80 . Исповедь перед смертью.

      Кто ж знал, что география острова такая… Небольшие побережья лишь в парочке мест. А если быть точнее — только в четырёх, со всех сторон света. Ева на всякий случай дважды его обошла, изучая ландшафт.              Один порт был под охраной, и ещё три, видимо, для остальных.              Тот, что под охраной, Еве хоть и приглянулся, но пока она не спешила его осматривать. Выбрала место, которое никак нельзя было назвать портом или побережьем — пространство между скал, складывавшееся в некое подобие пещерки. Выглядело ненадёжно, зато если придётся резко сваливать — в самый раз.              До рассвета она успела пройтись лишь по половине города, изучая его. Было тихо. Даже как-то слишком. Ни ночных пьяниц, ни подозрительных личностей, спешащих куда-то. Лишь чёрная кошка.              Всё же была стража на своих постах, которая нет-нет да перекидывалась в карты и обсуждала горячих женщин. Так Ева узнала, что на этом острове за измену женщина могла убить мужа — и её не осудят.              Ей уже тут начинало нравиться.              Когда наступило утро, то в определённый час, как по будильнику, улицы стали заполняться людьми. И не только. Живые игрушки удивили ушастую. Но ещё сильнее её поразило то, что от некоторых игрушек в разной степени пахло человечиной. Не то чтобы они были измазаны в чём-то… Скорее, сами когда-то являлись людьми. Это её смутило.              Но город жил, танцевал и пел. Дети играли с игрушками, бегая друг за другом и весело проводя время. Ушастая и при свете дня продолжила гулять в форме кошки. Причём другие, «настоящие» семейства кошачьих, избегали её. Хотя раньше такого за собой она не замечала. Видимо, что-то изменилось в ней. Может, запах — ибо маленькие пушистики убегали, учуяв, а не увидев её.              Она продолжила гулять. Обошла Колизей. И внутри, и снаружи. Увидела, в каких условиях содержатся люди, участвующие — или, правильнее сказать, заключённые — в этом самом Колизее. Все они пахли по-разному. Кого-то прямо так и хотелось вспороть, а другие пахли так, что Ева подолгу сидела рядом с ними, получала поглаживания и отдавала им немного сил, не понимая, почему такие люди были тут взаперти.              Как бы ей ни хотелось их освободить, она была тут с иной целью. Ева направилась к замку. По классике, он возвышался в центре острова. Пришлось прибиться к страже на пару часов, а потом, когда начиналась пересменка, попытаться пройти с ними в подъёмник.              Её выставили.              Она сидела на каменной оградке и взглядом провожала кабинку. Лестниц или чего-то подобного она не нашла. Поэтому под ночь она просто нагло улеглась на крыше подъёмника и ждала своего «рейса». Металлическая крыша грелась на солнышке и почти разморила её.              Но в замок она попала. Был только закат, поэтому у неё ещё было немного времени побродить по замку в тени. Мимо неё бегали стражники с перепуганными лицами. Поначалу она думала, что что-то случилось, но потом увидела что.              В одной из комнат был пышный ужин.              Донкихот Дофламинго и его так называемая семья. Вот теперь она могла унюхать их запахи. Но они перемешивались между собой, и было трудно понять, кто из них как пахнет. Правда, вот сам Дофламинго выделялся запахом перьев и старой власти.              Они обсуждали последние дела, заказы, людей, которых стоит убрать в будущем.              Как неосторожно.              Прогулявшись по замку и изучив его по возможности, она нашла спальню Дофламинго. Но зашла через окно, выпрыгнув из коридора этажом выше. Ладно, парой этажей выше.              Погода на острове была летней, поэтому окна представляли собой округлённые арки с тоненькими рамами. Его окно было открыто.              Первое, что она увидела, сидя на его подоконнике, — занавески, шёлковые и полупрозрачные, дорогие. Сама комната была огромная, собственно, как и сам Донкихот. Когда она осмотрела тёмную комнату мужчины, то всё же спрыгнула на пол, подходя к его постели. У самой кровати превратилась в человеческий облик и присела на край.              Он не отреагировал. Его сердце также мирно билось, давая девушке понять, что он спит. Его рука закрывала верхнюю часть лица, сам мужчина спал на спине. Одно колено согнуто, а тонкое одеяло прикрывало его бёдра. Она надеялась, что он хотя бы в штанах.              Она подняла руку, думая коснуться его, но в последний момент передумала. Будить голосом было разумно, но не интересно. Ей хотелось посмотреть, что произойдёт, когда он поймёт, что к нему так легко пробрались. Она взяла одеяло и укрыла его грудь. Благо, штаны на нём всё же были.              Он резко убрал руку, и она увидела его глаза. Разъярённые светло-серые глаза уставились на неё. Она улыбнулась. Он нахмурился. Затем она почувствовала давление на своей шее. Видимо, те самые нити, о которых ей говорили.              — Разбудила? — спросила она с улыбкой, игнорируя давление на шее.              Он резко поднял брови.              —Фу-фу-фу, — сразу засмеялся он, роняя голову обратно на подушку и прикрывая глаза рукой.              — Боже, в живую это звучит ещё забавнее, — Ева прикрыла ладонью рот и отвернулась к окну. Её плечи содрогались в беззвучном смехе.              Не долго.              Всего секунда — и она уже лежала в его постели, подогретой его телом, а он нависал сверху, прижимая её руки.              — Интересное приветствие, — она была удивлена. Он был больше её в несколько раз. А на лице уже были похожие очки, как на улитках, по которым она с ним говорила. Когда только успел?              — Так ты жива, — улыбнулся он. Теперь за очками сложно было понять, куда он конкретно смотрит.              — Это с какой стороны посмотреть, — парировала она, невесело усмехаясь. Судя по всему, он её знал. Было интересно, насколько.              — Как ты выжила? Я сам видел, как ты вырвала своё сердце, — он провёл рукой, расстёгивая её куртку и оттягивая майку, но не увидел и следа.              — Как-то ты быстро, — прокомментировала она его действия. Но страшно ей не было. Было интересно.              — Я задал тебе вопрос, — напомнил он ей, приближаясь к её лицу всё с той же ухмылкой.              — Это было не моё решение… выжить, — ответила она ему. Судя по тому, как сократились мышцы его лица, он прищурился.              — Я так и не услышал ответа, — повторил он.              Ева прикрыла глаза и вздохнула.              — Есть такой пират… Хирург Смерти, — на этом имени руки мужчины сжались сильнее. Она прищурилась на эту его реакцию. — Ты его знаешь?              — Малыш Ло, — сказал он, и Ева напряглась. Он усмехнулся её реакции.              — Если вы знакомы, то я, пожалуй, пойду. Не хочу снова оказаться на его столе, — ей нужно было дать понять мужчине, что она не питает к хирургу симпатий. Она нахмурилась, медленно переводя взгляд в сторону окна.              — Фу-фу-фу… — она не ожидала, что он так засмеётся, и сама улыбнулась, обнажая клыки, и, слегка вздрагивая, начала смеяться.              — Очень жаль, что ты с ним, — вздохнула она.              — О-о-о, ты ошибаешься, — усмехнулся он и отстранился, садясь на кровати.              Она для приличия потёрла места, где он её держал, и села следом, хмурясь и дёргая головой в немом вопросе.              — Не переживай, я не отдам тебя ему. Фу-фу-фу, — он снова засмеялся, и Ева прикрыла рот, стараясь сдержать смешки. — Как ты пробралась сюда?              — Ты пахнешь перьями, которые носишь, и спишь с открытым окном. Это было несложно, — она вальяжно оперлась на руки. Приходилось сильно задирать голову, чтобы смотреть на его лицо.              — Ты забралась по отвесной стене? В спальню мужчины, пока он спал? — его голос стал тише. Он не двигался, но улыбка всё ещё сияла на его лице.              Ева поднялась с кровати — о, ей нужно было перекурить. Она достала сигарету, показывая её мужчине, и, когда он махнул рукой, ложась обратно, она села на подоконник и закурила. Так, в случае чего, она сможет сбежать.              — Четырьмя этажами выше — общий коридор, — ответила она, улыбаясь.              — Ты ведь и так фруктовик. Зачем тебе фрукт брата? — Джокер решил поиграть в наступление.              — Я минк, не фруктовик, — она затянулась, чуть вальяжнее располагаясь на подоконнике. — Он был моей семьёй. Пожалуй, это всё, что от неё осталось.              — А также тот мальчишка в соломенной шляпе? Ты ведь в его команде, — продолжал спрашивать мужчина.              — Это допрос? — Еве стоило это сказать. Если она покорно будет отвечать на все его вопросы, это будет казаться странным. Наверное.              — Считай это собеседованием, — улыбнулся Джокер.              — А ты предлагаешь мне работу? — она приподняла брови в притворном удивлении.              — Ты сама говорила, что тебе скучно. Ты бы не приехала сюда за день, сбежав с собственной свадьбы, — немного злорадно проговорил Джокер, глядя теперь на искренне удивлённое лицо девушки.              Свадьба? Неужели Марко растрындел это, и теперь ищейки Джокера сразу передали ему информацию?              — Интересно, — она сощурилась, выдыхая дым в сторону, но тот всё равно оставался и клубился в комнате.              — Неужели с Фениксом так скучно? — мужчина ухмыльнулся, вставая с кровати. Он медленно подходил к девушке, пока она думала над ответом.              — Сидеть на жопе ровно — не моё, — честно ответила она, наблюдая, как мужчина забирает её сигарету и затягивается.              — Никогда не понимал, как вы это курите, — он сдержанно кашлянул и вернул сигарету прямо в рот ушастой. Ещё пару месяцев назад она бы выплюнула и помыла бы рот с мылом. Но сейчас было всё равно.              — И не стоит начинать, — в итоге посмеялась девушка. — У меня уже шея болит, голову на тебя задирать, — с улыбкой проговорила ушастая, и мужчина облокотился плечом о стену рядом с окном, чуть опускаясь, чтобы быть с ней на одном уровне.              — Ты не похожа на убийцу, — мужчина спокойно стоял и наблюдал за ней.              — А ты — латентный маньяк, — улыбнулась Ева, но её глаза не выражали почти ничего. Джокер хмыкнул. Они пялились друг на друга, пока Ева курила.              — Идём, — сказал он, когда Ева затушила сигарету об уличную часть стены и выкинула бычок на улицу. — Познакомлю тебя с Клеком.              — Я бы предпочла оставаться в тени. Лишние знакомства мне ни к чему, — ей не хотелось уходить с безопасного подоконника. Она не знала, что он задумал.              — Поверь… — он снова повернулся к ней, замедляя шаг. — С ним ты ненадолго познакомишься, — улыбнулся он и, подойдя к внушительным дверям, распахнул их.              — Молодой господин? — стражники тут же поприветствовали его.              — Прогуляемся, — коротко бросил он и обернулся к подоконнику, но там уже никого не было. Только он подумал, что она сбежала, как его ноги коснулось что-то мягкое. Он опустил взгляд и заметил, как перед ним, сделав пару шагов, останавливается маленькая чёрная кошка. Когда она повернулась, и он увидел её глаза — те самые, зелёные и слишком умные для животного, — то понял, что это она. — Фу-фу-фу, — вырвалось у него, и когда кошка дёрнула хвостом и отвернулась, он лишь утвердился в своих мыслях.              Они прошли по коридору, несколько раз свернув, и пришли к лестнице. Ева почувствовала, что ближайшее пространство без людей, и превратилась обратно, вышагивая по ступенькам.              — Не знал, что минки так умеют, — бросил мужчина, следуя за девушкой. Хотя это он вёл её, но она шагала так бесшумно, что на какой-то момент ему казалось, будто она — галлюцинация. Очередная.              — Мы разные, — пожав плечами, ответила она. Пройдя ещё один пролёт, она почувствовала руки на талии, и затем её усадили на плечо. — Я теперь попугай?              — Фу-фу-фу, — посмеялся мужчина, и девушка вслед за ним. Он решил не отвечать. Её вес на его плече — единственное, что убеждало его в трезвом уме сейчас. Это успокаивало.              Они спустились в подвал, и Джокер почувствовал, как её рука сжимается на его плече. Посмотрев на её лицо, он ожидал увидеть страх, но вместо этого встретился с оскалом и узкими глазами-щелочками. Он усмехнулся.              — Ты сильно помогла мне, но есть у меня один парень, что всё не хочет признаваться в содеянном, — проговорил мужчина.              — И что ты хочешь? — Ева сама не заметила, как ласково промурлыкала эти слова, отчего мужчина покрылся мурашками.              — Хочу посмотреть на тебя вживую, — пояснил он, останавливаясь у одной из клеток.              Ева чувствовала запах каждого заключённого. Сплошь — удобрения для земли, не более. Недостойные жизни.              Если говорить о запахах, то Ева очень долго не могла понять запах самого Донкихота. От него пахло ложью, жаждой власти и… сожалением. Последнее она не понимала. О чём он мог сожалеть?              — Приве-е-ет, — она прошла сквозь решётку в виде кошки и поздоровалась с заключённым. — Как твои дела? — она уселась перед ним, вздрагивая хвостом от предвкушения.              — Говорящая кошка… — в шоке простонал парень. Он выглядел молодым, но ещё не выросшим. Редкая бородка давала понять, что его долго держат тут.              — Где? — ушастая закрутила головой, издеваясь.              — Видимо, совсем крыша поехала, — парень ударился головой об стену.              Джокер стоял в тени, опираясь на стену и наблюдая за представлением.              — А, так ты обо мне? Дорогой, я не кошка. Я — твоя смерть, — тихо, мурлыча каждое слово, прошептала Ева, взбираясь ему на колени, давая понять, что она тут.              — Ты убьёшь меня? — парень хмыкнул. Какая маленькая кошка могла навредить ему.              — Дорогой… — она постаралась сделать голос нежным. — Ты не понял? Ты уже мёртв, — она вздохнула, а мужчина вздрогнул. — Я лишь пришла проводить тебя и дать упокоение, — она ласково упёрлась головой в его грудь.              — Упокоение? — переспросил парень, не понимая, что происходит. Его сердце будто не билось вовсе. По всему телу расплылось такое спокойствие, и он прикрыл глаза.              — Ты ведь ни о чём не сожалеешь? Ты готов? — серьёзнее спросила она, но не забывала мурлыкать.              — Да, я готов. Я не сожалею о том, что сделал, — ответил мужчина с улыбкой, не открывая глаз.              — Ты так доволен собой. Позволь же узнать — чем? — вновь она подводит его к нужному ей ответу. Точнее, не ей. А человеку, что стоит за её спиной и пристально наблюдает.              — Я сдал его. Я всё о нём рассказал другу из Дозора. Теперь Клинтон точно получит звание капитана, — парень усмехнулся. — Он давно этого заслуживал.              Ева молча перевела взгляд во тьму, где она прекрасно видела улыбку Джокера. Он ей кивнул.              — Так ты предал, — грубым, лишённым всякой нежности голосом проговорила Ева, возвращаясь к парню. Её трясло от этого слова. Оно стало личным триггером её сознания.              — Что? — парень резко открыл глаза, смотря уже не на маленькую кошечку, а на клыки пантеры. Она в разы превышала его самого по размерам.              Ева откусила ему сначала одну ногу, отчего тот начал истошно вопить. Затем выцарапала глаза и успокоилась, наблюдая, как жизнь покидает его тело.              — Так оставишь? — Джокер удивлённо глянул на девушку, что вышла из клетки тем же путём, уже в человеческом облике.              — Вот, давай только не учи меня, как убивать, ладно? — недовольно буркнула она, снова доставая сигарету. В этот раз она не спрашивала разрешения.              — Фу-фу-фу, — Джокер покрутил головой, поражаясь её наглости. Она снова посмеялась с его смеха. Вот только сейчас её лицо было в крови, а глаза блестели в темноте темницы не хуже её клыков, выглядывающих из-за окровавленных губ.              Ева нашла какую-то тряпку и, понюхав её, принялась вытирать лицо, чтобы губы не слипались от вязкой, мерзкой крови. Пару раз сплюнув, она взошла на первую ступень лестницы, оставляя за собой тёмную клетку с воплями и молчаливого сопровождающего.              — Ты так и не ответила по поводу своей команды, — напомнил Джокер, вновь следуя за девушкой. Она шла так же тихо, лишь периодически сплёвывая кровь в тряпку.              — Меня предали, пытали, я сбежала, — быстро проговорила Ева, делая вид, что не горит желанием это объяснять. — Сейчас я одна и просто…              Она замолчала и остановилась. Сама не понимая почему, она всерьёз почувствовала себя одинокой. А ведь она тут, с врагом, совершенно одна. Тут нет братьев, нет Марко, нет никого, кто бы её знал настоящей.              — Мне просто надо знать, могу ли я тебе доверять, — проговорил Джокер, одёргивая руку от её плеча, так и не коснувшись. Она повернулась и оскалилась в улыбке — резкой, лишённой всякой теплоты.              — Это я и сама скажу, что не стоит, — проговорив это, она спокойно повернулась, чтобы идти дальше.              Она корила себя за эту брошенную фразу. Но доверять…              — Я не доверяю тебе, — поправилась она, не поворачиваясь. — Ты — мне. — Доведя наконец-то лицо до относительной чистоты, она скинула тряпку прямо тут, на ступеньку. — Хотя развлекаться ты умеешь, ничего не скажу, — Ева хмыкнула, продолжая подниматься. Пожалуй, если её работа будет заключаться в пытках по приказу, то это даже неплохо. Только вот как ей добыть нужную ему информацию?              С первого взгляда она поняла, что воткнуть в него коготь — убьёт. Сраные нити. Она почти не чувствовала их на своей коже, но тот факт, что они, словно лезвия, могли отрезать плоть, ставил её в тупик. Не было страха. Было разочарование. Не в своих силах… Теперь она перестала сомневаться в них, теперь она считала всё это просто неудачной картой на столе. Видимо, месяц на острове азартных игр не прошёл бесследно.              — Фу-фу-фу, — его смех заставил все мысли рухнуть, а её — вновь остановиться. Почему ей было так смешно каждый раз?              — Я тут серьёзные вещи говорю пытаюсь, — хотела вспылить она, но улыбка сама собой появилась на её лице.              — Феникса ты также охмурила? — спросил он, нависая над ушастой с лестницы ниже.              — Феникса? — она не совсем понимала, почему он использовал слово «также». — Его силы мне очень помогли, конечно. Но я бы не могла связать свою жизнь с ним. — Это была правда. Как бы хорошо ей ни было с Марко, их дороги пересекались слишком случайно. У него был дом, остров и люди, которых он защищал, возглавлял. А у неё был план Ло, которому она следовала, внося свои сумбурные правки. — Если тебя интересует, что в моём сердце… — она вновь посмотрела ему в лицо. Он улыбался лишь уголками рта. — …то там — дыра.              Она повернулась к нему спиной, не желая больше видеть его выражения. Ноги понесли её дальше по лестнице. — Кровоточащая, гниющая дыра, которая будет терзать меня, мою душу и мысли, пока…              Она замолчала. Пока не забудет? Пока не простит? Или пока не умрёт? Она не знала, как правильно описать это чувство внутри.              — Я тебя понимаю, — он сказал это слишком тихо. Но она услышала. Услышала и то раскаяние, с которым он это говорил.              Этот разговор казался слишком тяжёлым и слишком лёгким одновременно. Она не понимала, кого видит перед собой, когда снова повернулась к нему. Почему он такой… грустный? И почему ей не всё равно?              — Тебе стоит отмыться, — проговорил он, обходя её на лестнице и идя вперёд.              — Это ни к чему, — хотела возразить Ева, но вновь его рука усадила её на плечо.              — Я не позволю этой грязи попасть в мою спальню, — сказал он, и они вышли на каком-то промежуточном этаже. До нужного им следовало пройти ещё пару пролётов.              Он собирался тащить её снова в свою спальню. Это было странно. Очень. Еве захотелось снова закурить — будто это даст ей ответ, зачем.              Джокер зашёл в какую-то другую комнату и, пройдя пару шагов, открыл дверь в ванную, после чего поставил девушку на пол и облокотился на дверной косяк, загораживая выход.              — И зачем же мне в твою спальню? Я думала, у нас сугубо рабочие отношения, — она стала снимать куртку и кинула её в раковину, отстирывая воротник. Противнее всего было то, что кровь забилась между зубчиками молнии. Цыкнув, она принялась вымывать её.              — Есть одна идейка, что тебе поручить, — он не отвлекаясь следил за её действиями. Он не видел и толики страха в ней перед собой. Ему даже казалось, будто ей плевать на него. Это задевало его самолюбие, но тем не менее привлекало внимание к этой странной личности.              Девушка-минк, как-то связанная с мальчишкой Ло. Хотелось бы верить, что через неё он сможет выйти на этого паршивца и заполучить то, что тот украл. Но её реакция на Хирурга Смерти была неоднозначна. Она боялась в тот момент, когда говорила о нём. Но не боялась говорить с ним, с Джокером. Неужели этот паршивец так вырос, что вселяет в людей страх куда больший, чем он сам? Эта мысль ему не нравилась.              — Смотря кто заказчик, — голос девушки вернул его взгляд на её лицо. Пока он думал, Ева успела умыться и смыть с себя кровь. Она стояла в одних штанах, а грудь была прикрыта полотенцем. Видимо, он так задумался, что пропустил момент, когда ушастая разделась перед ним. — Мне было бы удобнее работать на призрачного Джокера, нежели на официальную личность Донкихота Дофламинго, — пояснила она.              — С утра объясню, — он потёр переносицу, понимая, что день и так был не сахарным. А теперь ещё и эта девушка… Он не жалел, что позвал её, но жалел, что она такая… ночная. Неудобная, непредсказуемая, со своей собственной тьмой внутри.              — Спокойной ночи, — кивнула она, скидывая полотенце и тут же накидывая ещё влажную майку. Захватив мокрую куртку, она закинула её на плечо, двигаясь к двери. Она прошла мимо мужчины, намереваясь дойти до кровати и сделать вид, будто ложится спать, хотя сон был последним, чего ей сейчас хотелось.              Пока она шла до кровати, она вслушивалась в каждый шаг, который издавал Джокер, направляясь к двери. В его поступи не было ни спешки, ни неуверенности — лишь размеренный, властный ритм, отдававшийся эхом в каменных стенах. Когда дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком, она выдохнула, и будто внутри что-то рухнуло. Как и она сама — плюхнулась на кровать, не в силах больше держать спину прямой.              Приятная, прохладная ткань прилегала к рукам и лицу, напоминая о своей непозволительной дороговизне. И о том, что она снова может всё потерять в одно мгновение. Она улыбнулась — чисто, искренне, почти счастливо. Игра со смертью, как она и ожидала, заставляла чувствовать себя живой. Каждый вздох, каждое биение сердца обретало вес и остроту. Эта опасность, этот лезвийный край, на котором она балансировала, напоминал ей, что теперь каждое её слово, каждый взгляд отгораживают её от момента, когда невидимые нити холодно и беззвучно отделят её голову от плеч.              И в этом не было ужаса. Была лишь ясность, кристальная и ледяная. Она была жива, пока играла. И это было всё, что имело значение.