Часть 1

      Сколько бы ни проходило дней, в череде бесконечного хаоса лишь одно всегда оставалось неизменным: бескрайнее звёздное небо, распростёршееся над головой и не желающее подчиняться ныне изменчивым законам нового мироздания. Каждую ночь Диппер выходил на улицу и устремлял свой взгляд наверх, в далёкие просторы космоса, находя отдушину в созерцании ярких огоньков, которые словно говорили ему: “Пусть твой мир и сошёл с ума, но мы всё ещё здесь, готовы указать тебе путь”. И каждую ночь он замирал, не смея оторвать взгляда, вслушиваясь в шёпот бесконечной вселенной; она рассказывала отчаявшемуся мальчику свои чудесные сказки, истории из галактик столь далёких, что и нескольких жизней не хватит, чтобы добраться туда. Диппер не чувствовал ни холода, ни голода, ни усталости, он переставал обращать внимание на всё вокруг и, может, так бы и стоял до самого рассвета, если бы Мэйбл из раза в раз не приходила, чтобы увести его обратно. В тепло. В безопасность.       Слишком рано повзрослевшая девочка понимала, что её брат слегка тронулся рассудком, однако не винила его за это. Каждый в их небольшой команде выживших сходил с ума по-своему, и лишь она, та, кто изначально была слегка ненормальной, ещё держалась. После того, как взрослые поддались общему сумасшествию, а более старшие ребята ушли, сформировав свою группу, именно на неё легла вся ответственность. И Мэйбл старалась держаться, как могла.       Билл переиграл их, сорвал все планы. Умело расставив сети, тонко балансировал на грани победы и поражения, чтобы под конец собрать всех опасных для себя людей в одном месте, заманить в ловушку и уничтожить последние крупицы надежды. И с этого момента начался настоящий хаос.       Они бежали. Долго, упорно, не оглядываясь, стараясь спасти всех, кого только можно, однако потери оказались неизбежны. Пайнсы быстро поняли, что всё время до этого Билл с ними просто играл. Монстры из других измерений устроили за горсткой выживших охоту, спущенные с цепи своим лидером. Сперва они лишь развлекались, то нагоняя, то отставая, ловили и отпускали, издевались и унижали, но всё это было в меру. Однако спустя пару недель подобные развлечения монстрам наскучили, и теперь игра в кошки-мышки начала набирать обороты – кошки проголодались. Перемещаться большой группой стало опасно, их было легче засечь, проще поймать. Многих превратили в рабов, кого-то убили, а кого-то свели с ума. Сайфер запретил своим прихвостням причинять физический вред семье Пайнсов и их ближайшему окружению, что дало им с одной стороны некоторое преимущество, а с другой – они всегда оставались в поле зрения, были мишенями, которым ни на секунду не давали расслабиться. Диппер долго пытался понять причину подобного приказа, но кроме своеобразной сентиментальности на ум ничего не шло.       Тем временем остальной мир тоже не смог избежать катастрофы. Билл, вылезший за пределы защитного купола Гравити Фоллз, начал бесчинствовать, захватывая и подчиняя сначала города, а затем и страны. Как только он перешёл к полноценным завоеваниям, Пайнсы на несколько лет смогли спокойно выдохнуть. Они забрались далеко на северо-восток, укрылись в лесах. Стэн, чья бесплодная попытка запереть Сайфера у себя в голове и стереть память о нём провалилась, так и не смог вернуть себе утраченных воспоминаний, и Билл оставил его при себе, как живое напоминание о том, что никакие хитроумные планы против него не сработают. На глазах у всех посадил его в клетку, а затем, вдоволь поглумившись, любезно отпустил остальных. Форд возглавил побег, он помог своим племянникам и их друзьям добраться до Миннесоты и укрыться там, но после медленно начал сдавать позиции. В нём словно потухла искра жизни; пока они бежали прочь, огонёк в его душе ещё как-то теплился, однако, стоило лишь осесть и затаиться, как пламя души, не поддерживаемое кислородом, угасло.       Форд смог продержаться чуть больше года, наладил детям быт, помог им устроиться, научил основам выживания, а после в один из дней вышел в лес за дровами и не вернулся. На поиски выдвинулись практически сразу же, но это оказалось труднее, чем дети могли себе представить. Даже ставший знакомым лес всё ещё путал следы, пугая каждым мимолётным шорохом. И лишь на исходе второго дня, когда расширили зону поиска, уйдя от привычных тропинок, Форда нашли мёртвым на другом берегу реки. Мэйбл не могла сдержать рыданий. Утыкаясь в холодную грудь своего дяди, она умоляла его вернуться обратно, не верила, что он их оставил. А Диппер, тем временем, стоял поодаль и смотрел немигающим взглядом на лицо своего кумира. Форд сидел, прислонившись к дереву, а его голова была запрокинута вверх, в остекленевших глазах, направленных к ночному небу, больше не было всепоглощающей печали, не сходившей с самого первого дня апокалипсиса, губы навсегда застыли в улыбке. Именно таким запомнил его Диппер. Каждый раз, вспоминая Форда, Диппер представлял не образ весёлого дядюшки, с упоением рассказывающего о своей жизни, не величественный лик учёного, преодолевшего само пространство, а этот возведённый к звёздам смиренный, даже немного счастливый, взгляд.       С той поры Диппер изменился. Он стал отстранённым, молчаливым, часто уходил в свои мысли и много времени проводил в одиночестве. Каждую ночь с того самого дня он выходил из их скромного домика и подолгу смотрел наверх, теряя связь с реальностью, пытаясь понять, что же так привлекло Форда в недостижимых светилах. Мэйбл, на чьи хрупкие плечи упал неподъёмный груз ответственности, старалась следить за ним, заботиться по мере сил, вот только ничего не помогало ей вернуть прежнего брата. Так прошло ещё полтора года.       В основном апокалипсис бушевал в городах, а тянущийся за ним шлейф из хаоса и разрушений переворачивал мир с ног на голову. Где-то там бушевало пламя людской агонии, иногда монстры заглядывали и в глушь, но быстро уходили, теряя интерес. Билл тоже со временем потерял интерес. Сперва его забавляло сопротивление, веселили цепляющиеся за жизнь людишки, вот только с каждым месяцем завоевания они приносили ему всё меньше удовлетворения. Крики и мольбы набили оскомину, от вида разрушений тошнило, бесконечная вечеринка, казавшаяся вначале превосходной идеей, изжила себя за каких-то пару лет. И тогда он оставил мир на своих прихвостней, а сам вновь решил обратить взгляд на Пайнсов, по которым успел соскучиться. Интересно, смогут ли они удивить его?       Мэйбл не спалось, её одолевало тревожное предчувствие грядущей беды. Она всю ночь проворочалась с боку на бок, но это не помогало справиться с гнетущими мыслями. Она слушала, как за окном шумят деревья, как скрипят доски старого дома, и уже под утро её тонкий слух уловил почти неслышные шаги. Отбросив последние мысли о сне, она поднялась с кровати и последовала за тем единственным человеком, кто мог так тихо передвигаться.       — Снова идёшь в лес, братец? – она нагнала Диппера уже у самой двери; он даже не вздрогнул от её голоса. – Подожди ещё пару часов, пока солнце полностью встанет, сейчас лучше не выходить.       Диппер молчал. На его плечах был набитый доверху рюкзак, а голову покрывала старая потёртая кепка с сосной, которую он не надевал уже очень давно. Мэйбл практически сразу догадалась, что это не просто рутинный поход за водой или дровами, её брат не идёт проверить ловушки на зверей, не собирается рыбачить или искать грибы. Сердце болезненно сжалось в груди, а слова застряли в горле. Юноша тоже не собирался нарушать тишину, но и уходить не спешил. Он, наконец, обернулся и встретился с сестрой взглядами. Происходящее было ясно без слов.       — Почему? – сдавленно спросила Мэйбл, к её глазам подступили слёзы. Она уже потеряла двух близких людей, не хотелось терять ещё одного, последнего члена семьи, кто у неё остался.       — Так нужно, – в голосе Диппера не было и толики сомнения, он уже всё для себя решил.       — Не уходи, ты нужен нам. Нужен мне… – на последнем слове голос девушки сорвался, и она не смогла удержать слёз.       Диппер в ответ на это как-то печально улыбнулся. Он подошёл и обнял сестру, прижимая её к своей груди, стараясь выразить этим жестом все свои нежные чувства к ней, всю любовь, пронесённую через рушащийся мир. Мэйбл плакала беззвучно, сотрясаясь всем телом, и лишь пальцы её сжимали чужую рубашку до побелевших костяшек.       — Мы не можем здесь оставаться вечно, – заговорил Диппер через пару минут; голос был ласков и тих. – Нам не победить, они сильнее. Скоро от мира, который мы знали, ничего не останется, если осталось до сих пор. Нас никто не спасёт, мы здесь сами по себе на маленьком островке безопасности, омываемом волнами с каждым часом всё выше поднимающегося моря. Настанет день, когда и нас затопит. Я не хочу встретить свои последние дни в страхе, забившись в угол, как загнанный зверь. Если мне суждено увидеть свой конец, то я сделаю это, смело глядя смерти в глаза.       Диппер почувствовал, как хватка сестры становится сильнее, но всё, что он мог, это просто погладить её по спине и оставить поцелуй на густых волосах.       — Мне пора уйти, Мэйбл, я и так слишком много времени здесь провёл. Я не бросаю тебя одну, с тобой всё ещё друзья, вы справитесь.       — Нет, я не справлюсь без тебя! Пожалуйста, Диппер, не оставляй меня…       — Я оставил тебя уже давно. В тот день, когда мы нашли прадядю Форда, моя душа осталась с ним под тем деревом.       — И тебе не страшно уходить в никуда? – спросила девушка сквозь слёзы, понимая, что отговорить брата уже не получится.       — Страшно, – не стал отрицать Диппер, – но именно страх толкает меня вперёд. Всё, чего я прошу: живи дальше, сохраняя память обо мне. А я буду вспоминать о тебе. Если станет одиноко и страшно, посмотри на звёзды, ведь и я где-то там тоже буду смотреть на них.       — Ты ещё вернёшься?       — Не знаю.       Они оба замолчали, не зная, что ещë можно сказать, чтобы это не превратилось в совсем уж откровенную ложь. По одному взгляду брата Мэйбл сразу поняла, что он не вернëтся. Более того, он планировал уйти, даже не попрощавшись, вероятно, потому, что боялся этого разговора, боялся увидеть в еë глазах такую боль, которая заставит остаться. Девушка знала, что если постарается, то сможет убедить Диппера не уходить, но тогда он ещë больше замкнëтся в себе, потеряет последнюю волю к жизни, а она не может так с ним поступить.       Мэйбл разжала пальцы, изо всех сил пытаясь держаться; всё это время она боялась, что день разлуки когда-нибудь настанет, и вот это случилось. Чудо, что после апокалипсиса они смогли так долго пробыть вместе, однако ничто не вечно. Всех слов не сказать, всех дней не прожить, когда-то нужно уметь отпускать близких тебе людей и прощаться, какой бы горечью в душе это ни отзывалось.       — Пожелай мне удачи, Мэйбл.       — Удачи, Диппер.       И он ушёл. Девушка долго смотрела ему вслед, пока цветастая рубашка не скрылась за деревьями, и только когда стихло последнее эхо шагов, Мэйбл упала на колени и отчаянно взвыла.       Дни сменялись днями, ясная погода – дождливой, а юноша всё шёл вперёд, сам не особо понимая, куда. Он держал путь на запад, кто знает, может, он сможет дойти и до Орегона, вновь вернуться в то место, откуда всё началось. С собой удалось взять не так много: палатку, немного посуды, запас спичек и сменной одежды. Еду Диппер добывал сам, благо лето ещё было в самом разгаре. В основном он шёл по забытым дорогам, остерегаясь городов и магистралей. Не потому, что боялся монстров, а из-за нежелания пересекаться с другими людьми. Каждую ночь он разжигал костёр и подолгу смотрел на звёздное небо, только это позволяло ему двигаться дальше. Диппер старался не слишком часто вспоминать о прошлом, всё равно кроме боли там ничего не было, он лишь надеялся, что Мэйбл сможет смириться с его уходом и жить дальше. Но постепенно и эти мысли сошли на нет.       Однажды, когда Диппер проходил через заброшенную ферму, ему навстречу из-за полуобвалившегося амбара вылетел демон. Нагромождение наслаивающейся друг на друга плоти, поддерживаемое сухими перепончатыми крыльями, растянуло огромный рот в зубастой улыбке и заклокотало, намереваясь напугать незадачливого путника. Вот только юноша не бросился в бегство. Равнодушно посмотрев на монстра, он двинулся дальше, абсолютно его игнорируя, что тому совершенно не понравилось.       — Эй, человечишка, тебе лучше начать бежать, а не то я тебя сожру. Диппер не ответил. К удивлению даже для самого себя, он совершенно не чувствовал страха. Угрозу – возможно, но не страх. И дело было даже не в том, что Билл запретил причинять им вред, все уже давно могли позабыть об этом приказе, ему просто было всё равно. Какая разница, умрёт он сейчас, через месяц или через год, всё равно в этом мире они обречены. Без будущего, без надежды жизнь уже не имеет смысла.       — Ты что, не слышишь меня? Эй! – демон зарычал от злости и, стараясь привлечь внимание, вылетел перед Пайнсом, широко разевая пасть и перегораживая дорогу вперёд. – Давай, беги!       Однако вместо того, чтобы послушаться, Диппер скинул с плеч рюкзак и улёгся на землю. Раз его не пускают дальше, он подождёт. Демон ещё немного покрутился вокруг него, пообзывал различными словами, а затем просто махнул подобием руки. Если жертва не убегает, с ней не интересно играть, может, следующий человек будет посговорчивее. Подождав, пока монстр скроется из виду, юноша встал, отряхнулся и, вновь нацепив рюкзак, двинулся дальше. До самого вечера Диппер прокручивал произошедшее в голове, задавая себе вопросы и отвечая на них, эта встреча позволила ему многое понять о себе, и оттого звёзды этой ночью казались ему особенно яркими.       Но не только Диппер погрузился в раздумья. Билл, уже некоторое время незаметно следовавший за юношей, тоже задавался вопросами. Ему казалось странным подобное поведение. Пайнс вёл себя так, будто ему плевать на всё, и демон не мог понять, так ли это на самом деле или тот просто хорошо притворялся. Этот Диппер сильно отличался от самого себя пару лет назад. На вид ещё мальчишка мальчишкой, но в душе будто повидавший жизнь старик. Билл долго сомневался, однако решил рискнуть. Глаз на ближайшем дереве закрылся, а затем из ствола показался Сайфер в своём истинном обличье. Он подплыл к Дипперу так, чтобы сперва помаячить на краю поля зрения, а уже затем полностью явить себя.       — Что, Сосенка, не ожидал? Наверное, рад меня снова увидеть?       — Здравствуй, Билл. И правда, неожиданная встреча.       Голос Пайнса звучал настолько спокойно, что демон разочарованно прищурился. Он-то ожидал реакции поярче. Пусть даже не панического страха или благоговейного ужаса, но хотя бы неприязни, а получил лишь отстранённость – так своего заклятого врага не встречают.       — Смотрю, жизнь тебя помотала. Ты даже смерти бояться перестал. Может, напомнить тебе, каким я бываю СТРАШНЫМ! – Билл резко увеличился в размерах и покраснел, заставив Диппера дёрнуться от неожиданности и привстать с травы. Лишь на мгновение на его лице проступил страх, но это было скорее рефлекторной реакцией, потому что через пару секунд выражение ужаса угасло, возвращая привычную отрешённость.       — Признаю, это было страшно, – юноша сел ровнее, поджимая под себя ноги. – Думаю, ты единственный, кто может заставить меня трястись от ужаса. Но зачем ты пришёл? Только чтобы напугать меня?       Билл, видя, что смена формы не возымела должного действия, вновь вернулся к привычной, а его единственный глаз стал с особым интересом изучать Пайнса. Конечно, мальчик подрос, стал выше, раздался в плечах, набрал мышечной массы, даже отрастил жиденькую бородку, но в остальном остался таким же субтильным задохликом. Единственное, что действительно изменилось – это взгляд. На него смотрели пустые глаза, давно потерявшие собственный блеск и способные отражать только свет звёзд, в которые влюбился их обладатель.       — Кто знает, – загадочно ответил демон, зависая в воздухе напротив и закидывая ногу на ногу. – Хотел посмотреть, как вы тут поживаете без моего пристального взгляда, а обнаружил, что ты оставил Звёздочку и путешествуешь один. Интересно почему? Знаешь, как она плачет без тебя? О-о-о, ты бы только слышал, даже меня проняло, – Билл пустил фальшивую слезу, продолжая наблюдать за реакцией юноши. Если не получилось напугать, может, удастся надавить на больное место.       — Наши пути разошлись, – Диппер пожал плечами, не собираясь развивать эту тему. Он всеми силами старался не показать, что слова о Мэйбл неприятно кольнули в сердце.       — И это всё? Больше ничего не хочешь сказать?       — Это всё.       — Ну что ж, – Сайфер, успевший взглядом просверлить в Диппере дыру, недобро хмыкнул, – раз тебе на неё плевать, может, мне стоит заглянуть в гости? Бедняжке так грустно и одиноко, не хватает чужого тепла, а ты знаешь, как хорошо я умею согревать, – демон щёлкнул пальцами, и на его ладони зажёгся голубой огонь. От него не исходило никакого жара, но Диппер прекрасно помнил, как хорошо он может сжигать всё вокруг.       Билл рассчитывал на какую угодно реакцию, но только не на то, что мальчишка рассмеётся. Выплëскивая через это нехитрое действие всë своë напряжение, Пайнс думал о том, как несправедлива порой бывает жизнь. Разбив все его мечты и вонзив их осколки в душу, она и не собиралась становиться милосерднее, лишь методично забивала гвозди в крышку собственноручно выструганного гроба. Диппер смеялся над тем, насколько тщетны были его попытки обрести душевный покой, над тем, что как бы он ни старался отстраниться от всех ужасов этого мира, они всë равно его настигали. Не осталось ни желаний, ни целей, ни гордости, ни даже долга, и только Мэйбл была его последним якорем, ещё заставлявшим цепляться за эту бесполезную жизнь. Это выбивало из колеи, заставляло злиться как на себя, за неспособность до конца отрешиться от мира, так и на Билла за то, что он вытаскивал наружу то, что Дипперу хотелось запрятать как можно глубже.       — Не понимаю я вас, людей, – Билл выглядел озадаченным. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не шучу и вполне могу заявиться к твоей сестре, а затем убить её самым мучительным из способов, так почему ты смеёшься?       Диппер поднял взгляд на своего злейшего врага, в его груди кипела ненависть, но с губ не сходила улыбка. И невозможно понять, была ли она безумной или отчаянной.       — Иногда дела идут настолько плохо, что всё, что тебе остаётся, это смеяться.       Ситуация была сюрреалистичной, но, даже несмотря на это, Билл уловил главное и довольно замигал всем телом, он добился своего – пошатнул психическую стабильность мальца, больше в нëм не ощущалось этого раздражающего смирения с судьбой. Теперь можно было немного сбавить обороты.       — Она всегда была твоим слабым местом, Сосенка. И пока ты любишь еë, ничего не изменится, уйди хоть на край земли.       — Чего ты хочешь, Билл?       — Я? О, я просто хочу поразвлечься. С людьми бывает очень весело играть.       — Тогда забудь про Мэйбл и сосредоточься на другом близнеце, можешь делать со мной всë, что хочешь, я даже не буду сопротивляться.       — В этом и проблема. Ты стал слишком скучным, и только забота о Звëздочке пробуждает в тебе нужные эмоции. Я хочу, чтобы ты боялся, чтобы рыдал и умолял меня. Я желаю видеть, как ты страдаешь.       Диппер тяжело вздохнул и закрыл глаза. Что ж, будет трудно, но если это позволит Биллу переключить внимание на него, забыв про Мэйбл, то игра стоит свеч. Юноша стал прокручивать в голове все болезненные моменты, погрузился в воспоминания, которых так избегал. Вспомнил прадядю Стэна, который напрасно пожертвовал собой в попытках их спасти, вспомнил прадядю Форда, который не смог выдержать потерю брата и в итоге тихо ушëл навсегда, вспомнил Мэйбл, из последних сил цеплявшуюся за его рубашку и проливающую горькие слëзы. Диппер позволил этим воспоминаниям захлестнуть его, пронизать всё нутро и раскачать эмоции до нужного уровня.       — Хватит, Билл, – юноша поднял на него полные слёз глаза и жалобно всхлипнул. – Ты уже вдоволь наигрался, пожалуйста, не трогай Мэйбл. Умоляю тебя, остановись!       Диппер старался выглядеть так жалко, как только мог. Он встал на колени и пополз к демону, продолжая рыдать и просить его не причинять никому зла, оставить их в покое и уйти. Говорил, как ему страшно, что больше не может выносить этой боли, а под конец лёг на землю и свернулся клубком, заметно дрожа. Сайфер долго смотрел на это, а затем искренне рассмеялся и захлопал в ладоши.       — Браво, Сосенка! Отличная актёрская игра. Я даже почти поверил, жаль только, что все эти эмоции не настоящие, – голос демона теперь звучал куда дружелюбнее. – Но признаю, тебе удалось меня немного развлечь.       Поняв, что его обман не удался, Диппер тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя налипшую землю. В горле всё ещё стоял ком и дышать было тяжело, однако на лицо вернулось выражение отстранённой усталости. Стоило того, чтобы попытаться, но Пайнс изначально не тешил себя напрасными надеждами. Билл ещё тогда раскусил их хитроумный замысел, наивно было полагать, что подобная сцена сможет его обмануть.       — Тогда как насчёт разговора?       — Думаешь, сможешь убедить меня оставить вас в покое?       — Нет, – Диппер помотал головой, – просто хочу поговорить.       Билл ничего не ответил, и Пайнс воспринял это как “да”, а потому немного отошёл в сторону от лагеря, полагая, что демон последует за ним. Сегодня он решил организовать стоянку недалеко от реки, её мерное журчание прекрасно сочеталось с треском костра. Усевшись у самой воды, Диппер слегка откинулся назад, запрокидывая голову к небу; Билл бесшумно устроился рядом.       — Знаешь, этот апокалипсис на многое мне открыл глаза. Потребовалось время, но я принял мир таким, какой он есть. Здесь у нас больше нет безопасных мест, нет будущего, к которому можно стремиться, мы лишь инстинктивно пытаемся выживать, по привычке цепляясь за крупицы нормального в море хаоса. Сколько мы так проживём? В лучшем случае несколько десятилетий, но на этом всё, – Диппер подобрал с земли камушек и бросил его в реку, вызывая круги на воде. Он молча смотрел, как волны сперва быстро расходятся в стороны, а затем утихают. – Нет смысла цепляться за рушащийся мир, и поэтому я обратил свой взгляд на звёзды. Мир исчезнет, а вот они останутся. Меня успокаивает мысль о том, что есть ещё в нашей вселенной нечто неизменное. Я умру, Мэйбл умрёт, все остальные тоже умрут, и ты останешься один среди разрушений, которые сам же и создал, среди всепожирающего огня и непрекращающейся агонии. Возможно, тогда ты начнёшь искать следующий мир, который развеет твою тысячелетнюю скуку, но все их тебе не разрушить, и это меня радует.       Диппер перевёл взгляд на хранящего молчание Билла, по выражению единственного глаза нельзя было понять, о чём он думал, но даже то, что он всё это время не перебивал, позволяло надеяться, что сказанные слова заставят его хотя бы задуматься. Юноша продолжил:       — Как я и сказал, ты можешь делать со мной всё, что захочешь, мне уже всё равно. Единственное, о чём прошу, позволь моей семье прожить в спокойствии оставшееся этому миру время, они уже достаточно настрадались.       — Что, не будешь просить за всё человечество? – Билл усмехнулся. – А ты эгоист, Сосенка.       — Возможно, – не стал спорить Пайнс. – Я уже не тот наивный мальчик, который надеялся спасти всех. Просто хочу, чтобы хотя бы те, кто мне дороги, были целы и невредимы.       — Ты знаешь цену, – Сайфер протянул юноше руку, охваченную голубым пламенем. – Безопасность твоей семьи в обмен на то, что ты послужишь моим целям. У меня грандиозные планы.       — Хорошо, – Диппер без колебаний принял сделку, пожимая протянутую ладонь.       — И что, никаких сомнений? Ты даже не хочешь знать, что это за планы?       — Я не дурак, Билл. Я знаю, что ты воспользуешься мной с той же целью, что в своё время прадядей Фордом, но у тебя ничего не выйдет. Во мне нет его гениальности. Я не смогу построить для тебя портал в другие миры.       — Это мы ещё посмотрим, малой. У нас впереди целая вечность.       Голубой огонь охватил их обоих, и под демонический смех Сайфера они оба исчезли, оставив за собой лишь выжженную траву да догорающий костёр у реки. И лишь звёздное небо продолжало безмолвно смотреть на пылающий мир, оставаясь безразличным к его страданиям.