2

1

Следующая смерть случилась во вторник. Ровно через неделю после смерти Азуми. Второе убийство заволновало директора и учителей, ведь становится понятно, что в школе завёлся серийный убийца. В этот раз умер Рики. Тот самый Рики, который смеялся над смертью Азуми. Харуто узнал эту новость после того, как проснулся. Школьные чаты кишат этим событием. Кто-то боится, очень боится. А кто-то спокоен, ведь думает, что это его не касается. Судзуки эта ситуация страшит. Он предупреждал Рики, а в итоге его теперь нет. Так же, как и Азуми. Всё утро Харуто думал об этом. Он пытался позавтракать, но мысли об жестоком убийстве, вызывали отвращение, отчего его начинало тошнить. В школу Судзуки шёл другим путём, чтобы не проходить через то место, где погиб его друг — лучше идти дольше, чем проживать это снова. Возле школы куча полицейских, отчего становится некомфортно. Такое чувство, будто за тобой следят. Хотя теперь — и правда следят, чтобы не было новых убийств. Браслет, найденный вчера, Харуто забрал себе, потому что только так он будет знать, что его друг рядом. Ему плевать, что браслет не Хаяси, и что он, по сути, является уликой. Место преступления осматривали сто процентов, но если вещь осталась, значит её не увидели. — Ваше имя? — спрашивает полицейский на входе. — Судзуки Харуто, — говорит парень и смотрит на мужчину в форме. — Для чего это? — Не разглашаем информацию, — говорит полицейский, а после смотрит на телефоне что-то, после чего записывает эти данные в листочек. Харуто пожимает плечами и направляется в школу. В школе мрачно и очень холодно, что странно. Сейчас апрель — должно быть довольно тепло. Откуда-то дует ветер, из-за чего на теле появляются мурашки, которые очень не любит Харуто, потому что их появление очень неприятно. Ученики бегают туда-сюда, и Судзуки совсем не понимает почему. Единственное, он может понять чужой страх, но пока нет никаких признаков того, что ты — следующая жертва, можно спокойно жить и учиться. Харуто заходит в класс и садится на своё место. В классе очень шумно, и сквозь шквал разговоров слышатся переговоры о смерти Рики. Судзуки чувствует прикосновение к своему плечу. Оно какое-то мягкое, что ли. Будто человек боится прикасаться к нему. Харуто оборачивается и видит девушку. Раньше он не видел её ни в самой школе, ни в его классе. — Ты новенькая? — Да. Меня зовут Казуко Кагава. — Судзуки Харуто, будем знакомы, — кивает парень и уже собирается отворачиваться, как вдруг девушка вновь задаёт вопрос. — Давай дружить? — Вот как. Ты , видимо, любишь общаться с людьми. Не думаешь, что я откажу тебе? — Не откажешь. — Ладно, ты права, — улыбается Харуто. Он любит проверять людей на терпение. — Почему ты перешла в эту школу? — Переехала из Киото. Моему отцу предложили здесь хорошую работу. — Надо же, очень интересно. Ты живёшь только с отцом? — Нет, ещё с мамой и младшим братом. — А почему перешла в эту школу? Ты знаешь, что здесь происходит? — Родители сюда впихнули. А что тут? — Убийства. Умерло уже два человека. — Пф, было бы чего бояться, — закатывает глаза девушка. — В смысле? — Да не боюсь я смерти. В этом дело. — Ну… Как скажешь. Звенит звонок, поэтому Харуто наконец-то отворачивается от новой знакомой, берёт ручку в руку и через силу слушает учителя, пытаясь не уснуть. Казуко сзади громко сопит.

2

Долго думая над тем, кто же будет новой жертвой, Хаяси успел облететь всю площадь школы. Он залетел в кабинет директора и увидел у него в полке деньги пару дней назад. Кто вообще хранит купюры в ящике у себя в кабинете в школе? Наверняка, только те люди, которые занимаются коррупционными действиями. Танака, конечно, хорошо относился к мужчине, но коррупцию не поощрял. Люди должны быть равны. Поэтому, обдумав своё решение, он поставил директора на место четвёртой жертвы. Третья жертва — учитель японского языка. Конечно , можно было сначала убить директора, а потом уже учителя, но Хаяси не захотел этого делать. Причины, как таковой, нет, просто присутствует ощущение, что порядок действий должен быть именно таким. С Рики, второй жертвой, конечно, было очень интересно развлекаться, пиная его баскетбольными мячами, но он, в отличие от учителя, провинился совсем немного. Не нужно было смеяться над другими людьми. А учитель, скажем так, относится к детям, как к мусору. Любит делать наказания для тех, кто провинился или получил нехорошую оценку. Для него нормально бить детей по рукам линейкой или шлёпать по голове. Этот мужчина любит унижать у доски отвечающих, задавая им вопросы, на которые ответит далеко не каждый взрослый. Хаяси сам почувствовал это на своей шкуре. И он до сих пор помнит тот мерзкий смех учителя, когда из уст Танака выходил неправильный ответ. Для таких, как Сэнсэй Ито, необходима унизительная смерть, поэтому Хаяси сделает это на глазах у всего класса. Прямо сейчас. Тогда, когда идёт урок у его класса. Точнее, бывшего класса. Того, где он учился, когда был жив. Танака, конечно, немного переживает за своего друга, ведь собирается убить учителя именно в тот момент, когда Харуто внимательно рассматривает омерзительное лицо учителя. Однако…Хаяси уверен, что Судзуки переживёт это. Танака подходит к учителю сзади и напрягает всё своё невидимое тело. Чтобы использовать дьявольские силы, нужно вспомнить всю ненависть, что чувствуешь к человеку, поэтому Хаяси закрывает глаза, сжимает кулаки и направляет всю свою злость прямо в учителя. Комок гнева медленно направляется к Сэнсэю, после чего прикрепляется намертво к его спине и начинает поднимать его вверх. Учитель громко кричит, не понимая, что происходит. Из-за громкого звука просыпается до этого спящая Казуко. Она смотрит на происходящее так, будто видит такое не впервые, что не сказать об остальных, включая Харуто. Ошалевшие глаза смотрят прямо на кричащее лицо. Кто-то из девочек кричит вместе с учителем, а кто-то пытается позвать взрослых. Из-за того, что учитель размахивает руками, он похож на бабочку. Только бабочка машет крыльями для того, чтобы лететь, а Сэнсэй Ито делает это просто из-за страха. Правда, это ему не поможет. Он всё равно получит по заслугам. Долетев до потолка, он бьётся головой так сильно, что этот стук раздаётся на весь класс. Руки мужчины поднимаются вверх, а после раздаётся хруст и дикий вопль. Чужие конечности выгнулись в неестественный угол. Дверь в класс с грохотом открывается, и в помещение вбегают полицейские. Только здесь они ничем не помогут. Глаза учителя наливаются кровью, рот раскрывается в немом крике — Сэнсэй падает. И больше не дышит. — Вызывайте скорую! — кричит подошедший учитель математики. Харуто закатывает глаза на эту глупость. Во-первых, математик и сам мог бы вызвать помощь. Во-вторых, по учителю японского языка видно, что он уже не задышит. Его не стало. Один из полицейских подходит к трупу и зачем-то проверяет пульс, после чего смотрит на своих коллег и машет головой, давая им понять, что человек мёртв. — Что здесь произошло!? — повышает голос один из офицеров, но подростки молчат. — Я вас спрашиваю… — Прекратите! — злится учитель математики. — У детей травма появится после этого , а вы их допрашиваете! Вы что, думаете, что это сделали они? — А кто ещё!? — Это был не человек… — медленно тянет один из учеников.

3

Харуто сидит в кабинете психолога на допросе. Странно, что выбрали это место, хотя, учитывая то, что самого психолога из кабинета не выпроводили, допрос будет вестись по психологическому принципу: с помощью эмоций и манипуляций, которых, как думают взрослые, не заметит Судзуки. Но он очень смышленый парень, поэтому, судя по лицам полицейских и следователя, придётся много врать, потому что эти люди не вселяют никакого доверия. В кабинете душно и слишком мрачно. Похоже, взрослые хотели создать приятную атмосферу, но, к огромному сожалению, им это сделать не удалось. Харуто хмыкает, из-за чего на него косятся. Становится слегка смешно. Видеть ошарашенные лица для Судзуки всегда было забавно, потому что никогда не предугадаешь, какая же эмоция будет отражаться на чужом лице. — Итак, Харуто, расскажи нам, что произошло в том классе. — Я не расскажу ничего нового. Я, скорее всего, прохожу допрос не самым первым. Вам должны были уже всё рассказать. — Я хочу услышать твою версию, — женщина-следователь складывает руки в замок и подпирает ими свой подбородок. — Ну… Ничего не произошло особого. Всё было хорошо, а потом, буквально, спустя пару секунд, учитель поднялся до самого потолка. Будто что-то им управляло. — Звучит как бред. Харуто, ты недавно потерял дру… — Вы не имеете права говорить о нём! Это манипуляции. — Но ты нестабилен после случая… — Я в полном порядке! Всё, что я говорю про случай — правда. Все три убийства связаны друг с другом. — Ты не можешь утверждать. — Могу. Это моя точка зрения. Все три случая произошли именно в этой школе. Должна быть какая-то причина. И я знаю, что эта причина — не человек. Это что-то другое, более сильное и лишенное сожаления. И оно полно ненависти. Школа изменилась. — Как именно она изменилась? — лицо следователя приобретает сероватый оттенок, и Харуто знает, что этой женщине неприятно вести этот разговор. — Не думаете, что это звучит как самый глупый вопрос на свете? — Судзуки устраивается поудобнее в мягком кресле. Тело начинает затекать с каждой минутой, а отпускать парня, очевидно, не собираются. — Прекрати перечить, Харуто, — подаёт голос психолог. — Тебя спрашивают не ради интереса или чего-то другого. Полиции нужно обязательно знать все подробности о деле. — Тогда причём здесь моё мнение! Оно никак не относится к расследованию. — Вообще-то, — следователь кашляет. — Оно напрямую относится к делу. Мне и моим людям нужно понять абсолютно все детали. Так что, будь добр, расскажи об изменениях школы. — Изначально я не заметил изменений. Было всё так, как и прежде. Потом школа стала какой-то мрачной, будто в радость мигом высосали из тела. Неприятно было заходить в здание. На уроках я чувствовал себя слишком убито. Люди стали каким-то безликими. Они стали похожи друг на друга. У всех одно и то же выражение на лице. Каждый божий день. Изменения колоссальные. — То есть, ты говоришь, что изменения очень сильные, так? — задаёт вопрос психолог. — Именно так я и сказал. Не нужно применять в моём отношении изопраксизм, — громко говорит Харуто. Психолог вздрагивает, но ничего не говорит. — Не нужно думать, что я совсем не понимаю того, что вы хотите сделать. — Мы просто задаём вопросы, — говорит следователь. — Да, чтобы найти убийцу, — спокойно выдаёт Судзуки. — Но вы зря стараетесь. Повторюсь ещё раз — убийца не является человеком.

4

Харуто всю ночь не спал и пытался понять, кто же способен на такие зверские убийства. Хотя, учитывая то, что произошло с учителем, убийства происходят не по человеческой воле. Это что-то большое. Намного больше, чем то, что способен сделать человек собственными руками. Сэнсэй Ито не мог сам взлететь до потолка и погибнуть таким ужасным способом. Значит, им управлял кто-то. Вернее, что-то. В любом случае, Харуто не собирается опаздывать в школу из-за глупых мыслей. Именно поэтому он вскакивает с кровати и направляется в ванную комнату. Постель остаётся не заправленной, из-за чего мать парня повышает на него голос, но ругань так и не доходит до Судзуки. Телефон, лежащий на тумбе, громко звенит, из-за чего Харуто возмущается. Он открывает душевую кабину и хватает аппарат мокрой рукой, из-за чего экран покрывается каплями. Виднеются сообщения от Казуко. Точно, Судзуки совсем забыл, как вчера обменялся контактами с новенькой. Девушка пишет о том, что была бы рада сходить в кафе после учёбы сегодня, и Харуто не собирается ей отказывать. Кто вообще не хочет заводить новых друзей, когда они сами появляются на пути? Никто, скорее всего. Именно так думает Харуто. Парень наспех одевается, ведь понимает, что уже опаздывает. На завтрак времени категорически нет, поэтому Харуто надеется лишь на то, что его желудок не будет бурчать слишком сильно. Как же стыдно было, когда эти звуки разносились по всему классу. Автобус, как назло, опаздывает ровно на десять минут от своего обычного приезда, поэтому сразу же Судзуки лезет в транспорт как можно быстрее. Хотя от того, насколько быстро он сядет на место, автобус не поедет со скоростью света. Однако так парню было спокойнее. Транспорт, будто чувствуя переживания Харуто о том, что он опоздает, едет очень медленно, словно специально. Именно поэтому Судзуки не выдерживает и выходит из него, не доезжая до школы. На две остановки раньше. Бежать трудновато, учитывая тяжесть рюкзака, болтающегося на худых плечах. Ветер нещадно бьёт в лицо, из-за чего волосы приобретают причудливое положение. Однако опаздывает Харуто всего на минуту.

5

— Где ты пропадал? — шепчет Казуко. Её волосы струятся по плечам блестящими тёмными локонами; глаза прищурены в хитроватой форме и только какая-то радость будто проблёскивает в зрачках. Казуко выглядит более чем довольной, хотя обычно она имела усталый вид, который так и кричал о бессонных ночах, проведённых за книгами. — На перемене поговорим, — отвечает Харуто так, чтобы девушка услышала его. Учитель уже в классе, поэтому обернуться к новоиспеченной подруге он не может. — Итак, дети. На прошлой неделе мы изучали период Нара и Хэйан? — уточняет учитель. Его волосы аккуратно прилизаны и отливают сединой; очки с чёрной оправой сильно увеличивают глаза мужчины, из-за чего его лицо приобретает смешной вид, однако ученики настолько к этому привыкли, что больше не смеются при виде сэнсэя. В первые дни учебы Харуто прыснул от смеха прямо перед учителем, после чего извинялся ещё пару недель. Сейчас их деловые отношения приобрели спокойствие: сэнсэй Ямамото больше не напоминал Харуто о том случае, а сам Судзуки больше не разрешал себе смеяться при виде забавного вида людей. Спина учителя согнута в неестественном положении, из-за чего кажется, что Ямамото испытывает сильнейшие боли. Возможно, так и есть. Но кто же скажет правду? — Да, сэнсэй Ямамото, — отвечает всё-таки на вопрос учителя кто-то из учеников, но Харуто не понимает чей это голос. Понятно лишь то, что он женский. — Отлично. Я задавал вам пару вопросов, на которые вы должны были ответить. Вызову пару человек. Дам вам пару минут на повторение материала, — яркая улыбка озаряет класс. Да, сэнсэй Ямамото действительно добрейший человек. Милая улыбка не оказывает никакой поддержки в сторону Харуто. Его тело покрывается мурашками, потому что он совершенно забыл про урок рэкиси сого. Парень оборачивается к подруге и смотрит на неё жалобными глазами. — Что? — шепчет она. — Не выучил? — брови Казуко взлетают до небес. Она и правда удивлена, хотя Харуто не совсем понимает почему. — Да. Прошу, дай материал. Я постараюсь выучить хоть что-то, — парень складывает руки в просящем жесте и смотрит слишком жалобно. — Тебе повезло, что я всё выучила. Мне не нужно ничего повторять, поэтому забирай, — девчонка протягивает аккуратную тетрадку. От её рук идёт приятный и ненавязчивый аромат духов. — Спасибо, Казуко. Я должник, — улыбается Харуто. Для него действительно важно, когда люди готовы поделиться своими конспектами, потому что написание темы, которую задавали на дом, — это огромный проделанный труд, который принёс убыток личного времени. — С тебя данго. — Казуко-сан и Харуто-сан! Вы повторили уже? — оборачивается учитель. Ранее он стоял лицом к доске и что-то писал на ней мелом. — Нет… — тихо отвечает Харуто. — Тогда не болтайте. Вы мешаете всему классу. — Извините, сэнсэй, — голоса звучат в унисон. Харуто не собирается перечить учителю, поэтому отворачивается от подруги и тяжело вздыхает. Громко тикают учительские часы. — Ваше время истекло. Ну, болтушки, пойдёте отвечать? — Ямамото смотрит на Казуко и Харуто и улыбается ярко-ярко. Судзуки знает, что учитель просто шутит. — Ладно, оставлю вас в покое. Пойду по списку. — Сэнсэй Ямамото, можно я отвечу на первый вопрос? — спрашивает одна из девочек. Староста. — Конечно, Мадока. Расскажи, пожалуйста, о том, что происходило в период Нара и в какие годы он происходил. — Период Нара начался с семисот десятого года и продолжался до семисот девяноста четвёртого года, — Мадока сглатывает слюну и прячет трясущиеся руки. — Не переживай, Мадока. Ты отлично начала, всё верно, — подбадривает учитель. Он никогда не оставлял переживания учеников позади и всегда старался помочь. — Не спеши и рассказывай так, как тебе удобно. Тебя никто не торопит. — Хорошо… Период начался с основания первой основной столицы Японии в Нара. В это время произошло развитие буддизма, и он оказал влияние на культуру и искусство… — Мадока вновь запинается, а в классе поднимается шум. Кто-то шепчет о том, что ей не стоило выходить, раз она ничего не может рассказать. Харуто хочет цокнуть так, чтобы ведь класс услышал. Мадока набралась смелости и вышла, чтобы получить свою законную оценку, а в итоге её судят за то, что она переживает. — Класс, тишина! — повышает голос учитель, потому что гул превращается в настоящую катастрофу. Ученики позволили себе разговаривать в полный голос. Причём так, что можно услышать абсолютно каждый разговор так, будто ты сидишь совсем рядом с говорящим. — Не нужно обсуждать друг друга! Это совершенно некрасиво. Особенно, в присутствии того человека, которому вы, по стечению обстоятельств, решили перемыть все кости. Должно быть уважение и взаимопонимание. Вам будет трудно жить, если вы каждого человека будете судить по каким-то признакам, — учитель кашляет и завершает свой монолог. В классе стоит тишина. Кажется, кому-то стало стыдно. — Продолжай, Мадока. Мадока всегда была тем человеком, который боится осуждения, поэтому продолжать свой рассказ для неё слишком трудно, учитывая то, что её буквально пару минут назад пытались высмеять. Её сверкающие очи напрочь погасли, рот открылся в безмолвии и кажется, будто она прямо сейчас расплачется на месте. Хотя… вовсе не кажется. Из уголков глаз потекли крохотные ручейки слёз, но их было видно даже с задней парты. — Извините, сэнсэй… — говорит Мадока совсем тихо, однако её голос разносится по всему кабинету из-за гробовой тишины, которая появилась после учительского замечания. Её руки отчаянно трясутся. — Можно мне выйти? — Конечно, выходи. Девочка, казалось, и не собиралась дожидаться ответа. Услышав разрешение, она пулей вылетела из кабинета и помчалась в неизвестном направлении. — Харуто! — Да, сэнсэй? — Судзуки отрывает голову от записей в тетради Казуко и со страхом смотрит на учителя. — Сходи за Мадокой и убедись, что она в порядке. — А почему именно я? — совсем не понимает Харуто. — А потому что я вижу, что ты ничего не учил и пытаешься усвоить материал сейчас. Иди, пока я не спросил тебя по поводу периода Нара. — Лечу! — кричит Судзуки и вылетает из кабинета, оставляя за собой лишь прохладный ветерок. Класс смеётся.

6

Дрожащие плечи Мадоки виднеются на трибунах школьного поля, где проводятся соревнования и занятия по физической культуре. Подбегая к ней, Харуто садится рядом и заглядывает в её лицо, покрытое слезами. — Ты в порядке? — Харуто знает, что вопрос достаточно глупый, однако он хочет удостовериться, что девушка готова на разговор. — Не знаю… Может быть? — слова звучат как вопрос, но Судзуки пропускает его мимо ушей. Он заглядывает в заплаканные глаза и пытается рассмотреть в них чужие переживания. — Почему ты так смотришь на меня? Что-то прилипло к лицу? — Ты улыбаешься! — кричит Харуто и тыкает в пухлую щеку девушки. — Прости! Я не спросил разрешения… — Успокойся, я не сержусь на то, что ты прикоснулся ко мне. Ты правда развеселил меня. Не думала, что чей-то взгляд может рассмешить. — Хочешь поговорить о том, что случилось в классе? — Харуто переводит тему и надеется, что Мадока останется такой же улыбающейся, как и пару секунд назад, но её лицо всё-таки приобретает грустный вид с каждым мигом. — Господи, извини! Я совсем не знаю, как поддерживать людей. — Перестань извиняться. Ты не делаешь ничего плохого. Ты ведь знаешь, что я перевелась? Я училась раньше в другой школе, — Мадока смотрит на него и прикусывает губу. Её левая нога дёргается, хотя девушка выглядит очень расслабленно. Конечность выдаёт всю нервозность. — Да, знаю. Что в этом такого? — Я подверглась буллингу в том заведении. Это был кошмар наяву. Каждый день я молилась о том, чтобы меня не трогали, но это не помогало. Меня били, издевались надо мной так, будто я не живой человек. Я устала, Харуто. Никто такого не заслуживает. — Можно я обниму тебя? — спрашивает Харуто, потому что не находит нужных слов. Его голова пуста. Мадока не отвечает, а лишь сама падает в объятия одноклассника. Она рыдает. Долго и громко. Её плач похож на крики новорождённого. С каждым всхлипом сердце Харуто сжимается и готовится лопнуть. Лопнуть от страха за девушку, за обиду на тех людей, которые обижали её. Судзуки впервые почувствовал сочувствие к другому человеку. Впервые проникся чужой историей, хоть и не до конца рассказанной. Эти события не нужно было знать наизусть, нужно было просто прочувствовать всю почву, окунуться с головой и представить себя на чужом месте. Именно это и сделал Харуто. От волос Мадоки невероятно пахнет какими-то цитрусами, из-за чего Харуто сживает девушку в объятиях ещё сильнее. Она мелко рыдает и, кажется, начинает успокаиваться. По крайней мере, звуков плача больше нет. — Я больше не хочу это чувствовать. Из-за этого я и убежала из класса. Я больше не могу слышать смех в мою сторону. — Такого больше не повторится, я в это верю. Хаяси Танака, который всё это время сидел на соседних трибунах, безмолвно подтверждает слова Харуто. У него есть новые жертвы. Скоро начнётся Ад. Для всех тех, кто не желает жить в спокойствии и примирении.