Глава 26. Время признаний

Murk- Fly Dying

Зима в этом году началась слишком рано. Снег кружил в воздухе, создавая вокруг него призрачную завесу. Драко торопливо шагал, его пальто развевалось за спиной, словно чёрный плащ тени. Он двигался вдоль стены «Трёх мётел», направляясь от чёрного хода, где меньше шансов быть замеченным. В голове крутились мысли о том, как важно скорее покинуть это место, следуя плану. —«Всё сделано», — думал он, вспоминая, как передал пакет ничего не подозревающей Кэти Белл. Империус надёжно скрыл его следы, но внутри что-то неприятно скребло. Он убеждал себя, что это необходимо, что он выполняет свой долг. Каждый шаг отдавался в его груди тяжёлым эхом. Уже несколько месяцев его душа была охвачена пламенем гнева. Этот огонь пожирал его изнутри, превращая в существо, полное яда и ненависти. Его жизнь, когда-то такая упорядоченная и предсказуемая, превратилась в хаос, и он не знал, как вернуть всё назад. Вместо того чтобы бороться со своими демонами, он выплёскивал злость на окружающих. В его памяти всплывали образы: друзья, учителя и студенты — все становились жертвами его ядовитого языка. Но больше всего доставалось ей — Гермионе Грейнджер. Каждый раз, когда он видел её, его сердце начинало биться чаще, а в груди разливалось странное, противоречивое чувство. Особенно его забавляло выражение её лица, когда она видела его с Паркинсон, единственное, что сейчас могло доставлять ему удовольствие. Пэнси была просто инструментом, способом заставить Грейнджер страдать. Он старался держаться от Паркинсон на расстоянии, не позволяя себе даже лёгкого прикосновения, если рядом не было той, чьё внимание он так отчаянно пытался привлечь. Вспоминать тот день, когда он очнулся на кушетке в кабинете Снейпа, было невыносимо больно. Все воспоминания, которые она заставила его забыть, нахлынули волной, заставив его душу кровоточить. Её поступок, её решение стереть их общие моменты — всё это до сих пор жгло его изнутри. Снег продолжал падать, укрывая его следы, словно пытаясь скрыть его боль и страдания от всего мира. Но от самого себя спрятаться было невозможно. Драко знал, что его чувства к Грейнджер никогда не исчезнут, как бы он ни пытался их подавить. И это знание делало его ещё более злым и несчастным. Он ускорил шаг, направляясь к замку. Внутри него бушевала буря эмоций, и он не знал, как с ними справиться. Гнев, боль, любовь, долг — всё это смешалось в ядовитый коктейль, отравляющий его душу. — «План работает. Скоро всё закончится», — но даже эти мысли не могли заглушить ту часть его души, которая кричала о неправильности происходящего. Внезапно впереди показались знакомые фигуры. Блейз, Тео и Дафна. Их смех и оживлённая беседа доносились до него, но Драко замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Он не был готов встретиться с ними сейчас, не был готов смотреть в глаза друзьям, зная, какие тайны его гложут. —«Только не сейчас», — пронеслось в его голове, но отступать было поздно. Они уже заметили его. — Драко! — воскликнула Дафна, её голос звучал тепло и искренне. — Куда так спешишь? Он остановился. — Привет, — голос прозвучал хрипло, и Драко прочистил горло.  Блейз окинул его внимательным взглядом: — Ты в порядке? — в его тоне можно было услышать беспокойство.  Драко пожал плечами, избегая смотреть в глаза друзьям. — Всё нормально.  Тео шагнул ближе, его рука непроизвольно коснулась предплечья. Драко заметил это движение и внутри что-то сжалось. Он знал, что чувствует его друг. Знал, каково это — носить метку. — Мы можем поговорить? — тихо произнёс Тео.  Дафна подошла ближе, её рука нежно обхватила ладонь Тео. В этом простом жесте было столько тепла, столько искренней заботы, что у Драко защемило сердце. Он знал, что между ними происходит, видел, как они смотрят друг на друга, как поддерживают друг друга даже в самые тёмные времена. Отведя взгляд, Драко уставился на кружащиеся в воздухе снежинки. Они падали на его плечи, таяли, оставляя холодные капли на пальто. Он был искренне рад за Тео — после той ужасной ночи, когда Тёмный Лорд провёл свою «инициацию», его друг нашёл в себе силы жить дальше. И рядом с ним была Дафна — единственная, кто знал всю правду, кто не отвернулся, кто продолжал поддерживать, несмотря ни на что. — «Как же ему повезло», — подумал Драко, чувствуя острый укол зависти. — «У него есть она, та, кто разделяет его бремя». Он помнил, как Тео рассказывал ему о своих чувствах к Дафне, как боялся признаться ей во всём. А теперь они стояли здесь, держась за руки, словно две половины одного целого. Драко сжал кулаки, пряча руки в карманы пальто. Он не мог позволить себе такую роскошь — быть открытым, делиться своими страхами и болью. Его бремя было слишком тяжёлым, его тайны — слишком опасными. «Я не могу быть таким же открытым, как они», — пронеслось в его голове. — «У меня нет права на слабость». Но глядя на эту пару, он не мог не завидовать их счастью. Это было то, чего ему так отчаянно не хватало — человека, который бы понимал его без слов, который бы разделил его ношу. Блейз нахмурился, видя задумчивый вид Драко. — С каких пор мы стали чужими? — его голос звучал резко. — Мы же друзья, чёрт возьми! Драко сжал кулаки. Он знал, что поступает неправильно, отталкивая их. — Мне нужно идти, — пробормотал он, отворачиваясь.  Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к замку, чувствуя, как взгляды друзей прожигают ему спину. Снег продолжал падать, укрывая следы его одиночества. Внутри него бушевала буря противоречивых чувств. С одной стороны, он жаждал поддержки, жаждал разделить свою ношу с теми, кому доверял. С другой — страх и чувство вины сковывали его, заставляя бежать от единственных людей, которые могли бы помочь. Снежинки плавно пролетали перед его лицом, будто замедляясь, превратившись в тягучую патоку. Пронзительный женский крик разорвал морозную тишину, эхом отразившись от голых ветвей деревьев и каменных стен замка. Драко замер, его сердце пропустило удар, а затем заколотилось с удвоенной силой. Резко обернувшись, он увидел, как Дафна, Тео и Блейз уже мчались к месту происшествия. Но он действовал иначе — быстрым, отточенным движением наложил на себя дезиллюминационные чары. Медленно, почти бесшумно, стараясь не оставлять следов на пушистом снегу, он двинулся в сторону крика, прячась за деревьями, держась на безопасном расстоянии. То, что предстало перед его глазами, заставило внутренности сжаться в ледяной комок. Кэти Бэлл корчилась на заснеженной земле, её тело извивалось в жутких конвульсиях. Невидимая сила подбрасывала её в воздух, словно тряпичную куклу, а она кричала, раздирая горло. Вокруг собралась толпа учеников. Среди них Драко разглядел своих друзей — и их… Поттера, Уизли и Грейнджер. Холодный пот стекал по спине Драко, пропитывая рубашку. Тошнотворное чувство вины сдавило грудь. Это он виноват. Он использовал Кэти, превратил её в пешку в своей игре, и теперь она расплачивалась за его преступление. — «Мерлин, что я наделал?» — эта мысль билась в его голове, как птица в клетке. Он хотел броситься к ней, помочь, но не мог — его появление могло раскрыть всё. Он стоял невидимый, парализованный чувством вины и ужасом от содеянного. Его руки дрожали, а в горле застрял ком размером с наргл. Он хотел закричать, но не мог издать ни звука. Перед глазами стояла картина: он передаёт тот злосчастный пакет ничего не подозревающей Кэти, шепчет заклинание Империус… — «Это моя вина», — пульсировала мысль в сознании. — «Я должен был остановиться. Должен был найти другой способ. Но теперь…» Теперь было слишком поздно. Кэти страдала из-за его действий, а он мог только наблюдать, скрытый дезиллюминационными чарами, чувствуя, как его душа разрывается на части от осознания собственной причастности к этому кошмару. Все внимание Драко было приковано к корчащейся от боли Кэти, когда краем глаза он заметил движение.  Гермиона.  Она приближалась к проклятому ожерелью, держа палочку наготове. Её лицо выражало решительность и любопытство. Ненависть и обида на неё была сильна, но сейчас, глядя, как она подходит всё ближе к смертельному артефакту, он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Страх. Чистый, незамутнённый страх за неё. Её пальцы были готовы коснутся проклятой вещи. Драко видел, как она зачарованно смотрит на украшение, словно оно обладало какой-то магической силой притяжения. —«Нет!» — мысленно закричал он, не в силах произнести это вслух. Не думая о последствиях, не заботясь о своём прикрытии, он вскинул палочку. Дезиллюминационные чары всё ещё действовали, но сейчас это казалось неважным. Простым движением он заставил ожерелье скользнуть по снегу в сторону, подальше от протянутой руки Гермионы. Она замерла, резко подняла голову, сканируя взглядом собравшихся студентов. Её глаза скользили по лицам, и вдруг… Её взгляд остановился там, где стоял он. Словно она могла видеть сквозь чары. Словно чувствовала его присутствие. Их глаза встретились, и на мгновение время остановилось. Он увидел в её взгляде столько всего: подозрение, тревогу, что-то похожее на узнавание. —«Она знает», — промелькнула паническая мысль.  Но тут появился Хагрид, его массивная фигура заслонила обзор, и момент был упущен. Драко медленно выдохнул, чувствуя, как пот стекает по лбу. Его сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее. Он стоял в тени, невидимый для остальных, и неотрывно следил за массивной фигурой Хагрида, который бережно нёс Кэти Белл к замку. Её бледное, искажённое болью лицо словно отпечаталось в его сознании навсегда. Драко чувствовал, как тяжесть ответственности давит на плечи, словно сотня тонн камня. Его план, казавшийся таким необходимым, обернулся кошмаром. Он использовал невинную девушку, превратил её в пешку в чужой игре, и теперь она страдала из-за его действий. —«Я не хотел этого», — эта мысль билась в его голове, словно пойманная птица. — «Но разве у меня был выбор?» Внутренний конфликт разрывал его на части. С одной стороны — страх стать убийцей, с другой — долг перед матерью, которая была для него дороже собственной жизни. Самый страшный кошмар воплотился в реальность — он мог стать причиной чей-то погибели. Мысль об этом выворачивала душу наизнанку. Драко всегда боялся переступить эту черту, боялся стать тем, кто лишит кого-то жизни. Но разве не этого он хотел достичь, подбросив проклятое ожерелье? — «Я должен был защитить маму», — эта мысль противостояла другой: «Но какой ценой?» Он видел перед собой не просто Кэти Белл — он видел себя, своё отражение в зеркале последствий собственных решений. Его руки до сих пор дрожали, хотя он старался сдерживать свои эмоции. Он чувствовал, как внутри что-то надламывается, как рушатся его представления о себе. Драко знал, что не сможет забыть этот день. Знал, что образ страдающей Кэти будет преследовать его до конца жизни. Но больше всего его пугало осознание того, что он стал частью этого кошмара ради спасения матери. Он отвернулся от процессии, направляющейся к замку, и побрёл прочь, погружаясь всё глубже в тень. Его шаги были тяжёлыми, словно он нёс на плечах весь мир. Потому что в этот момент он нёс на себе бремя выбора между долгом и совестью, между спасением матери и гибелью невинной девушки. Вопросы без ответов терзали его душу, пока он шёл, погружаясь в собственные мысли и страхи.

***

В кабинете Макгонагалл царила напряжённая атмосфера. Гермиона стояла между Гарри и Роном, чувствуя, как нервно постукивает каблуком о каменный пол. Снейп, склонившись над ожерельем, методично направлял палочку в разные стороны, словно пытаясь раскрыть все его тайны. Лианна, бледная и встревоженная подруга Кэти, стояла у двери, теребя край своей мантии. Её голос дрожал, когда она отвечала на вопросы. — Мисс Бэлл повезло, что она коснулась этого ожерелья через перчатки, — произнёс Снейп, не отрывая взгляда от артефакта. — Это спасло ей жизнь. — Вы не видели, кто дал ей это ожерелье? — спросил он, наконец, обращаясь к Лианне. — Нет, — ответила девушка, нервно сглотнув. — Кэти говорила, что должна была доставить его в замок. — А для кого, она не упоминала? — допытывался Снейп. — Для профессора Дамблдора, — тихо произнесла Лианна, опустив глаза. Макгонагалл кивнула и отпустила девушку. Когда дверь за Лианной закрылась, она перевела взгляд на троицу.  — Малфой! — резко выпалил Гарри, его голос дрожал от напряжения. — Я уверен, что он замешан в этом! Сердце Гермионы пропустило удар, словно кто-то невидимый сжал его ледяной рукой. Перед глазами вспыхнули воспоминания: заснеженная тропа, её рука словно зачарованная, тянущаяся к тёмной силе проклятого ожерелья, и этот голос в её сознании — голос Драко, кричащий «Нет!». Она отчётливо помнила, как артефакт сдвинулся по снегу, управляемый невидимой силой. «Драко», — эхом отозвалось в её сознании. Она чувствовала его присутствие там, среди деревьев. Чувствовала его страх и вину,которые буквально витали в воздухе. Гермиона хотела заговорить, защитить его,объяснить необъяснимое, но слова застряли в горле. Она знала, что её попытки оправдать Малфоя будут восприняты как безумие. — Это серьёзное обвинение, мистер Поттер,— холодно произнёс Снейп, не отрывая взгляда от ожерелья. — У вас есть доказательства? — Нет, но… — начал было Гарри. — Тогда я не вижу смысла продолжать этот разговор, — оборвал его Снейп. Он быстро завернул ожерелье в обёртку и, не проронив больше ни слова, покинул кабинет. Гермиона вздохнула с облегчением. Она была благодарна Снейпу за то, что он не далей возможности вмешаться. Она знала: если бы попыталась защитить Драко перед друзьями, они бы не поняли её.  — Вы свободны, — произнесла Макгонагалл,её голос звучал устало и отстранённо. Гермиона вышла из кабинета, чувствуя, как тяжесть невысказанных слов давит на плечи. — Это Малфой, я уверен, — твёрдо произнёс Гарри, как только дверь кабинета Макгонагалл закрылась за их спинами. Его голос звучал решительно, в нём слышалась непоколебимая уверенность. — Тогда нужно заставить этого хорька сознаться! — горячо подхватил Рон, сжимая кулаки. Он всегда был готов поддержать любую идею, направленную против Малфоя. Гермиона молчала. Она помнила тот момент в заснеженном дворе, помнила голос Драко в своей голове, его страх и отчаяние. — Гермиона, почему ты молчишь? — спросил Гарри, когда они шли по пустынным коридорам Хогвартса. Его голос звучал обеспокоенно. Девушка остановилась, собираясь с мыслями. Она знала правду, чувствовала её в тех тяжёлых эмоциях вины, которые исходили от Драко, хотя она и не видела его. — Потому что вы бездоказательно пытаетесь обвинить человека, — медленно произнесла она, — даже если это Малфой. Гарри и Рон переглянулись, не понимая такой реакции подруги. Для них всё было очевидно, но Гермиона видела ситуацию совсем иначе. Она знала, что должна выяснить правду. Чувства вины и страха, которые она уловила в тот момент, были слишком искренними, чтобы быть притворством. Но что двигало Драко? Почему он хотел навредить Дамблдору? И тут в её сознании всплыли воспоминания о том дне, в гостиной Снейпа. Тогда она была словно в тумане — эмоции притуплены, сознание затуманено тьмой. Но сейчас всё обрело ясный смысл. Слова Нарциссы, доносившиеся с первого этажа, теперь звучали в её голове с кристальной ясностью. Тревога в голосе матери за сына, её мольбы к Снейпу помочь Драко с невыполнимой миссией… Только сейчас Гермиона начала понимать истинный масштаб кошмара, в который оказался втянут Драко. Долг перед друзьями, перед Орденом требовал остановить Драко, помешать ему выполнить приказ Волен-де-Морта. Но сердце кричало другое. Внезапно её вывел из размышлений взволнованный голос Гарри: — Гермиона, ты точно не касалась ожерелья? Гермиона замерла. Что-то было не так. Она почувствовала тёплую влагу на своих губах. Медленно поднесла руку к лицу, провела по губам… и увидела кровь на своей ладони. Гарри и Рон переглянулись, заметив нездоровый цвет лица Гермионы. Их подруга выглядела бледной и измождённой, но упорно продолжала делать вид, что с ней всё в порядке. — Гермиона, ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, делая шаг вперёд. — У тебя кровь… Гермиона быстро вытерла губы рукавом, стараясь скрыть следы кровотечения. Её рука слегка дрожала, но она старалась держаться стойко. — Всё нормально, — ответила она чуть резче, чем хотела. — Просто немного закружилась голова. Гарри нахмурился, его взгляд стал пронзительным. — Ты в последнее время постоянно усталая, бледная…— тихо произнёс он. — Со мной всё в порядке, правда, — настаивала Гермиона, отводя взгляд. Она не могла признаться, что каждый день борется за право обладать своим сознанием. Рон шагнул ближе: — Если ты не пойдёшь в больничное крыло, мы отведём тебя сами. — Я пойду, но сама, увидимся завтра,— твёрдо сказала она. Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстро зашагала прочь, скрывая дрожь в коленях. Её путь лежал в сторону больничного крыла, порог которого она так и не переступила.

***

Together - The XX

Гермиона сидела в кресле гостиной старост, её пальцы нервно теребили кожу вокруг ногтей, оставляя красные следы. Каждый раз, когда она бросала взгляд на закрытый портрет, в её душе поднималась волна тревоги. Последний их разговор с глазу на глаз был точкой в их истории, но сейчас речь шла не о чувствах, а о жизни и смерти.  Несколько часов ожидания казались вечностью, но наконец её терпение было вознаграждено. Портрет распахнулся, и в комнату вошёл Драко. Его одежда промокла насквозь, с волос стекал растаявший снег, оставляя мокрые следы на полу. Он выглядел измученным, но его напряжённое и бледное лицо говорило о том, что собственное состояние его совершенно не волнует. В его глазах на мгновение промелькнула такая всепоглощающая боль и вина, что у Гермионы перехватило дыхание. Но стоило ему заметить её в гостиной, как маска безразличия тут же легла на его лицо. — Она жива, — выпалила Гермиона, заметив, как его напряжённые плечи едва заметно расслабились. — Не знаю, о чём ты, Грейнджер, и знать не хочу, — процедил Драко, направляясь к лестнице. Его голос звучал холодно и отстранённо, но она видела, как дрогнули его пальцы. — Я так не думаю, — Гермиона последовала за ним, не давая ему уйти.  Гермиона крепко обхватила его запястье, не давая возможности вырваться. Её пальцы впились в его кожу, словно от этого зависела её жизнь. — Я знаю, что ты дал Кэти то проклятое ожерелье, чтобы она отнесла его Дамблдору. Зачем ты хотел его убить? — в её голосе звучала твёрдость, смешанная с тревогой. Жевалки на челюсти Драко заходили от напора его гнева. — Знаешь, Грейнджер, Пэнси была права, у тебя едет крыша, — он попытался выдернуть руку, но хватка Гермионы была железной. — Да, у меня не всё хорошо с головой, — согласилась Гермиона, мысленно отгораживаясь от тёмного голоса, который нашептывал ей что-то в сознании. Она чувствовала, как тьма внутри неё всё напористее рвётся наружу, но изо всех сил старалась удержать её. Драко замер, услышав её неожиданное признание. В его глазах промелькнуло удивление. — Но сейчас не обо мне, — продолжила Гермиона, она стараясь не использовать свои эмпатические силы на близких ей людях, но сейчас она понимала, что без этого не обойтись. Она знала — Драко никогда не признается в своих чувствах после того, что произошло между ними. Собравшись с духом, Гермиона мысленно потянулась к его эмоциям, пытаясь уловить те чувства, которые ощутила несколько минут назад: глубокую вину и боль. Её дар окутал его фигуру невидимой сетью, пробираясь сквозь защитные барьеры, которые он воздвиг вокруг своего сердца. Маска безразличия на лице Драко рассыпалась, словно хрупкий фарфор. Его лицо исказилось от боли, которую он так долго пытался скрыть. Растаявший снег смешивался с появившимися слезами на его щеках, оставляя солёные дорожки на бледной коже. — Я не хотел причинить ей боль… Я… — его голос дрожал, а свободная рука вцепилась в ткань свитера на груди. Драко почувствовал, как задыхается под тяжестью эмоций, которые больше не могла сдержать даже окклюменция. Гермиона в ужасе наблюдала, как он пошатнулся. Она мгновенно ослабила свою эмпатическую хватку, понимая, что зашла слишком далеко. — Тихо, тихо, всё хорошо…,— прошептала она, помогая ему снять тяжёлое от влаги пальто, скинув его на кресло. Её движения были уверенными и бережными, когда она потянула его к дивану. Усадив Драко, Гермиона взмахнула палочкой — огонь в камине вспыхнул ярче, наполняя комнату уютным теплом. Ещё одно движение — и на столике появился стакан с водой, который она тут же протянула ему. Драко судорожно сделал несколько глотков воды, его пальцы нервно сжимали стакан, пока он смотрел на оставшуюся в нём жидкость. — Как она? — наконец выдавил он из себя. Гермиона присела рядом на диван, стараясь сохранять спокойствие. — Кэти отправили в Мунго, но её жизни ничего не угрожает. Она скоро должна пойти на поправку. Драко глубоко выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжёлый груз страха, который терзал его последние часы — страха, что он мог лишить кого-то жизни. — Это твоё задание… от НЕГО? Убить Дамблдора? — тихо спросила Гермиона. Драко продолжал смотреть на стакан, не поднимая глаз. Гермиона чувствовала, как его разрывает изнутри, как ему хочется выговориться. Но она больше не решалась использовать свои силы, боясь спровоцировать новый приступ. — Знаешь, я завидую Блейзу и Тео, — тихо произнёс он, его голос звучал непривычно мягко. Гермиона молчала, боясь нарушить хрупкое доверие своими вопросами, чтобы не воздвигнуть между ними новую стену. Он отставил стакан на столик, продолжив: — Блейз в любой момент может покинуть страну и отправиться к матери или куда глаза глядят, подальше от всего этого. А у Тео есть Дафна — ему не приходится проходить через всё это в одиночку, — сжимая предплечье, признался Драко, впервые позволяя себе показать свою уязвимость. Драко говорил тихо, но каждое его слово падало в душу Гермионы тяжёлым камнем. Она не могла оторвать от него взгляда, видя в нём отражения себя. — И я завидую Уизли, — произнёс он, и в его голосе впервые проскользнула искренняя боль. — У меня были родители, друзья, но я всегда ощущал себя одиноким. Мне так хотелось, чтобы у меня был брат или сестра… Гермиона затаила дыхание, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. Он впервые открывался перед кем-то, и это откровение разрывало все прежние представления о нём. — Единственным, кто разделял моё одиночество, была мама, — продолжал Драко, не отрывая взгляда от пляшущих в камине языков пламени. — Она тоже хотела ещё одного ребёнка, но это было невозможно… Сердце Гермионы сжалось от боли за него. Она никогда не думала, что за маской скрывается такая глубокая рана. — Когда я уехал в Хогвартс, я надеялся, что здесь не буду одинок, — его голос дрогнул. — Но и тут мне пришлось играть роль, которую мне навязал отец… Гермиона осторожно подвинулась ближе, не зная, можно ли коснуться его, поддержать. Её пальцы дрожали, а в горле стоял ком. Она видела, как тяжело ему даются эти слова, как разрывает его душу необходимость нести этот груз в одиночку. — Хороший сын, который должен быть лучше всех, показывать каждому их место, быть сильным, хитрым и эгоистичным, — с горечью произнёс Драко. — Получать самое лучшее… Его руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Гермиона чувствовала, как в комнате сгущается напряжение, как тяжело ему даётся каждое слово. — И в итоге Люциус в Азкабане, а мне приходится брать на себя ответственность за семью, — его голос стал хриплым. — Продолжать играть роль послушного, верного и беспрекословного слуги… Гермиона едва сдерживала слёзы. Она видела, как он страдает, как разрывается между долгом и собственными желаниями. — Я не выбирал такой жизни, — прошептал он, и в его глазах отразилась такая боль, что у Гермионы перехватило дыхание. — Самое ужасное, что мама сейчас там одна, один на один с НИМ и его прихвостнями. И если я не сделаю то, что мне велено, расплачиваться будет она. Кроме меня, её некому защитить… Гермиона больше не могла сдерживаться. Она обняла Драко, чувствуя, как холод его промокшего свитера пробирает до костей. Его тело было напряжено, но она всё равно прижала его ближе к себе, словно пытаясь согреть и защитить от всех невзгод. Она ощутила, как его рука дёрнулась в инстинктивном порыве обнять её в ответ, но замерла в воздухе. — Не знаю, почему я всё рассказал тебе, — произнёс Драко надломленным голосом. — Ведь я поклялся больше не приближаться к тебе, не после того, что ты сделала со мной… — Прости меня, прости, — всхлипнула Гермиона. — Тогда я действительно думала, что это лучший вариант. Что тебе не придётся делать выбор между мной и семьёй. Ведь ты бы всё равно выбрал семью… Я не хотела быть причиной твоих страданий и сама не хотела страдать. Хоть и страдала каждый день, вспоминая твои глаза, голос, твои объятия… Я пыталась забыть тебя, но ты так крепко врос в каждую мою клеточку, каждый нерв… Её голос дрожал, а слёзы текли по щекам, падая на и без того влажный свитер Драко. — Кошмары сопровождали меня всё лето, кошмары о тебе… — призналась она, чувствуя, как его рука наконец-то легла ей на спину, мягко поглаживая в успокаивающем ритме. — И когда мы были у тебя дома, тоже были кошмары. Что тебе приснилось? — спросил Драко. Гермиона подняла голову с его плеча, встречаясь взглядом с его грустными серыми глазами — такими любимыми глазами, которые так часто преследовали её во снах. — Что я — причина твоей гибели, — прошептала она. — Что ты умрёшь от моей руки… Гермиона ожидала увидеть в его глазах гнев или страх, но вместо этого увидела только теплоту. Драко осторожно вытер слёзы с её лица. — Ты не причина моей гибели, ты моя слабость, — тихо признался он. Драко нежно провёл рукой по щеке Гермионы, его прикосновение было почти невесомым. — Но сейчас мне нужно придумать, что делать дальше, — продолжил он. — Я не хочу стать убийцей, но и не знаю, как по-другому защитить маму. Они не выпускают её одну из Малфой-мэнора, так как тогда у них не останется причин манипулировать мной. Гермиона напряжённо задумалась. Она знала, что в такие моменты на её лбу всегда появлялась характерная морщинка — признак активной работы мысли. — Может, Орден мог бы помочь, — осторожно предложила она. Драко горько усмехнулся: — Ты думаешь, они станут помогать новоиспечённому Пожирателю из семьи, которая столько лет была ЕМУ верна? — Я поговорю с Дамблдором, расскажу… — начала Гермиона, но Драко резко перебил её. — Нет, — его голос звучал твёрдо и непреклонно. Драко слегка отстранился от Гермионы, его движения были резкими и нервными. Он запустил руку в уже подсохшие волосы, пытаясь собраться с мыслями в тепле гостиной старост. — Я не хочу подвергать хоть малейшей опасности маму, — повторил он твёрдо. — Если ОН узнает, что я переметнулся на другую сторону, её точно не пощадят. Гермиона почувствовала, как между ними снова начинает расти невидимая стена. Она отчаянно хотела помочь Драко, даже если это означало, что ему придётся покинуть страну вместе с матерью. — Ты же на рождественских каникулах отправишься домой? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Да, мне придётся, — ответил Драко, вновь встречаясь с ней взглядом. — На вашем доме стоит антиаппарационный барьер? — Гермиона уже выстраивала в голове план действий. — Конечно, в этом-то вся и трудность. Раньше, как носитель крови Малфоя, я мог подчинять его себе, но сейчас его изменили. — Мне нужно точно знать, где заканчивается воздействие барьера, — произнесла она, не отводя взгляда. Драко посмотрел на неё с настороженностью: — Что ты хочешь сделать? Гермиона взяла Драко за руку, их пальцы переплелись, а её взгляд был полон решимости и нежности. Она смотрела прямо в его серые глаза, в которых читалось недоумение и надежда. — Я не хочу, чтобы ты выполнял ЕГО приказы, — тихо произнесла она, — чтобы ты стал убийцей и участвовал в войне. Именно поэтому я изучала тёмную метку всё лето. Гермиона почувствовала, как ком подступает к горлу, вспоминая, каких усилий ей стоило достичь этого. Драко замер, его дыхание стало прерывистым. После того как к нему вернулись воспоминания, он часто думал о том, что, возможно, именно из-за него она начала искать способы снятия метки. И сейчас её признание звучало для него громче любых слов любви. — Я хочу, чтобы ты и твоя мать были в безопасности, — продолжала Гермиона, сжимая его руку крепче. — Как можно дальше отсюда, когда всё начнётся. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Драко не мог отвести взгляда от её лица, от этих искренних, полных решимости глаз. Он видел, что она готова рискнуть всем ради него, и это осознание разрывало его сердце на части. — Что ты хочешь сделать? — повторил свой вопрос Драко, его голос звучал напряжённо. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с мыслями: — У меня есть идея, как попробовать вызволить твою мать из Малфой-мэнора. Но ты должен пообещать, что согласишься на ритуал с тёмной меткой и уедешь с ней, как только заберёшь её. Драко молчал, его лицо выражало внутреннюю борьбу. Он уже однажды отказался от её помощи, и дело было не только в семье… Видя его сомнения, Гермиона сильнее сжала его руку: — Драко, пожалуйста. У тебя нет другого выхода. Или ты покидаешь страну, или тебе придётся оставаться марионеткой в чужих руках. В её голосе звучала такая искренняя забота, что сердце Драко сжалось от чувств. Он понимал правоту Гермионы, но принять помощь было сложнее, чем казалось. Его гордость боролась с желанием защитить мать. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Расскажи подробнее о своём плане.

***

Драко неподвижно сидел за столом, его взгляд был устремлён в пустоту перед собой. Полумрак класса зельеварения окутывал его словно саваном, а приглушённое бульканье котлов лишь усиливало гнетущую атмосферу. В его памяти всё ещё жили воспоминания о вчерашнем разговоре с Грейнджер — разговоре, который перевернул его мир с ног на голову. Вчера они открылись друг другу не только в плане стратегии спасения Нарциссы, но и в чём-то более глубоком, личном. Драко до сих пор не мог осознать, как позволил себе такую уязвимость. Но время работало против них — чуть больше месяца до роковой даты. Рождественская ночь… Это был единственный шанс на спасение, но и самый опасный момент. Тёмный Лорд готовился к большому сбору, и это означало, что поместье будет переполнено Пожирателями смерти и их родственниками. Каждый день приближал его к точке невозврата, и от этого выбора зависела не только его судьба, но и жизнь самого дорогого человека. — Мистер Малфой, вы ещё не приступили к заданию, — голос Слизнорта прозвучал как удар колокола, вырывая его из водоворота мыслей. — Вы хорошо себя чувствуете? Драко поднял глаза на профессора, стараясь сохранить маску безразличия. Внутри бушевала буря эмоций, но снаружи он оставался холодным и отстранённым. — Да, профессор, просто задумался, чей образец взять для моего оборотного зелья, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Ладно, но вам стоит поторопиться, чтобы закончить в назначенный срок, — произнёс Слизнорт, отходя от его стола. Драко снова уставился на пустой котёл. Мысли лихорадочно метались в голове. План спасения матери требовал идеального расчёта, каждая деталь должна быть продумана до мелочей. И при этом нельзя было допустить ни единой ошибки. В памяти Драко, словно на зацикленном воспоминании, вновь и вновь прокручивался их вчерашний разговор. Он видел перед собой Гермиону — её решительный взгляд, то, как уверенно она указывала на схему поместья тонкой, изящной рукой. — Нам необходимо будет вывести твою мать из дома и добраться до границ барьера, — её голос звучал спокойно, почти буднично, будто они обсуждали домашнее задание по зельеварению, а не план спасения жизни. — Там мы сможем воспользоваться портключом, который переместит… — Стоп! — Драко резко оборвал её, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Мы? — Я пойду с тобой, и это не обсуждается, — твёрдо ответила Гермиона, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что у него перехватило дыхание. — Ты с ума сошла? Как ты это представляешь? Малфой-мэнор будет полон Пожирателей! — его голос дрожал от возмущения. Гермиона лишь улыбнулась — той самой своей улыбкой, от которой у него всегда замирало сердце. Улыбкой, которая сейчас казалась совершенно неуместной в контексте их разговора. — Драко, ты повторяешься, — спокойно ответила она. — Но я ещё раз отвечу на твой вопрос: у меня не всё хорошо с головой. — Не смешно! — взорвался он. — Мы обсуждаем спасение моей матери, а не то, как отдать подругу Поттера прямо в ЕГО руки! Ярость была настолько сильной, что он едва сдерживался от того, чтобы не начать кричать. Но в следующий момент её ладони оказались на его лице — тёплые, нежные, успокаивающие. И буря внутри него начала утихать. Словно её руки обладали какой-то магической силой, способной усмирить самый яростный огонь. Всего секунду назад его грудь разрывалась от гнева, а теперь он чувствовал, как напряжение покидает тело, уступая место странной, необъяснимой умиротворённости. — Тише, — прошептала она, и её голос прозвучал как мелодия, успокаивающая бушующее море. — Мы справимся. Вместе. Драко закрыл глаза, впитывая это ощущение спокойствия, пытаясь понять, как она может быть настолько уверенной в успехе их безумного плана. Как может рисковать своей жизнью ради него, ради его матери… Как может оставаться такой спокойной, когда всё вокруг кричит об опасности? — Конечно же я не стану появляться в Малфой-мэноре неподготовленной, использую оборотное зелье, только ещё не придумала, какое будет выигрышнее, может Паркинсон? — с ехидной улыбкой спросила Гермиона, её глаза сверкнули озорством. Драко тяжело вздохнул, его лицо выразило смесь раздражения и понимания. Он знал, что она права — он действительно использовал отношения с Паркинсон как прикрытие, появляясь везде, где была она, только чтобы позлить её. — Там будет её семья, — покачал головой Драко, его голос звучал серьёзно. — Они быстро раскусят тебя. У Паркинсон есть особенности, которые ты не сможешь подделать. Гермиона наклонилась ближе, её взгляд стал более пристальным, почти гипнотическим. — Но ты ведь будешь рядом? — тихо проговорила она, её голос стал мягче, почти шёпотом. Их глаза встретились. Драко почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не мог отрицать, что присутствие Гермионы придавало ему сил, но в то же время её безопасность волновала его больше всего. — Это слишком опасно, — наконец произнёс он, отводя взгляд. — Ты не можешь просто так… — Я уже решила, — перебила его Гермиона, её решимость была непоколебима.  Драко сжал кулаки, борясь с желанием оттолкнуть эту идею, но знал — она не отступит. В её глазах читалась та же решимость, что и всегда, когда дело касалось спасения кого-то важного. — Хорошо, — наконец согласился он, его голос звучал напряжённо. — Но я сам выберу, в кого ты превратишься. И я буду рядом каждую секунду. Гермиона улыбнулась, и в этой улыбке было столько уверенности и доверия, что Драко почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Вот и договорились, — сказала она, поднимаясь. — Нам нужно продумать каждую деталь. Драко кивнул, понимая, что теперь у них есть план, пусть и безумный. Но с Гермионой рядом он чувствовал, что у них есть шанс. Даже если этот шанс был тоньше паутины. Прозвенел звонок, эхом разнёсшийся по классу зельеварения. На столе Драко по-прежнему стоял пустой котёл, отражая тусклый свет магических свечей. — Мистер Малфой, вы так и не приступили? — недовольно произнёс подошедший Слизнорт, его брови недоумённо поднялись. — Профессор, мы же заканчиваем зелье к концу месяца? Я всё выполню в срок, — ответил Драко с лёгкой, почти непринуждённой улыбкой, хотя внутри всё ещё бушевал вихрь мыслей. — Ну что ж, посмотрим, — пробормотал Слизнорт, отходя к другому столу. Драко глубоко вздохнул и направился к Тео и Блейзу. Он так долго их игнорировал, погрузившись в свои проблемы, пытаясь оттолкнуть друзей, защитить их от своих бед. Но сейчас, когда на него навалилось столько забот, он вдруг осознал, как сильно ему не хватало их поддержки. — Драко? — Блейз сложил руки на груди, в его голосе слышалось явное беспокойство. — Привет, — произнёс Драко, стараясь говорить как ни в чём не бывало, хотя внутри всё трепетало от напряжения. — Как прошёл урок? Тео переглянулся с Блейзом, и Драко увидел в их взглядах то, чего так долго избегал — искреннюю заботу и беспокойство. Впервые за долгое время он почувствовал, что, возможно, не всё потеряно. Возможно, он всё ещё может вернуть то, что так неосознанно разрушал своим отчуждением. — Ты в порядке? — тихо спросил Тео, и в его голосе прозвучала такая искренность, что Драко на мгновение потерял дар речи. — Сейчас, да,— ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. Друзья переглянулись, и Драко понял, что они ему не верят, но благодарны уже за то, что он хотя бы пытается с ними говорить. Впервые за долгое время он почувствовал, что не одинок в своих проблемах. — Мне нужна ваша помощь, — сжимая кулаки в карманах мантии, произнёс Драко. Его голос звучал непривычно серьёзно, почти хрипло. Он так редко обращался к кому-то за поддержкой, что даже сейчас, произнося эти слова, чувствовал, как гордость царапает изнутри. Но мысль о матери и Гермионе была сильнее. Тео и Блейз переглянулись. Они знали своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать — если Драко просит о помощи, значит дело действительно серьёзное. — Конечно, — быстро согласился Тео, его глаза загорелись интересом и готовностью действовать. — Чем помочь? — спросил Блейз, наклоняясь ближе, словно боясь, что кто-то может услышать их разговор. Драко помедлил, взвешивая каждое слово. Он знал, что может доверять друзьям, но некоторые детали лучше оставить при себе — ради их же безопасности. — Приходите вечером ко мне, — наконец произнёс он. — Там и поговорим. Это слишком важно, чтобы обсуждать здесь. Блейз кивнул, его лицо стало серьёзным: — Мы будем. В обычное время? — Да, — коротко ответил Драко, отворачиваясь. — Буду ждать.

***

Она понимала, что идёт на отчаянный шаг, но ради безопасности того, кого любит, готова на всё. Пусть Драко и Нарцисса покинут страну — главное, что они будут в безопасности, и никто больше не сможет ими манипулировать. Эта мысль давала ей силы двигаться дальше, несмотря на все риски. — Гермиона, как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри, удобно устроившись рядом с ней на диване в гриффиндорской гостиной. Она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось: — Всё хорошо, Гарри, не стоит волноваться. — Как я могу не волноваться? — его голос звучал грустно. — Этот год для всех нас тяжёлый, но для тебя, ещё сложнее… Гермиона взяла его руку, глядя в родные зелёные глаза: — Гарри, я справлюсь. Главное, что с вами всё в порядке. — Ты всегда думаешь о других, — Гарри крепче сжал её руку, — но не забывай заботиться и о себе. — Хорошо, — тихо ответила она, хотя мысли её были далеко. В этот момент портрет Полной Дамы распахнулся, и в гостиную влетела Джинни, сразу направляясь к ним. — Я так устала! — выдохнула она, падая на диван рядом с Гарри. — Одни тренировки и занятия. Скорее бы вечер у Слизнорта, хоть какое-то развлечение. — Вы пойдёте вместе? — спросила Гермиона, глядя на пару. Джинни с лёгкой иронией ответила: — Если кто-то наконец-то поговорит с Роном… Гарри опустил голову, в его голосе прозвучала грусть: — Джинни, ты же знаешь… Гермиона серьёзно посмотрела на друга: — Гарри, Рон — твой лучший друг. Кому, как не тебе, доверить заботу о Джинни? Тем более сейчас, когда Рон встречается с Лавандой, он должен понять, как сложно бороться с чувствами. — Может, ты и права, поговорю с ним сразу после занятий с Мисс Ковальски. Гарри поднялся с дивана, его лицо выражало решимость. Он улыбнулся Джинни и Гермионе, словно пытаясь скрыть своё беспокойство, и вышел из гостиной. Джинни повернулась к Гермионе, её взгляд был полон искренней заботы: — А с кем пойдёшь ты, Гермиона? Гермиона покачала головой: — Я не пойду. — Почему? — в голосе Джинни звучало искреннее удивление. — Просто не хочу, — ответила Гермиона, прикрывая глаза от резкого света огня в камине. Она чувствовала, как головная боль начинает пульсировать в висках. Джинни не отступала: — Занятия с мисс Ковальски идут на пользу Гарри. Он стал спокойнее, даже веселее. А ты ходишь на одиночные занятия? Гермиона открыла глаза, поморгала и повернулась к подруге: — Да. — Тогда что мучает тебя, Гермиона? — серьёзно спросила Джинни. Гермиона нахмурилась: — Мучает? Джинни наклонилась ближе: — Я знаю, что мальчикам сложно понять, но даже они видят, что тебе плохо. Мы думали, что время лечит, хотя утрату родителей никакое время не залечит… — тихо произнесла она. — Но я вижу, что дело не только в родителях. С каждым днём тебе становится только хуже. Скажи мне правду, что происходит? Гермиона сидела молча, глядя в глаза Джинни. Она так устала от бесконечного притворства, от одних и тех же фраз «всё хорошо», «не волнуйтесь». Сейчас, видя искреннюю заботу в глазах подруги, она не знала, что ответить. Джинни осторожно приблизилась, её глаза светились участием. Она взяла подругу за руку — тепло её ладони было почти обжигающим на фоне ледяных пальцев Гермионы. — Ты выглядишь так, словно больна, — тихо произнесла Джинни, — и я очень переживаю за тебя, Гермиона. Гермиона наконец сломалась. Слова полились сами собой, словно прорвалась плотина: — Не говори мальчикам… — прошептала она, чувствуя, как ком подступает к горлу. Джинни ахнула, её глаза наполнились слезами: — Что это? Это из-за ранения? — Это вирус, — тихо призналась Гермиона. — Он разрушает меня изнутри. С каждым днём мне всё тяжелее бороться. Она отпустила руку подруги, чувствуя одновременно и облегчение от признания, и ужас от осознания своего положения. «На сколько мне ещё хватит сил?» — крутилось в голове. Джинни с трудом сдерживала панику: — Что за вирус? Почему ты не рассказала раньше? — Диагностирующие заклинания его не показывают, — голос Гермионы дрожал. — Я чувствую, как становлюсь слабее. Особенно это влияет на эмоции. — Почему Дамблдор ничего не сказал нам и Ордену? — спросила Джинни, вытирая слёзы. Гермиона задумалась. Она знала — директор всё понимает. Видел её срывы, её слабость. Но почему молчит? — Он не хочет, чтобы это повлияло на боевой дух, — наконец произнесла она. — Гарри не должен знать. — Гермиона, ты с ума сошла? — воскликнула Джинни. — Они же твои друзья! Ты обязана им всё рассказать! Гермиона опустила голову, её голос звучал устало и твёрдо: — Нет, не сейчас. Я рассказала тебе, потому что устала казаться сильной, хотя это совсем не так. Пожалуйста, не заставляй меня брать с тебя непреложный обет. Я расскажу им сама, когда придёт время. Джинни не нашла в себе сил спорить. Она просто обняла подругу, прижимая её к себе. Горячие слёзы текли по её щекам, капая на плечо Гермионы. Гермиона чувствовала, как дрожит Джинни в её объятиях. Сама она уже не могла позволить себе роскошь плакать. Все слёзы были выплаканы. Теперь оставалось только держаться. Она молча гладила подругу по спине, давая ей возможность выплеснуть эмоции. Они сидели в обнимку, пока вокруг них жизнь Хогвартса шла своим чередом. Студенты, проходя мимо, переглядывались, шептались, но никто не решался подойти ближе. Для них это была просто сцена двух опечаленных девушек — ещё одна загадка гриффиндорской гостиной. Тишина становилась их укрытием, их маленьким миром, где можно было не притворяться, не держать лицо, не быть сильной. Только две подруги, связанные нитью доверия и общей боли. Постепенно всхлипы Джинни стихли. Они продолжали сидеть, не размыкая объятий, пока не настало время для Гермионы раскрыть карты ещё перед одним человеком.

***

Она переступила порог кабинета ровно в назначенное время, как делала это уже не раз. Полумрак помещения встретил её привычной атмосферой — запахом старых книг и зелий. Гермиона уверенно подошла к столу и села на учительский стул, откинувшись на спинку. Её поза была расслабленной, почти вызывающей. — А не слишком ли вы возомнили о себе, мисс Грейнджер? — раздался холодный, пропитанный ядом голос Снейпа. Его чёрные глаза сверкнули в полутьме кабинета. — Я просто устала от тренировок с вами, профессор, — ответила Гермиона с лёгкой усмешкой. — Не моя вина, что вы бесчувственный сухарь. Брови Снейпа взлетели вверх — настолько редко он позволял себе проявлять удивление. Только сейчас он осознал, как ловко студентка провела его, ударив первой и заставив потерять привычную маску безразличия. — Что ж, застать врасплох и успеть оценить ситуацию — неплохо, — собравшись с эмоциями, ответил Снейп. На его лице вновь появилось привычное выражение безразличия ко всему миру, но Гермиона успела уловить проблеск чего-то иного, прежде чем он полностью взял контроль над своими чувствами. Гермиона встала с преподавательского кресла, взмахнула палочкой, призывая второй стул, и села напротив стола Снейпа, как делала это во время их занятий окклюменцией в его доме. — О чём вы переживаете? — спросила она, когда Снейп занял своё место. Её голос звучал непривычно мягко, почти участливо, что было несвойственно их обычным встречам. — Это вы расскажите мне, мисс Грейнджер, о чём я переживаю? — спросил Снейп, складывая руки на столе и переплетая свои длинные пальцы. — Это вы у нас эмпат. Гермиона встретилась с его бездонными чёрными глазами. Она знала, что её дар эмпатии — не единственное её оружие. Острое внимание к деталям и способность выстраивать логические цепочки помогали ей не меньше. — Вы переживаете из-за Непреложного обета, который дали Нарциссе Малфой, — начала Гермиона холодным, почти отстранённым голосом. — Попытка Драко выполнить свою миссию не увенчалась успехом, а вы поклялись защищать его и помочь, если он не справится. Снейп оставался неподвижным, его лицо не выдавало ни единой эмоции, но в глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на удивление. — Или твои силы эмпата возросли, или ты была тогда в доме, — спокойно произнёс он, пристально глядя на девушку перед собой. Гермиона выдержала его тяжёлый взгляд, не отступая: — А это уже судить вам, профессор. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Воздух словно наэлектризовался от напряжения. Снейп продолжал изучать её, пытаясь понять, насколько далеко простирается её осведомлённость. Гермиона же хранила молчание, давая ему возможность сделать собственные выводы. Впервые за долгое время их противостояние казалось неравным — не в пользу профессора. И он это понимал. Его молчание начало поднимать в ней волну неудержимого гнева, который Гермиона изо всех сил пыталась сдержать. Мышцы лица сводило от напряжения, зубы были сжаты до скрипа. — Вы знали! Знали, какую миссию ему поручили! — её голос задрожал от ярости. — Почему вы ничего не делаете? Почему он должен стать убийцей, чтобы спасти свою семью? Снейп молча наблюдал за тем, как она борется с собой, как её эмоции накатывают волнами, грозя захлестнуть с головой. Он видел каждую деталь её состояния — от побелевших костяшек пальцев до подрагивающих уголков губ. — В вас говорят чувства спасти всех или конкретно чувства к Малфою? — спросил он, сохраняя ледяное спокойствие. — И то, и другое, — резко ответила Гермиона, морщась от боли, которая пронзила её на выдохе, — Дамблдор знает? — Нельзя спасти всех, Гермиона, — произнёс Снейп, но она уже не могла остановиться. — Можно! — она резко вскочила со стула, с силой ударив рукой по столу. — И я уже доказала вам это! — И стёрла это из моих воспоминаний? — его голос оставался невозмутимым. — Как я погляжу, Обливиэйт стал вашим любимым заклинанием. — Я пришла сказать, что мне больше не нужны ваши уроки! — её голос звенел от ярости. — Вы не хотите помогать тем, кто нуждается в вашей помощи, тогда это сделаю я! Развернувшись на каблуках, Гермиона направилась к двери. Её шаги эхом отражались от стен пустого кабинета. — Мисс Грейнджер, — окликнул её Снейп, когда она уже взялась за ручку двери. — Без надобности не покидайте замок. И лучше не ходите одна. Пусть ваши друзья будут рядом. Дверь с грохотом захлопнулась за ней. Снейп остался сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. Медленно, почти незаметно, он расслабил плечи, отпуская напряжение, которое копилось в нём последние дни. Его взгляд устремился вдаль, сквозь стены кабинета, погружаясь в водоворот собственных воспоминаний, где каждый выбор имел свою цену, а каждое решение могло стоить чьей-то жизни.

***

— Вы вызывали меня? — Снейп склонил голову в почтительном поклоне, его голос звучал бесстрастно и ровно, как всегда в присутствии Тёмного Лорда. — Зачем старик взял с собой девчонку? — прошипел Волан-де-Морт, его красные глаза горели нездоровым любопытством. — О чём вы, мой Лорд? — Снейп сохранял невозмутимость, хотя внутри всё натянулось как струна. — Неужели Дамблдор перестал делиться с тобой информацией? — Тёмный Лорд растянул губы в хищном оскале. — Чем так примечательна эта подруга Поттера, Грейнджер? Снейп выдержал тяжёлый, пронизывающий взгляд своего господина: — Кроме того, что она умнее своих друзей и является грязнокровкой, в ней нет ничего необычного. — Нет, тут что-то не так, — прошипел Волан-де-Морт. Его фигура, словно тень, плавно подплыла ближе к Снейпу. Палочка Тёмного Лорда коснулась виска Снейпа. Мгновенная ослепляющая вспышка — и Волан-де-Морт ворвался в сознание своего слуги, словно смерч. Он рыскал по воспоминаниям, выискивая всё, что связано с кудрявой шатенкой. Перед внутренним взором проносились картины: Грейнджер — рука, всегда первая тянущаяся вверх на уроках, помощь друзьям, постоянная близость к Поттеру. Грубые высказывания Снейпа о ней были отчётливо видны в памяти. Дойдя до начала этого учебного года, Тёмный Лорд заметил перемены в поведении девушки: глаза, волосы, манера держаться — всё казалось иным. Но никаких серьёзных зацепок он не обнаружил. Резко вырвавшись из сознания Снейпа, Волан-де-Морт отступил. — Узнай, что так заинтересовало старика в этой девушке, — приказал он ледяным тоном. — Почему он взял её с собой на конференцию. Жду твоего доклада. Ступай. Снейп развернулся и вышел из комнаты, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Приказ Тёмного Лорда означал одно: Грейнджер теперь находится под пристальным вниманием самого опасного мага современности, и это может иметь катастрофические последствия. Мысли лихорадочно крутились в его голове. Он вспомнил, как предупреждал Дамблдора о возможной опасности, как пытался убедить директора быть осторожнее с Грейнджер. Но старый волшебник, погружённый в свои планы, не придал значения его словам. Теперь же ситуация вышла из-под контроля, и цена ошибки могла оказаться непомерно высокой.

***

Гермиона влетела в гостиную старост, громко хлопнув за собой портретом. Её дыхание было прерывистым, а щёки пылали от гнева. — За тобой пикси гонялись, Грейнджер? — услышала она насмешливый голос Блейза. Он, как и Тео, редко появлялся здесь с тех пор, как отдалился от Драко. Она замерла, осознав, что в гостиной находились все трое: Драко, Блейз и Тео. После месяца разлуки видеть их вместе было непривычно. Гермиона думала, что сегодня они с Драко должны были работать над деталями плана, но, возможно, ему действительно нужно было побыть с друзьями. А ей… ей нужно было выпустить пар. — Скорее я гналась кое за кем, — язвительно ответила она, бросив быстрый взгляд на ребят у камина, и поспешила к лестнице. — Грейнджер, стой! — окликнул её Драко, когда она уже поднималась. Не отвечая, она продолжала идти. — Всё в порядке? — его голос звучал обеспокоено. — Да, я пойду, — она уже взялась за ручку двери своей комнаты. Но Драко оказался быстрее. Он перехватил её руку, толкнул дверь плечом и втянул девушку внутрь, закрыв дверь ногой. — Что… — начала было Гермиона, но слова застряли в горле. Его губы — такие мягкие, по которым она так скучала — прижались к её губам. Драко обнял её за талию, прижимая к себе с такой силой, будто хотел раствориться в этом моменте. Его рука скользнула под мантию, под рубашку, касаясь тёплой кожи спины, вызывая табун мурашек. Гермиона держалась на ногах только благодаря его объятиям. Лишь когда воздух в лёгких закончился, они разорвали поцелуй. Гермиона смотрела в его серые глаза, в которых плясали отблески магических свечей, придавая им озорной блеск. — Успокоилась? — прошептал он, едва отрываясь от её губ. — Что? — выдохнула она, всё ещё находясь в тумане ощущений. — Ты влетела как фурия. Не знаю, кто тебя так взбесил, но… — Драко наклонился к её уху, его дыхание щекотало кожу. Его шёпот был почти интимным: — Меня успокаивают твои прикосновения. А тебя? В этот момент Гермиона поняла, что его близость действительно помогала ей забыть обо всём. Его руки, его губы, его присутствие — всё это было тем якорем, который удерживал её в реальности, когда мир вокруг рушился. Гермиона усмехнулась. — Успокоилась. Драко нежно погладил её по щеке: — И кому же я должен быть благодарен за возможность так влиять на тебя? — Думаю, твои друзья уже заждались тебя. Они могут что-то заподозрить. — И что же? Что мы здесь целуемся? Или что я наложил на тебя какое-нибудь заклинание и снова целую? — с ехидной улыбкой спросил Драко. — Драко, я серьёзно. Нам не стоит… — Что не стоит? Показывать всем наши отношения, потому что я Пожиратель и… Гермиона поспешно прикрыла его рот ладонью: — Ты же знаешь, что меня это не волнует. Я люблю тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими недостатками… — она осеклась, осознав, как легко и непроизвольно вырвались слова любви. Зрачки Драко расширились, поглощая серый цвет его глаз. Он нежно убрал её руку, переплетая их пальцы: — И я люблю тебя. Только не лги мне больше и ничего не утаивай. Будь со мной честной. Гермиона молча кивнула, обещая себе быть искренней с этого момента. Но тайна, которую она хранила в своём сердце, не давала ей возможности быть с ним до конца честной. Драко, не отпуская её руки, потянул к двери: — Готова? — Драко, постой… — Ты же любишь безумные поступки — готова ворваться в мой дом с кучей Пожирателей. А показать себя моим друзьям, держась за руку боишься? — усмехнулся он, выводя девушку из комнаты и спускаясь по лестнице. Гермиона чувствовала, как бешено колотится сердце, словно пытаясь вырваться из груди. Они спустились в гостиную и остановились перед диваном. Тео и Блейз с округлившимися глазами смотрели на их переплетённые руки. — Вы… вместе? — поперхнувшись, спросил Блейз. Гермиона не могла произнести ни слова, внезапно представив перед собой лица Гарри и Рона. — Да, и я полюбил эту зубрилку ещё с первого курса, — спокойным тоном, словно говоря о чём-то обыденном, ответил Драко. Гермиона вытаращила на него глаза от удивления. — Какая-то странная любовь, Драко. Ты нас разыгрываешь? Вы же терпеть друг друга не могли, постоянно оскорбляли и пререкались, — недоумённо произнёс Тео. — Ага, ещё Грейнджер сломала тебе нос на третьем курсе, и ты ей ничего не сделал, — задумчиво добавил Блейз. — Потому что я вёл себя как последняя мразь. Так что она всё правильно сделала, — Драко нежно погладил костяшки её правой руки, которую держал в своей. — Но ведь недавно ты крутил роман с Паркинсон, — непонимающе продолжил Тео. — Потому что был зол на Гермиону за то, что она стёрла мои воспоминания, — пожал плечами Драко. — Стёрла воспоминания? — рассмеялся Блейз. — И ещё чуть не сожгла гостиную, — подмигнув Гермионе, добавил Драко. — Потому что ты привёл её сюда и целовал на этом самом диване! — зашипела Гермиона, заметив, как парни уставились на неё.   Драко рассмеялся. — Вы стоите друг друга, — покачал головой Тео, а Блейз не смог сдержать смеха. В комнате повисла неловкая пауза, пока все переваривали услышанное. Гермиона чувствовала, как горят её щёки, но рядом с Драко она ощущала странное спокойствие. — Так об этом ты хотел поговорить с нами? — отсмеявшись, спросил Блейз, ехидно подмигивая. — Вообще-то нет, — серьёзно ответил Драко, усаживаясь на диван и потянув за собой Гермиону. Он усадил её рядом, не отпуская руки. — Мы хотим на Рождество забрать Нарциссу из Малфой-Мэнора. — Мы? — одновременно спросили Блейз и Тео. — На Рождество? Вы с ума сошли? Там же будут все! — Тео смотрел на Драко как на обезумевшего. Гермиона посмотрела на Драко: — Они не знают? Драко отрицательно покачал головой. — О чём не знаем? Драко взлохматил волосы свободной рукой, а другой крепче сжал руку Гермионы, словно держась за спасательный круг. — Мне дали миссию. Я должен убить Дамблдора, а если не смогу… — Твою мать! — Блейз вскочил на ноги и начал нервно расхаживать перед диваном. — Почему ты ничего не рассказал нам? — Не хотел вмешивать… — Драко, для того и нужны друзья! Мы бы что-нибудь придумали или помогли… — начал Тео. — Помогли убить? — прошипел Драко. Гермиона сжала его руку, мысленно наполняя комнату спокойствием. Блейз без сил опустился в кресло, глядя на них: — Вы хотите вытащить Нарциссу, чтобы тобой не смогли манипулировать? — Да, — спокойно ответил Драко. — А потом? — продолжил Блейз. — Всё лето я исследовала тёмную метку, чтобы Драко был свободен, — сказала Гермиона, переводя взгляд на Тео. — И раз Драко решился на этот шаг и рассказал вам, я думаю, что вам стоит уехать всем вместе. — Я за. Не хочу тут быть, когда всё начнётся, — решительно заявил Блейз. — Я не могу… Дафна… — начал было Тео. — Поедет с нами, — твёрдо перебил его Блейз. — Я не знаю, как она к этому отнесётся, — нахмурившись, произнёс Тео. — Она очень сильно тебя любит, — мягко сказала Гермиона. — Если ты попросишь, она поедет. Драко молча наблюдал за разговором, но внутри него нарастала глухая обида. Он знал, что помимо него, сердце Гермионы занято мыслями о Поттере и Уизли. Именно из-за них она отказывалась уехать. Эта мысль разъедала его изнутри, но он твёрдо решил: чего бы это ни стоило, он заставит её уехать вместе с ним. Даже если придётся действовать решительно, даже если придётся буквально тащить её за собой — он не позволит ей рисковать жизнью ради других. В его глазах отразилась решимость. Никто и ничто не остановит его от того, чтобы защитить её, даже если для этого придётся пойти против её воли. — И как же вы хотите всё провернуть? — спросил Блейз, внимательно глядя на пару. — У меня есть безопасное место, куда я вас перемещу с помощью портключа, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но сначала нужно покинуть дом и пересечь защитный барьер. Для этого потребуется хороший отвлекающий манёвр. — Тебе нельзя туда! Если они увидят подругу Поттера… — начал было Тео. — Увидят меня, — перебила его Гермиона, погружаясь в размышления вслух. — Даже не думай! — Драко взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Только под оборотным зельем, помнишь? Никаких глупостей и геройств. В его голосе звучала сталь, смешанная с тревогой. Он не мог допустить, чтобы она рисковала собой. План был рискованным и без её прямого участия в опасной зоне. Гермиона хотела возразить, но встретилась с его решительным взглядом и поняла — спорить бесполезно. Драко был непреклонен в вопросах её безопасности, и сейчас это было именно то, что ей нужно — чья-то забота и твёрдая рука, направляющая их план. Драко нежно провёл пальцем по костяшкам Гермионы, не отрывая от неё взгляда. — Я сам займусь твоим оборотным, мне так будет спокойнее, — тихо произнёс он, чувствуя, как учащённо бьётся сердце при мысли о её безопасности. Блейз устало потёр виски, его лицо выражало явное беспокойство. — Тогда у нас остаётся чуть больше месяц, чтобы придумать план, как вытащить Нарциссу из оккупированного Пожирателями Малфой-мэнора, чтобы ещё и ОН ничего не заподозрил, — в его голосе слышалась тревога. — К тому же, ещё и раздобыть портключ, а это нынче очень дорогая роскошь. Гермиона прижалась к плечу Драко, её голос звучал тихо и устало. — Портключ есть, — ответила она, чувствуя, как накатывает волна изнеможения. Драко внимательно посмотрел на друзей. — Я думаю, сегодня мы точно ничего путного не решим, — произнёс он, заметив, как утомлены все присутствующие. — Мы с Гермионой придумаем план действий и тогда я сообщу вам. Тео поднялся с кресла. — Не забудьте и план Б, на всякий случай, — сказал он, направляясь к выходу. Блейз последовал за другом, но у самого выхода остановился. Он обернулся, его взгляд остановился на Драко и Гермионе. — Я догадывался о вас, но думал, что мне просто кажется, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Вы такие разные, но, может быть, именно это и было вам нужно — два безумных идиота. С этими словами он закрыл за собой портрет, оставив их наедине. Гермиона с глубоким вздохом облегчения опустила голову на колени Драко, позволяя себе наконец расслабиться. Её плечи поникли, словно сбросив невидимый груз. Драко, не говоря ни слова, начал нежно перебирать её волосы, аккуратно распутывая пряди. Его прикосновения были такими бережными, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие момента. — На третьем курсе Макгонагалл дала мне маховик времени, — тихо начала Гермиона, — Чтобы я могла посещать несколько предметов одновременно. Драко задумчиво кивнул, не отрывая взгляда от её уставшего лица. — А я всё удивлялся, как ты могла так всё успевать, — произнёс он, его голос был полон нежности. Гермиона закрыла глаза, погружаясь в воспоминания. — Благодаря маховику мы с Гарри смогли спасти Клювокрыла и Сириуса, — в её голосе проступила тоска. Драко замер, его пальцы на мгновение остановились в её волосах. — Прости… Я был таким идиотом… И я соболезную. Сириус Блэк был моим дядей, хоть я лично с ним и не встречался, — в его словах слышалась искренняя горечь. Гермиона открыла глаза, в них блеснули слёзы. — Сириус был очень хорошим человеком, — прошептала она. — Он был крёстным Гарри и всегда поддерживал меня в трудные моменты. Слёзы покатились по её щекам, падая на брюки Драко. — Если бы маховики не уничтожили, я бы всё изменила, спасла бы столько жизней… И твою, и свою… — её голос дрогнул. Она резко замолчала, осознавая, что сейчас сказала, почему-то сегодня она говорила всем, что думала. Драко осторожно вытер слёзы с её щёк. — И как бы ты это сделала? — спросил он мягко, не осуждая, а скорее интересуясь. Гермиона вздохнула с облегчением, благодарная ему за то, что он не придал её словам излишней серьёзности. — Я бы не позволила Гарри участвовать в Турнире Трёх Волшебников, — твёрдо ответила она. Драко посмотрел на огонь в камине, его лицо стало серьёзным. — Пожиратели всё равно бы придумали, как добраться до Поттера, — произнёс он. — Я бы этого не допустила, как и не допустила бы ошибку, стерев твои воспоминания, а сейчас я могу только бороться со своими кошмарами,— в голосе Гермионы прозвучала боль. — Мы не можем изменить прошлое, но можем построить новое будущее,— аккуратно приподняв девушку, Драко выпрямился, вставая с дивана, и потянул за собой Гермиону. Она шла следом, не отпуская его руки, пока перед ней не возникла дверь его комнаты. Он галантно открыл её, пропуская девушку внутрь. Оказавшись в комнате, он встал перед ней и начал аккуратно снимать мантию, которая мягким облаком опустилась к её ногам. — Теперь каждую ночь ты будешь спать со мной, а я буду охранять твой сон от кошмаров, — прошептал Драко, начиная расстегивать пуговицы на её рубашке. Одежда падала к их ногам одна за другой: рубашка, юбка, обувь, гольфы и бельё. Вскоре Гермиона стояла обнажённая в серебристом свете луны. Её руки с нежностью скользили по его телу, освобождая от одежды. Когда между ними не осталось преград, Драко, удерживая её за талию, потянул девушку к кровати. Прохладные простыни встретили их, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Драко навис над ней, покрывая тело нежными поцелуями и поглаживаниями. Его руки исследовали каждый сантиметр её кожи, пока одна из них не наткнулась на неровный шрам, за чернильными красками татуировки. Их взгляды встретились: его серые глаза встретились с её необычными — один цвета растопленного шоколада, другой словно отражение хмурого неба. — Я никому больше не позволю причинить тебе боль, — прошептал он, касаясь её губ. — Драко… — попыталась что-то сказать она. Лёгкий поцелуй прервал её слова. — Я не хочу делить тебя ни с Поттером, ни с Уизли, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза.  — Драко… Очередной поцелуй заглушил её возражения. Его руки продолжали исследовать её тело, а губы не прекращали дарить ласки. Ноги Гермионы обвились вокруг его торса, чувствуя его возбуждение. Драко медленно начал входить в неё, ловя её стон своими губами, пока полностью не оказался внутри. Гермиона вцепилась в его плечи, находясь на грани от его ласк и поцелуев. Одно его движение — и волна наслаждения накрыла её, разрывая нити напряжения внизу живота, наполняя тело жаром и удовольствием. Драко улыбнулся, оторвавшись от её губ, любуясь тем, как расширились её зрачки от наслаждения в разноцветных глазах. Он хотел перекатиться на бок, но Гермиона лишь крепче сжала его ногами. — А ты? — хрипло спросила она. — Уже поздно, через пару часов нам нужно… — не успел он договорить, как рука Гермионы на его груди толкнула его, и он оказался лежащим на спине, а она — сидящей сверху. Её волосы мягкими волнами ниспадали на вздымающуюся грудь, переливаясь в лунном свете. — Ты прекрасна, — прошептал он, проводя рукой по её волнистым волосам и касаясь груди. Комната наполнилась его стоном, когда Гермиона медленно поднялась и снова опустилась до конца, двигая бёдрами. Драко опустил одну руку между её ног, а второй помогал ей двигаться. Их дыхание становилось всё более прерывистым, а сердца бились в унисон. Драко растворялся в ощущениях, в каждом движении, в каждой реакции Гермионы. Он чувствовал, как её тело отвечает на его ласки, как напрягаются и расслабляются мышцы, как учащается дыхание. В этот момент весь мир сузился до них двоих, до их сплетённых тел и душ. Капельки пота на её коже сверкали в тусклом свете, словно россыпь драгоценных камней. Драко не мог оторвать от неё взгляда, впитывая каждую деталь, каждый изгиб её тела. Его собственное возбуждение достигло пика, но сейчас было важно только её удовольствие. Когда он почувствовал, как её тело содрогается в оргазме, как она выгибается ему навстречу, он понял, что никогда не испытывал ничего подобного. Их губы встретились в жадном, голодном поцелуе, словно пытаясь поглотить друг друга целиком. Постепенно буря эмоций начала утихать. Драко бережно укрыл их одеялом, прижимая Гермиону к себе, вдыхая аромат её волос. В этот момент не существовало ни войны, ни Тёмного Лорда, ни предрассудков — только они, их любовь и нежность. Он провёл рукой по её спине, чувствуя, как постепенно выравнивается её дыхание, как расслабляются напряжённые мышцы. В тишине комнаты слышалось только их дыхание — тихое, спокойное, умиротворённое. В эти мгновения Драко понял, что нашёл то, ради чего действительно стоит бороться.