, наверное, уже заждался, — продолжает ерничать математик, — ещё и дверью получил. — А ты так за него беспокоишься, бедненький, — треплешь юношу за щечку и тут же делаешь обманный замах. Ноа, собираясь парировать удар, выставляет вперед руку, и тут же получает оплеуху, за которой следует короткий поцелуй в губы, — будь я отродьем... — Ты была бы самым красивым отродьем, — обхватив ладонями твои щеки, шепчет Ноа прежде, чем поцеловать.