Немного Жертвенности

За пять минут уж снегом талым Шинель запорошилась вся. Он на земле лежит, усталым Движеньем руку занеся. К.Симонов. Слава       - Саша? – Со стороны брезента, висевшего над дверным проёмом, послышался высокий девичий голосок.        Дана, не дожидаясь ответа, прихватила край грубой ткани аккуратной ручкой и скользнула внутрь блиндажа, беспокойно придерживая ремень полевой сумки, перекинутый через плечо сизого тулупчика.       - Саша, ты не занят? – снова позвала она, присаживаясь на деревянный стульчик рядом с низеньким столом у стены землянки. Саша не ответил. Даже не повернулся на голос девушки, продолжая, сгорбив широкие плечи, пялиться в самый уголок комнаты своими невидящими глазами. На его худом, слегка обросшем щетиной лице, застыло выражение глубокой задумчивости. Непроницаемой, глухой.       - Я пришла спросить… Спросить про Влада. Ты не знаешь, как он?       Саша продолжил молчать.       С Владом Грибом он был знаком с самой школьной скамьи. Люди как правило «вырастают» из своих школьных товарищей, меняют круг интересов, увлечений. А они с Владом как сцепились, так и шли по жизни рука об руку, не находя причины или основания для того, чтобы разойтись. Да и зачем, если вам двоим друг с другом хорошо?       Саша не любил разговоров, не любил рисков и не было в нём того самого духа авантюризма, воспеваемого поэтами и молодыми ребетятами, которые не успели вкусить ещё последствий этих самых пресловутых рисков. А Влад, чувствовавший своего друга удивительно чутко, всегда понимал это, и всё равно ухитрялся как-то своего товарища во всякие неприятности втягивать.       И каштаны они с соседского двора воровали, и в карты играли, шкерясь от учителей то под лестницей, то под старой липой, что росла на школьном дворе. Как полагается настоящим друзьям, документы они тоже в одно училище подавали. И даже выпустились они вместе! Стали они оба трактористами, женились тоже оба. До сей поры, Саша вспоминал об этом всём с теплотой. И о том как они воровали арбузы, когда молоденькая продавщица просила помочь им разгрузить грузовичок, и о том как потом прилетело им за это обоим ремнём по мягкому месту... А потом была война.       Громыхнула, рванула и загудела. Тут то и пришлось им разминуться, расстаться впервые кажется за всю жизнь. Саша знал, что нить их отношений, дружбы, на войне среди постоянной стрельбы орудий и рёва бомб, донельзя хрупка, уязвима. Один меткий выстрел, и кто-то из них вместе с тем что между ними было –умрёт. Саша знал, а Влад отрицал. По его собственному убеждению, такие друзья как они, не должны умирать так просто и бесчестно. Если и умирать, то плечом к плечу, рядом с друг с другом. На том и разминулись. И оба надеялись, что в этой фразе была крупица истины. Что она как оберег, сможет спрятать и уберечь их обоих от смерти порознь.               А через год они встретились, опять. Живые, оба. Попали в один полк по случайности, после переформирования измельчавшей части. А потом попали и в одну дивизию.       - После вчерашнего я не смогла его навестить. Не хочешь вместе со мной…       Вчера, от штаба, они отправились с разведывательной миссией к северу от их позиций. Через лес, с помощью проводника из местного партизанского отряда, они должны были выйти в немецкий тыл и выяснить численность подкрепления, которое по расчётам должно было прибыть ночью того дня.       Всего их было пять человек. Дана, Саша, Влад и капитан вместе с его адъютантом. Нескольким после полудня, они двинулись в сторону леса. Чёрная стена деревьев, таила в себе неизвестные угрозы. Они час шли, прокладывая в снегу тропинку, и наконец укрылись в кургане, пока к ним не вышел партизан – щуплый, бледнолицый мальчишка с круглыми молодыми глазами. Был он возрастом с шестой класс, и назвался Игорем. Рассказал, что дед его был лесничим, и лес он этот знает вдоль и поперёк. Так, в составе из шести человек, они двинулись по лесу, петляя среди приземистых кустов, деревьев и сугробов. Тишина стояла звенящая, тревожная. Под ногами скрипел снег, над головами скрипели деревья. Бесконечно высокие ели, укрытые толстыми шапками снега мерно качались в серо-белом небе.       В сумерках, они добрались до пригорка над немецким лагерем. Ели росли здесь реже, и чем ниже спускался склон, тем меньше возможностей скрыться, спрятаться у них было. Там же они разделись. Капитан со своим адъютантом двинулись в обход к другой стороне склона, ещё дальше, чтобы видеть дорогу по которой должны были прибывать грузовики с подкреплением. Саша с Владом, Даной и мальчишкой-партизаном так и остались на прежней позиции. Зарывшись в снег, принялись наблюдать.       Фигурки людей суетливо копошились внизу, мелькая то тут, то там. На затоптанном снегу множились грузовики с брезентовыми навесами, а из них высыпались солдаты. У деревянных ящиков в линейку мерно выстраивались артиллерийские оружия и боеприпасы. «Тыщи две, наверное…» шепнул Влад, и Саша бросил на него тоскливый, напряжённый взгляд. Он ещё тогда чувствовал, что всё это добром не кончится.       Когда стало совсем темно, поток машин остановился. Грузовики с людьми и ящиками просто мерно тянулись от дроги к лагерю, тускло подсвечивая землю фарами, едва развеивая непроглядный мрак. Командир вернулся через час, но один. Адъютант его был убит, и двигаться назад было необходимо немедленно, пока в лагере ещё не поднялась суматоха. Однако, не успели они даже отступить обратно, в лес, их заметили.       Раздался короткий, злой вскрик внизу, трескотня и хлопки. Пулемётная очередь забила вслепую, немного ниже места их укрытия, потом взяла выше. Капитан вскрикнул и упал навзничь, хватаясь за грудину, укрытую маскировочным плащом. Влад метнулся вперёд, высунулся, схватил его обеими руками и потянул на себя, не обращая внимания на яростный треск пуль. На снег брызнуло красное, Саша кинулся к Владу и потянул тоже, затаскивая их обоих за бугор. Внутри клокотала злоба, паника вместе с растерянностью.       Когда отряд отступил в лес, выяснилось, что Влад тоже ранен. Пуля попала ему не в грудь, а ниже, в бок. Саша взвалил себе на плечи Гриба, Дана капитана, и они двинулись обратной дорогой через лес, сделав крупный крюк, чтобы запутать след. Маленькие партизан, с восковым, белым как снег лицом, молча следовал за ними ещё половину дороги, прежде чем покинуть их у того самого кургана у которого они и встретились. К этому времени, Влад уже был никаким. Саша боялся что он умрёт. Так и случилось.       - Капитан Зорькин вот оправился уже считай. Представляешь, чудом пронесло! Пуля прошла мимо, не задела лёгкое и…       - Влад умер.       - Что?       - Я говорю Влад умер. Нам не нужно идти в медсанбат чтобы проведать его. Он умер. Умер.       Дана замолчала, округлив глаза, а потом опустила их к носкам своих сапог, сложно изогнув тёмные бровки. Саша тоже замолчал.       Саше было до боли интересно: как так происходит, что один получивши ранение в грудь, глаза открывает уже на следующий день. Живой, избежавший смерти лишь чудом, по удаче. А тот, кто этого самого удалого парня вытащил, умирает от какого-то пустяка. И теория Влада эта, глупая, по-мальчишески наивная о том, что по отдельности они жить будут чтобы потом встретиться и при случае умереть плечом к плечу... Дураком был Влад, горько подумал Саша и скривил губы, чувствуя как защипало глаза.       И никто никому больше в тот вечер ничего не сказал.