Перед рассветом

День будет трудным, потому что с утра не задастся. Вот что подумала Александра до того, как открыла глаза окончательно. За окном только планировало рассветать. В другой ситуации можно было бы еще поспать, но сейчас, когда лежала коленом на ягодице партнера по паре, не до сна. Мучило сразу два желания: первое - растолкать Колзловского и сказать, что все произошедшее - бредятина, которую он зря начал. Ничего с ним страшного не случится, если побудет слегка крайним, тем более все равно же виноват. Даже в том, что вчера от одного поцелуя все внутри перевернулось, закипело и потащило в омут страсти виноват Димка. Надо сказать, что как на партнера не в паре, а вот просто партнера Бойкова на Димку не смотрела. Ей сразу умные старшие подруги объяснили, что влюбиться в напарника - это крах всего. Да и Димка, ну, какой из этого голубоглазого красавца с самомнением выше Александрийского столпа бойфренд? Мука мученическая, а не любовь. Саша человек же разумный. Друг из Козловского сносный. Зазнайка, но зато почти безотказный. Когда таскала его пару лет назад по магазинам, ища на жеребьевку Чемпионата России что-нибудь эдакое, так он не сказал ни слова против. Сидел у раздевалок, оценивал. И оценивал хорошо. Правильно, в смысле. И на комбез не начал фыркать. А наоборот обрадовался и активно предлагал именно его и брать. Ну, и взяли. Чуть Тамару в могилу не свели, хотя с ее характером, выйди Сашка голой тянуть номер, она бы тоже разве что очки приподняла, чтобы убедиться, что это именно Бойкова с Козловским, а не кто-то из дурдома сбежал. Вообще, это ж именно Димка сказал: “Бери комбез, включим Тамаре эмоцию!” Им очень уж хотелось чего-то настоящего и про чувства от Тамары Николаевны. Человек-то она неплохой, но… Саша с Димой - не роботы. Лучше б Москвина кричала или рыдала, да хоть бы матом послала. А то как на партсобрании. Отчитались, отчитала. И ни нотки личного, теплого. не кричит, но и не греет. Этери кричит. Так зато и видно, что живая. И все живые. И Сашка живая. Быть живой, наверное, важнее, чем побеждать даже, хотя побеждать важнее всего. Отползла подальше на кровати от Козловского и почему-то подумала, что вот вчера пожила, а сегодня может лишиться всей карьеры. Откроет сейчас глаза Димочка. Все вспомнит, поймет. Хорошо если просто скажет, что на том и хватит. А если начнет бегать, да думать, как взять, где держать, чтобы каких лишних в голове глупостей Александре не включить. Это уже не работа. И вот ведь смешно сказать, но еще вчера была уверена, что и пора ту карьеру завязывать узлом. Ясно, что без Димки уже ничего не получится. Слишком они долго в паре, слишком много времени работают вместе. Ни с кем другим на такой уровень уже не выйти. Даже не в ближайшее время. Никогда. Именно об этом говорила Этери. Гладила руки Саши, все время ловила взгляд, который та прятала, голосом почти шелестела, не повысила ни на один тон, забиралась щекотно в душу, под сердце. Заласкивала этим щекотанием обиды на дурацкий спорт, дурацкий лед, дурацких судей. На Диму этого дурацкого. Но не убедила. Саша сказала - до конца сезона. И все! Этери сдалась. Тамара бы тоже сдалась, только она бы не шелестела над душой, а поговорила спокойно и чуть холодновато, привела бы список аргументов. Дала осмыслить. А потом кивнула головой и отправила восвояси. Было бы попроще. Против доводов разума можно разумом, в против щекотки сердца - чем? Злость не хотела будиться полной мерой после этого поглаживания низким тихим голосом. А без злости оставались одни сомнения. С ними пошла в душ. Вышла… и попала. Попала так, что теперь непонятно, выберется ли? Если бы просто поскандалили,может, Сашка бы укрепилась в идее окончательного развода. Очень обидного, ломающего всю жизнь, но окончательного. А сейчас… Допустим, остаться при своем решении. Дима может подумать, что это из-за их дурацкой ночи. И будет считать, что просто Саша окончательно взбрыкнула и сбегает от него. А что он Козловского сбегать? И так понятно, что ему Сашки не надо. Если бы еще это как-то объяснить, чтобы все точки над i расставить. Вот не претендует Саша на прекрасного Диму. Было и было. Помутнение, получается. А в целом она человек разумный. И если даже расставаться, то без всяких привязок к сексу. Только теперь разве отвяжешься. Да если по уму, то и расставаться, в общем-то, глупость большая. Столько лет работают вместе. Наверное, переспала бы эту ночь и пришла ровно к тому же выводу… А вышло, что ночь переспали, ночью переспали. И теперь все совсем трудно. Дима будто услышал ее мысли, заворочался в постели, стянул на себя одеяло, оставив девушку почти голой. Типичный Козловский. И во сне не меняется. Ну и ладно. Все равно же уже не уснет. Пойдет в душ, потом завтракать… Вспомнила,что завтрака не будет. Номер намертво заперт. Придется звонить обслуге и просить их открыть. Значит все-таки надо ждать, когда проснется Дима. Или будить? Будить не хотелось, потому что разбуженный Козловский начнет говорить. И ничего хорошо после этого не будет. Спустила ноги с кровати и на ципочках отправилась в душ. Может, он как-нибудь сам проснется и исчезнет, все равно куда и почему. Может, дверь все-таки не запрета? Свернула от ванной и отправилась к порогу. Покрутила ручку. Нет, закрыты. Вдвоем. Ситуация была даже более безвыходной, чем вчерашним вечером. Опять тяжело вздохнула и вернула маршрут к изначальному. Под струями воды почти расслабилась. Если бы не скачущие сверчками мысли, как разбираться с Козловским, было бы совсем хорошо. Даже выходить не хотелось. тепло, успокаивающе. И будто делом занята. Готовишься к началу дня.. Долго чистила зубы. Долго приводила в порядок лицо. красила ресницы. Макияж - занятие медитативное. Успокоительное. Погружаешься в эти штрихи и мазки, и мира нет. Встрепенулась потому что показалось, что кто-то скребется в двери. Прислушалась. Поняла, что не кажется. Почему-то подумала, что в этом звуке может быть ее спасение от неизбежной встречи с проснувшимся Димкой. Может, тот, кто стоит за дверью позовет нужного человека. Их тихо отопрут.. И все. Свобода. Что свобода была похожа на побег в тот момент не думалось. Главное - не сейчас. Не глядеть друг другу в глаза и не искать слова. Надо еще подумать. Придумать стратегию поведения. Как-то должно схлынуть все то, что между ними случилось. Может быть, после тренировки уже ничего не будет важно. Или к вечеру все как-то само собой потеряет актуальность. В общем, если разойтись и не сближаться ни по каким поводам, кроме рабочих, ситуация просто перестанет быть такой острой. На тренировке Дима поймет, что все идет обычным порядком. И на этом закончится неловкость. Ведь она же точно будет сначала. Но только сначала. Из ванной вышла, запахивая на ходу халат. Скрежет повторился. Был очень похож на поворот ключа. Дернула ручку, не задумываясь. И, о чудо, дверь подалась и распахнулась. Недоуменно смотрела на человека в коридоре. - Доброе утро,- кивнул мужчина.- Чего ключ в двери торчит? Не боишься ночных гостей? - Как в двери?- нахмурилась Саша и опустила глаза. Ключ, и правда, торчал из замка… снаружи. - Совсем вчера была в отключке что ли?- усмехнулся собеседник. - Я, вроде, его вытащила,- пожала плечами Бойкова. - А как он назад запрыгнул?- хохотнул ее избавитель. - Не знаю,- честно призналась девушка. - Ну, ты это… Внимательнее будь, а то мало ли,- непонятно пожал плечами.- На тренировку не опоздай, осталось полтора часа. - Хорошо, Даниил Маркович,- задумчиво кивнула, вынимая ключ из прорези. Теперь точно стоило уйти подальше. Хотелось спрятаться от Димки и от собственного стыда. Это же, выходит, не из-за него они оказались в безвыходной ситуации. Получается, Саша своими руками создала условия… - Какая нелепость!- все, что смогла подумать Бойкова.- Я же открыла двери, вынула ключ, зашла… Или не вынула? Воспоминания отказывались собираться в стройный ряд. **** Отойдя от номера Бойковой на безопасное расстояние, Глейхенгауз выдохнул и впервые за последние пятнадцать минут глубоко и спокойно вдохнул. Решил, что все-таки стареет. Когда десять лет назад запирал в хореозале Новогорска Дудакова и Тутберидзе было не так нервно. В общем-то, Даня понимал, что шанс остаться без рабочего места велик. Умом понимал, а сердцем… Сердце хотело покоя. Покоя не было. В тот год между старшими коллегами все шло как-то не так. Не по-хорошему. Этери Искрила, Дуд мрачнел. Что случилось или случалось, было непонятно, но работать становилось тяжело. Самая большая проблема была в том, что перестали договариваться. И еще ужаснее - разговаривать. На любые вопросы Тутберидзе Дудаков отвечал стандартное: “Как скажешь, так и сделаю”. Вроде бы нормальная фраза, но за ней четко слышалось упрямое желание увернуться от каких-либо действий вообще. Попробовал вывести коллегу на откровенный разговор. Зазвал в кабак. Выпили. Начал тихонько лезть в душу. Душа отказывалась открываться. Серега шутил, молчал, изворачивался. И наконец сам пошел в атаку: - Даньк, чего ты ко мне привязался? - Что у тебя с Этери случилось?- раз уж разговор прямой, то и вопрос прямой. - Ни-че-го!- отрезал Дудаков.- Дань, у меня с ней ничего не случилось, не случалось и не случится. Все! - Тогда чего вы такие?- поискал слово.- Чужие. - Это нормально, если вы чужие,- мутно ответил Дудаков. - Но вы же не чужие,- не согласился с товарищем. - Тебе показалось,- Дуд очевидно огрызнулся. - Так нельзя работать вместе,- покачал головой молодой человек. Много ли Даня тогда понимал про то, что можно и чего нельзя, но видел, что у них совсем не получается. - Раз нельзя, значит - не будем,- Сергей махнул рукой приглашая официанта.- Рассчитайте. Подпер подбородок рукой и куда-то в пустоту проговорил: - Домой поеду. Хоть и там нет покоя. Ждали счет. Оба молчали. Младший не понимал, что говорить. Старший говорить и не собирался. Лишь когда официант принес чек, вынимая кошелек, Дуд пробормотал: - Когда уволюсь, ты не уходи. Хотя бы сразу. Она уже привыкла, что рядом есть кто-то, кто дело знает. Хотя бы год потерпи. - Я, вроде, и не хотел,- не понял Глейх.- Я, вроде, всерьез. - Ну, молодец,- закивал Дуд.- Ты молодец.. .А я так… Мудак. С последним словом дошло то, в чем признался коллега. - Погоди, Серег, ты уволиться что ли решил?- не понял Глейхенгауз. - Угу,- поморщился Дудаков будто от боли.- Сборы отработаю и все… Амба. - Куда?- удивился Даниил. - В ЦСКА звали. Поди, сработаюсь. Сначала хотел отговаривать, потом понял, что отговаривать бессмысленно, да и права-то какие у Дани? Понадеялся, что само утрясется. А в Новогорске осознал - не утрясается. Даже скорее наоборот, усугубляется. Если до этого Этери все-таки пыталась втянуть Дуда в общие беседы и разборы полетов, то на сборах перестала даже приглашать на планерки. Сидели втроем: Эдуард, Этери и Даня. Ни по возрасту, ни по опыту Даниилу те обсуждения были не под силу, но куда деваться. Его упорно погружали в рабочие процессы. Он старался не подводить. Впервые заметил, что Тутберидзе перестала даже вскользь интересоваться мнением второго тренера. Складывалось впечатление, что внутренне развелась и почти забыла, что работала когда-то с Сергеем Дудаковым. После очередного вечернего обсуждения, в котором половина информации была даже не про фигурное катание, Даня решился на разговор. Понял, что не сможет сделать вид, что не при чем. К тому же все активно старались его приобщить. Дождался, когда Аксенов уйдет по своим делам и наступил на зыбкую почву с нахальством первопроходца-идиота: - Этери Георгиевна, от нас Дудаков уйдет?- вроде спросил, а так, что скорее утвердил. - Скатертью дорога!- почти выплюнула свои слова старший тренер.- Мне без него хватает в жизни мужиков, которых надо держать обеими руками. Руки кончились. Пусть Дуд валит в другие объятия. - Может, с ним поговорить надо?- нелепо поинтересовался очевидным. - Не больно он жаждет говорить,- снова зло отмахнулась женщина.- Да и о чем? О том, что этот дебил просрет всю жизнь из-за дурацких хотелок непонятно чего?! Нравится малолеток учить на коньках стоять, не нравится работать там, где можно иметь результаты мирового уровня… Хер с ним! - Всем бы понравилось второе… мне бы понравилось,- сказал и почти испугался, вдруг сочтет навязчивостью. Но Тутберидзе точно было не до мечт юного помощника. Она кусала губы, будто что-то пыталась умолчать, а потом не выдержала и все же выплеснула: - Я не понимаю, что ему не так-то?! Все есть! Перспективы есть! Работа есть! Я делаю все, что могу! А он… - Об этом надо поговорить,- снова влез со своим Глейхенгауз. - Да не разговаривает он со мной!- психанула окончательно начальница, дернула со спинки стула куртку, в которой отработала ледовую тренировку, и пошла прочь. Стало ясно, что по доброй воле его коллеги ничего друг другу не скажут и разбираться не будут. А значит воля должна была стать недоброй. В двадцать пять мозгов нет. И страха нет. может, поэтому и получилось успешно. Сейчас был страх. И в успех не верилось. Коротко стукнулся кулаком в двери, к которым шел. Этери открыла сразу, будто под ними и стояла. Посмотрела внимательно на Даниила. - Я там.. отпер. Бойкова точно живая. Без видимых повреждений,- начал доклад еще из-за порога. - А Козловский?- его запустили. - Не видел, но, наверное, тоже жив и здоров. - Я даже не знаю, хочу ли я этого,- безнадежно махнула рукой Тутберидзе.- Иногда кажется, что убить обоих проще. - Скажут, что мы развалили пару,- резюмировал свои опасения Глейхенгауз. - И часовню… тринадцатого века,- горько пошутила блондинка.- Ладно, иди к себе. Скоро на тренировку, будь она неладна.