Часть 1

Като Россо был выходцем Флоренции, семья была достатком выше среднего в то время, его мать тесно общалась с верхами, но в моменте это обернулось семейной трагедией. пришедший к власти в Риме мужчина Лоренцо де Вьери убил мать Като из-за её отказа в его ухаживаниях, но избежал наказания, обвинив в убийстве семью Россо, за что все были повешены, жизни были отняты по прихоти богатого плебея, как по щелчку пальца. в тот солнечный день маленький Като видел это своими глазами, стоял на площади и кричал прохожим о том что всё ложь, что это глупо, но кто послушает маленького ребенка, который явно убит горем видя казнь своих родных воочию. у ребенка не осталось никого, кроме женщины-куртизанки Агаты, сводной сестры, если можно так выразиться, после трагических событий она забрала его к себе в Рим, а его домом стал публичный дом. Като рос непослушным ребенком, вечно норовил убежать из дома до поздней ночи, а когда Агата начала запирать дверь, то он научился вылазить из окна второго этажа, что со временем стало его козырем; кошачья грация, он мог забраться куда угодно, на любое здание, даже на часовни если в отделке таковой было достаточно выступов хотя бы для кончиков пальцев; он много падал и научился приземляться плавно и лаконично, с минимальным дискомфортом, Агата перестала пытаться нацепить ‘поводок’ на Като, это было бесполезно, в нём было слишком много энергии, бунтарства и наплевательского отношения к собственной безопасности. но самое интересное было тем, каким Като вырос дамским угодником, что в прочем не удивительно, ведь он рос среди куртизанок, которые ещё с его детства драматично вздыхали, прикладывая ухоженные руки к сердцу, жалуясь что Россо сильно младше их. кто, если не женщины знают что больше всего нравится женщинам? Агата занималась внешним видом парня, стригла его волосы, хотя это было тем ещё испытанием, он не мог усидеть на одном месте и 5 минут; покупала или сшивала для него одежду, а потом ещё и отчитывала Като, когда тот возвращался домой со следами на себе от очередной пассии, на что он со смехом подходил к ней, заботливо целуя в щеку и с довольной улыбкой уходил в комнату. Рим, 1443 год, Като Россо 23 года, Агата Бельзе 30 лет. — «доброе утро, Като!» - куртизанки сказали в один голос, своими сладостными тонами и тихим приятным смехом, кто-то махнул парню ладонью, а кто-то одарил его взглядом из-под длинных ресниц. — «bellezze*, услада для глаз утром пораньше», - Като улыбнулся девушкам, спустившись по лестнице на первый этаж, уперевшись в деревянные перила локтями; он одной рукой зачесал влажные после ванной волосы назад, пару темных прядей безвольно упали ему на лоб. взгляды у дам были довольные, вид Россо в полурастегнутой рубашке вызывал женский трепет у всех. кроме одной. — «хватит моих девочек этим видом омрачать, Като», - в середине зала стояла Агата, уперевшись руками в бока в показушно недовольно жесте, между её бровей виднелась легкая морщинка. каждый раз она старалась выглядеть грозным опекуном, но Россо всегда изворачивается от её нападок. Като с кошачьей грацией перекинулся через перила, подскочив к сестре, взяв в руки её ладонь и коротко поцеловав костяшки её пальцев: «прекрасная сестра, не злись, нельзя винить дам за хороший вкус. и у меня есть к тебе маленькая просьба». — «оно и видно, весь такой услужливый в последние дни», - Агата не могла не улыбнуться, хотя очень старалась сохранить строгость. Россо большим пальцем наглаживал внешнюю сторону ладони сестры с легкой улыбкой. — «не понимаю о чем ты, я всегда такой», - Като пожал плечами с лукавым взглядом и за руку отвел Агату чуть в сторону от остальных девушек. — «милая, ты самая талантливая куртизанка и…», - Агата приподняла бровь странному комментарию, а Като неловко рассмеялся, почесав затылок: «…я имею ввиду не в твоей профессии, этого я знать не могу…» — «язык бы тебе оторвала». — «не надо, он мне ещё очень нужен», - Като вообще редко попадал в подобные странные ситуации, обычно острый на язык, а тут глупость сморозил, но самоуверенности не потерял, подмигнув сестре: «…так о чем это я, мне очень нужны твои красивые, умелые руки, сшить кое-что, материал с меня». — «дай-ка подумать что я потребую взамен», - Агата с злобной улыбкой приложила палец к подбородку, делая вид что задумалась. Като приоткрыл рот в притворном шоке, покачав головой, покрепче сжал ладонь Агаты в своих руках: «ушам поверить не могу, ты ведь не такая!» — «…взамен перестанешь ходить полураздетый перед моими девочками». — «слишком жестокое требование, сестра, ты коварна», - Россо с драматичным вздохом потянулся руками к пуговицам рубашки, застёгивая их на груди: «давай тогда хотя бы они начнут так ходить?!» Агата зарядила слабый подзатыльник Россо, растрепав его волосы, он коротко кивнул с ехидной ухмылкой, мол, все понял. по правде говоря, Като нравится когда сестра злится или раздражается, по его мнению это очаровательно и разбавляет атмосферу на приятный лад, от которого можно легко отшутиться и вызывать смех звонкий Агаты. уже на втором этаже, в комнате Като, Агата села за стул, достав свои швейные принадлежности, а Россо достал из тумбы робу, которая на вид была дорогой, слишком новой. — «Mio Dio*, кого ты ограбил?!» — «почему сразу ограбил? нашел», - Като протянул куртизанке робу, но она сложила руки на груди, отказываясь брать без рассказа. Като вздохнул, цокнув языком: «ладно, может быть чуть-чуть ограбил». Агата скептически нахмурилась, оглядев лицо брата на признаки лжи или обмана, которые он обычно скрывает своей очаровательной улыбкой, под слоем шарма: «чуть-чуть? она стоит мешок золотых, не меньше. владелец жив? ищет тебя?» — «немного жив, но вряд ли захочет снова встретиться со мной», - Като наклонил голову набок, поджав губы в обратной улыбке. — «…ты неисправим». таким образом, для Като главным элементом одежды стала серая роба, самая обычная, в Риме полно монахов, сливаться с толпой дело занятное, когда ты вор и прослыханный убийца. он слегка изменил её, чтобы она не стесняла движение во время бега и прочих акробатических маневров; сделал надрезы по бокам до бедра, подрезал передние два лоскута выше уровня колен, рукава вовсе отрезал до плеч. за шитьём объемного капюшона тоже пришлось обратиться к сестре, она может и куртизанка, зато рукодельница каких поискать, в свете не сыщешь. девушка из отрезанных лоскутов в два счета выполнила просьбу брата и пришила капюшон к робе, приговаривая: «…столько врагов нажил, что теперь скрываться на улицах придется?!» Като, конечно, отмахивался смехом, не гоже ему было сестре про свои кровавые дела трепать, не хотел её беспокоить с её то работой и вечными переживаниями за непутёвого младшего брата. дела, которыми он промышлял с позднего вечера до рассвета, движимый ненавистью к тому как жируют верха и выживают низы, как кому-то всё сходит с рук, а кто-то становится несправедливо осужден. *bellezze - красавицы. *Mio Dio - Боже мой.