Часть 1

Вечер над Хогвартсом выдался особенно тихим. Черное озеро отражало свет далеких звезд, лениво раскачивая водную гладь. Гермиона Грейнджер сидела на траве, подогнув колени к груди, а рядом, опершись на локти, устроился Теодор Нотт. — …и что же ты собираешься делать дальше? — спросила Гермиона, бросив в воду маленький камушек. Тео помолчал, задумчиво глядя на темную водную гладь. — Не знаю, — наконец выдохнул он. — Это Пэнси Паркинсон. Она… ну, она такая. — Он беспомощно развел руками, подбирая слова. — Иногда язвительная, иногда холодная, а иногда… добрая. Но только когда думает, что никто не видит. Гермиона усмехнулась. — Она упрямая. — До невозможности. — Колючая. — Как дикий еж. — Но ты ее любишь? Тео закатил глаза. — А ты как думаешь, Грейнджер? — проворчал он, но в голосе не было раздражения. Скорее, растерянность. — Да, черт возьми. Люблю. И что с этим делать? Она меня не воспринимает всерьез. Гермиона покачала головой. — А ты знаешь, как маглы определяют, любит ли их человек? Тео вскинул брови. — И как же? Гермиона улыбнулась, сорвала с земли маленькую ромашку и протянула ему. — Гадают. Отрывают лепестки и говорят: «Любит — не любит». Так до последнего. Тео скептически посмотрел на цветок. — Глупо. — Может быть, — согласилась Гермиона. — Но иногда даже глупые вещи помогают. Он вздохнул, но все же взял ромашку, покрутил в пальцах, а потом, покосившись на Гермиону, сорвал первый лепесток. — Любит… Следующий. — Не любит… Лепестки медленно падали на траву, и с каждым Тео чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Любит… Не любит… Остался последний. Тео замер, глядя на него. Гермиона мягко улыбнулась. — Что бы ни выпало, самое важное — что ты сделаешь дальше. Тео сжал в пальцах последний лепесток, закрыв глаза. — Любит… И ветер унес белые лепестки в темную воду озера. Гермиона встала, отряхнула мантию и, бросив на Тео последний взгляд, сказала: — Подумай об этом, Тео. Иногда, чтобы что-то узнать, нужно не гадать, а действовать. И, развернувшись, ушла в сторону замка, оставляя его одного под звездным небом. Тео смотрел ей вслед, потом снова опустил взгляд на оставшиеся в его ладони стебелек и несколько не сорванных лепестков. — Действовать, да? — пробормотал он себе под нос, но потом только покачал головой и сорвал новый цветок. Поднеся ромашку ближе, он начал сначала: — Любит… не любит… Лепестки один за другим падали на траву, а в голове проносились воспоминания. Как Пэнси в третьем классе села рядом в библиотеке и впервые с ним заговорила, хоть тогда они еще не были друзьями. Как в четвертом она закатила глаза и выдала очередную язвительную фразу, но потом, когда думала, что он не видит, с беспокойством взглянула на него, будто боялась обидеть. Как в шестом году, когда все вокруг рушилось, она, несмотря на свой страх, сжала его руку под столом в Большом зале, молча, но очень крепко. Последний лепесток. — Любит… — выдохнул он. Тео закрыл глаза, сжал в пальцах стебелек и усмехнулся. — Глупости. Он поднялся, отряхнулся и бросил сорванную ромашку в воду. Но, разворачиваясь к замку, понял, что внутри что-то изменилось. И если раньше он только гадал, то теперь собирался узнать правду. *** Тео сидел на кровати, в тусклом свете камина разглядывая небольшую тумбочку у своей постели. Он тяжело вздохнул, потянул за ручку и открыл её. Ромашки. Целая куча ромашек — свежие, немного увядшие, совсем засохшие. Он даже не помнил, когда начал их собирать. Может, с того самого дня у Черного озера? А может, ещё раньше, когда впервые понял, что смотрит на Пэнси не просто как на подругу? Он взял один цветок, прокрутил в пальцах и начал: — Любит… не любит… Лепестки срывались быстро, падая на колени, а сердце с каждым словом билось всё сильнее. — Любит… не любит… Последний. — Не любит. Тео сжал зубы, смял цветок в руке и швырнул его в камин. Белые лепестки вспыхнули и сгорели за секунду. Он потянулся за новой ромашкой. — Любит… не любит… — Ты совсем уже рехнулся? Тео вздрогнул. В дверном проеме стоял Блейз Забини, скрестив руки на груди. Он прищурился, рассматривая тумбочку, заваленную цветами, и ухмыльнулся. — Ну, Нотт, я, конечно, знал, что у тебя крыша едет по Пэнси, но не думал, что всё настолько запущено. Тео раздраженно закатил глаза. — Чего тебе, Забини? — Я-то? — Блейз невинно пожал плечами. — Просто зашел. Не знал, что здесь проводится магловский ритуал «как сделать из себя идиота за пять минут». Тео бросил в него ромашку, но Блейз легко увернулся. — Уходи, — буркнул Тео. — Ага, конечно. Только после того, как ты объяснишь, какого черта ты сидишь тут в окружении цветов, а не идешь и не говоришь Пэнси всё, что должен. Тео скривился, снова потянулся за цветком, но Блейз резко подошел и выхватил его из рук. — Нет уж, хватит. Это ни к чему не приведёт. Тео вскинул на него сердитый взгляд. — А если она правда не любит? Блейз фыркнул. — И ты это узнаешь от… чего? Цветка? Он покрутил ромашку в пальцах, затем небрежно оторвал первый лепесток. — Любит. Второй. — Не любит. Бросил цветок Тео на колени и ухмыльнулся. — Видишь, как тупо? Тео молчал. Блейз вздохнул и сел рядом. — Слушай, ты мне как брат, но ты правда ведёшь себя как идиот. Ты хочешь знать, любит она тебя или нет? Тео кивнул. — Тогда брось уже эти чертовы цветы и спроси у неё сам. Тео хмуро смотрел на ромашку у себя на коленях. Лепестки все еще чуть подрагивали, словно насмехаясь над ним. — Да ты не понимаешь, — буркнул он, не глядя на Блейза. — О, конечно, не понимаю, — фыркнул Забини, саркастично хлопнув в ладоши. — Это же так сложно — сказать человеку, что он тебе нравится. Тео резко вскинул на него взгляд. — Это не просто человек, Блейз. Это Пэнси. Забини замер, будто переваривая сказанное, а потом коротко кивнул: — Ну ладно, тут ты прав. Они оба замолчали. В комнате слышался только тихий треск догорающих дров в камине. — Я не хочу терять её, — наконец тихо признался Тео. Блейз вздохнул и хлопнул его по плечу. — Вот что, друг мой… Если ты будешь и дальше сидеть в комнате и срывать лепестки, то точно её потеряешь. А если рискнёшь… кто знает? Тео сжал кулаки. Он ненавидел рисковать, ненавидел неопределённость, но ещё больше ненавидел мысль, что однажды Пэнси исчезнет из его жизни. Блейз наблюдал за ним, чуть прищурившись. — Держу пари, ты и так каждую секунду с ней уже гадаешь: любит — не любит. Только не цветками, а её словами, жестами, взглядами. Тео стиснул челюсть. — Это не значит, что мне легко что-то сказать. Блейз лениво потянулся и встал. — Тогда не говори. Покажи. Тео приподнял бровь. — Например? — Ну, ты умный, разберёшься, — ухмыльнулся Блейз. — Только не затягивай, а то однажды сорвёшь последнюю ромашку, а Пэнси уже будет с кем-то другим. И с этими словами Забини хлопнул его по плечу и вышел из комнаты, оставляя Тео одного с его мыслями. Тео провёл ладонями по лицу и резко встал. — Показать, да? — пробормотал он. Взгляд скользнул по тумбочке, забитой ромашками. Он схватил несколько свежих цветов, задумчиво крутанул их в руке, а затем усмехнулся и направился к выходу. Если он не может сказать, то пусть говорит поступок. *** В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и редким постукиванием пера о пергамент. Пэнси сидела напротив Гермионы, лениво перелистывая учебник по зельям, хотя её мысли явно были где-то далеко от темы урока. — И зачем ты вообще меня сюда затащила? — протянула она, подпирая подбородок рукой. Гермиона лишь закатила глаза. — Потому что тебе нужно перестать прогуливать домашние задания, — ответила она, продолжая делать записи. — Иначе в какой-то момент даже Слизерин не спасёт тебя от провала. — Хм, возможно, — протянула Пэнси, без особого энтузиазма листая учебник. Разговор уже начал угасать, когда библиотечную тишину разорвал грохот открывающейся двери. Пэнси и Гермиона одновременно подняли головы, и то, что они увидели, заставило их замереть. В библиотеку ворвался Тео Нотт. В руках он сжимал внушительный букет ромашек, который выглядел так, будто его собрали в дикой панике. Лепестки слегка трепетали, а сам Тео явно пытался совладать с бешено колотящимся сердцем. Несколько студентов удивлённо обернулись, мадам Пинс уже открыла рот, чтобы выдать ему гневную тираду за такой шум, но Тео её полностью проигнорировал. Он быстрым шагом направился к Пэнси, остановился перед ней и молча протянул букет. Пэнси моргнула. — Эм… что? Гермиона подавила улыбку и сделала вид, что её тут нет. Тео глубоко вдохнул, сжав челюсти, будто пытался собраться с мыслями, а потом выпалил: — Любит. Пэнси недоумённо подняла брови. — Что? — Любит! — повторил Тео, теперь уже чуть громче. Он взмахнул букетом, словно это всё объясняло. — Не любит, любит, не любит… В конце концов — любит! Пэнси внимательно посмотрела на него, затем на букет, потом снова на него. — Ты… ты гадал на ромашках? — её голос был тихим, но в глазах промелькнуло что-то странное — что-то между шоком, забавой и чем-то ещё, чему она явно не хотела придавать значение. Тео шумно выдохнул. — Да, блин. Гадал. Неделями! И мне надоело гадать. Пэнси несколько секунд просто смотрела на него. А потом, неожиданно для всех, рассмеялась. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — пробормотал Тео, чуть нервно. Пэнси взяла букет из его рук, задумчиво перебирая цветы пальцами. — Значит, любит, да? — её губы тронула лёгкая ухмылка. Тео сглотнул. — Очень, — ответил он. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Пэнси, всё так же ухмыляясь, оторвала один лепесток и, не отводя от Тео взгляда, прошептала: — Наконец-то. Тео моргнул, его мозг явно пытался обработать информацию. — что? — переспросил он, совершенно сбитый с толку. Пэнси закатила глаза и обернулась к Гермионе. — Ну вот, а ты говорила, что он умный. Гермиона только улыбнулась, невинно пожав плечами. Пэнси вернулась взглядом к Тео и, вздохнув, отложила букет на стол. — Тео, ты правда думаешь, что я не замечала? — она скрестила руки на груди, чуть наклонив голову. — Все эти взгляды, твои вечные попытки держаться рядом, твоя абсолютная неспособность сказать мне хоть что-то прямым текстом… Я знала всё давным-давно. Тео всё ещё стоял, не в силах выдать ни слова. — И, разумеется, я ждала, — продолжила Пэнси, хмыкнув. — Думала, ты сам решишься. Но нет, вместо этого ты предпочёл устраивать цветочные жертвоприношения у себя в комнате. Гермиона тихо усмехнулась, а Тео почувствовал, как его уши начинают краснеть. — И что… ты просто ждала, пока я перестану быть трусом? Пэнси ухмыльнулась. — Почти. Но в какой-то момент мне надоело. Она лениво покрутила ромашку в пальцах. — Вот тогда-то я и решила немного ускорить процесс. Тео нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Пэнси кивнула в сторону Гермионы. — Грейнджер помогла. Гермиона одарила его лукавой улыбкой. — Идея с ромашками тебе понравилась, не так ли? Тео ошеломлённо посмотрел на неё, потом на Пэнси. — Подожди… Вы что, специально… Пэнси усмехнулась и пожала плечами. — Скажем так, я просто слегка подтолкнула тебя к тому, что должно было произойти само собой. Тео провёл рукой по лицу. — То есть… весь этот месяц я мучился, гадая на цветах, а ты… ты просто ждала? — Ммм… да, — невинно протянула Пэнси. Тео медленно выдохнул, покачав головой. — Мерлин, ты ведьма. Пэнси хихикнула. — Спасибо, что заметил. Тео посмотрел на неё, потом на букет, потом снова на неё. И, наконец, улыбнулся. — Но ты всё-таки приняла цветы. Пэнси взяла одну ромашку, небрежно крутанула её в руках и наклонилась чуть ближе, с легким вызовом в глазах. — А ты наконец-то догадался их подарить.