День 5

День 5 "Почему Фелагунд молчит? Разве он не видит? Он не мог так опешить от вида крови! Владыка, владыка, ну скажите же что-нибудь?" Уже трёх воинов Нарога не было в живых. Лишь кости их, да бардовые пятна у оков свидетельствовали о верности воинов. Эльфы пели после каждой смерти. Они молили Эру о спокойствии Фэа мёртвых в чертогах Мандоса, воспевали славу и верность. А Финрод не пел ни разу. Это грызло Ханнадбора изнутри. Несколько раз эльфы пели прекрасные песни о далёких краях, о природе и птицах, и тогда Фелагунд шёпотом переводил Берену Нарготрондскую речь. "Только смертный и смертный в его голове. А как же мы?" Но каждый раз Ханнадбор говорил себе, что Финроду знать лучше, что тот обязательно поступит верно, что Ханнадбор верит своему правителю. *** Орки пришли за Финродом вновь. И вновь Фелагунд не двинулся с места и получил удар, кинувший его на колени. Снова он почувствовал, как врезались кандалы в запястья и как ему пришлось напрячься, чтобы удержать равновесие, цепляясь мысками сапог за пол. _ Финдарато пришёл к отцу. Ему было стыдно признаваться в своём бегстве, но юноше не помогало ничего: он ходил Маглору - тот сказал, что его арфа - один из самых качественных инструментов, что он видел, и настроена она прекрасно, он ходил к сестре - та со смехом и удивлением (с каких пор её брат интересуется своей внешностью? ) заверила, что к его волосам подойдет всё, что угодно, он пришёл к Финарфину... И, отложив ноты, грустно посмотрел на отца, Финдарато не был склонен столь долго обманывать себя - не в песне была проблема. Финарфин с нежностью смотрел на своего старшего наследника. Финдарато рос, опережая свой возраст, он был мудр не по годам, он был рассудителен и разумен. Но также и смел, когда видел нуждающегося в помощи. И вот теперь его мудрый и рассудительный сын шёл рядом с ним по краю скалы, обрывающейся у океана, и, смущённо смотря под ноги, пинал маленькие камушки на тропе. Финарфин догадывался, что терзает Финдарато, но не стал бы заговаривать первым. Ах, как много может сделать влюблëнность с мудрыми и рассудительным. _ Финрод ахнул. Он услышал хруст - орк сломал ему третье ребро. Дышать становилось всё больнее и больнее, и всё более хриплым становились вдохи эльфа. Финрод вдруг начал хватать ртом воздух, всё вылетело у него из головы, он закашлял кровью на каменный пол. Кашель режущей болью отдавался в груди. _ Финарфин покачал головой, выслушав рассказ Финдарато. -я не смогу тебе помочь - нежно сказал он. Финдарато всплеснул руками: -неужели я такой трус? -нет, что ты. Ты не трус, Финдарато, но... - Финарфин задумчиво посмотрел на море, плещущееся у подножия скал - это смелость иного рода. Я уверен, ты обретёшь её, если не сейчас, то потом, и никогда не потеряешь. Но, может, ты познаешь её и на чужом примере: эльдар, или эдайн, о которых говорили Валар. *** -господин, очнитесь, пожалуйста! Берен, Берен потряси его! - голос Ханнадбор был невероятно усталым, но вдруг стал взволнованным и ужасно беспокойным. Финрод разлепил ресницы, они слиплись от засохшей крови. -что... - изнеможденно прошептал он. -господин, вы чувствуете правую руку? - вдруг спросил Ханнадбор. Он очень внимательно смотрел в полутьме на бледность Финрода, пытался понять, что именно в его предплечье было повреждено. Ханнадбор был целителем и вполне неплохим. -нет... Всё...равно...- выдохнул Финрод. Эльф облокотился на стену и, устало поморщившись, прикрыл глаза. О, как он устал! -нет! Нет, государь, нельзя спать. Слушайте мой голос, ладно, хорошо? - Ханнадбор вмиг забыл все упрёки, что проговаривал мысленно в адрес короля и его смертного. Финрод со стоном повернул голову в другую сторону и прислонился щекой к каменной кладке. -пожалуйста, господин, если вы не попробуйте перевязать её сейчас, то не почувствуйте руку уже никогда! - в отчаянии вскрикнул Ханнадор. Берен кое-как дотянулся до короля и ни то коснулся его плеча, ни то ударил по нему, ни то и вовсе потряс эльфа. Что бы там ни было, Финрод резко вдохнул и распахнул глаза. В прочем, во взгляде стоял туман, как и в голове. -я слышу - ему пришлось вновь набрать воздуха посреди фразы - тебя. Что мне - снова судорожный вздох - делать? Ханнадбор немного успокоился, он смог докричаться до сознания Финрода. Хорошо. Первый помощник правителя вновь пригляделся. "Проклятая тьма! ", он чуть не выругался с досады. -оторвите кусок одежды, любой, лучше пошире. Хорошо, вот так. А после скрутите его и обвяжите руку повыше локтя. Да, здесь. Постарайтесь затянуть как можно туже, это важно. - Ханнадобр старался давать как можно более чёткие указанияуказания, он вновь был целителем, диктующим указания непонятливым ученикам. Завязать узел никак не получалось, и не удивительно: одной рукой в коротких оковах, с туманом и болью в голове, в полутьме в камере и плывущими кругами перед глазами от боли. Финроду пришлось воспользоваться зубыми. Ухватив один край ртом, он дрожащими пальцами завязывал узел. -хорошо, всë-всë хорошо - забормотал Ханнадбор уже даже не пытаясь успокоить Финрода, он сказал это сам себе. - дело за малым. Ханнадбор нагнулся и стал отрывать кусок своей штанины. -вот возьмите, он нужной ширины, да и почище вашего будет - и Ханнадбор кинул кусок ткани Финроду. Импровизированный бинт упал рядом с королём. Фелагунд усталыми глазами взглянул на него, голова эльфа была присланена к холодной стене. Ему хотелось прислониться к ней лбом и хоть немного унять мучавшие жар и боль. -ещё...? - выдохнул он. -да - настойчиво и чётко ответил Ханнадбор, он нахмурился. Только бы не потерял теперь сознание его государь! - повяжите вот здесь - целитель показал на себе - да, получается, хорошо... Через несколько минут Финрод прислонился к стене с облегчённым выдохом. Всë кончено. Финрод чуть не плакал от боли и усталости. Ханнадбор увидел, как Фелагунд прислонился к стене и закрыл глаза. Помощник понадеялся, что Финрод уснул, а не потерял сознание. *** Синарниэль окатило липкой и тёплой волной. Она застыла, не двигаясь и пытаясь не дышать. Рядом, возле неё, волколак пожирал Эргеллиона с отвратительным чавканьем. Сердце ушло в пятки, но в то же время билось в висках от ужаса. Ей вспомнилось, каким молчаливым вышло прощание Наэндила и Эргеллиона - отца и сына. Одному Манвэ ведомо, что происходило в их душах. А может, и Манвэ не знал той сокровенной тайны. Волколак унёс с собой и навиваемую им тьму, но Синарниэль это облегчение не принесло. Она чувствовала, как засыхает кровь на правой щеке, как она стекает по правой руке, как липнет к правому плечу. Она долго приходила в себя, ещё никогда ей не приходилось видеть столь жестокой смерти так близко. Синарниэль была воином не хуже остальных девятерых, но ещё она была девушкой, эльфийкой. Она любила цветочные поля, любила гулять по берегам Нарога, любила плести венки, ухаживать за виноградной лозой, вьющейся по камням неподалёку от её скромного жилища. Все эти вещи были далеки, как будто происходили много лет назад. Прежде, чем эльфы успели начать петь, провожая в последний путь Эргеллиона, прежде чем отец успел оплакать своего наследника, заявилось трое орков. Синарниэль услышала, как ругнулся Берен, но вдруг один из троих подошёл к ней и начал отпирать её оковы. *** Кресло было бархатным и мягким, оно приятно обнимало усталое тело, нежно касалось холодной кожи. В комнате пахло чем-то невероятно приятным и очень знакомым. Может, цветы? На маленьком стеклянном столике стояла пара бокалов, на небольшом блюдце лежали тоненькие кусочки разнообразных сыров. Она наконец поняла, чем пахлопахло - это было вино с пряностями. Синарниэль редко пила вино, даже на праздниках. Но сейчас, после пережитого ужаса, невероятно хотелось подурманить голову. А запах пряностей... -я бы мог угостить и тебя, если захочешь - так странно было слышать это обыденное предложение, сказанное обыденным тоном, от Него. -мне ничего от тебя не нужно. Гортхуар налил себе немного, но бокала не взял. Его мягкий вздох прошелестел по комнате. Ту положил одну руку на подлокотник, а вторую к себе на колени. -позвольте спросить - ни намёка на сарказм или издевку не было в его голосе - зачем отряд воинов взял с собой столь прелесную госпожу? Синарниэль не заметила, как Гортхуар встал и начал медленно обходить своё кресло. Голос его был таким же мягким, как и бархатная обивка, столь же нежным, как и тепло, разливабщееся от костра, таким же сладким, каким было вино. -я воин! - гордо вскинула девушка голову и услышала тихий вздох повелителя. Не смотря на медленные движения, он вдруг оказался возле её кресла, по правую сторону. За левым подлокотником, через некоторое расстояние, был камин. -мои орки готовы доказать тебе... Обратное, милая госпожа - склонил голову Ту. Он незаметно наблюдал исподлобья. Ему казалось, он слышал, как застучали её зубы, видел, как побелели губы. Скрип зубов. И стук прекратился, губы сжались в прямую черту. -мне плевать, как смогут они опорочить моё хроа. Я ничего не скажу тебе. Застывший взгляд и подрагивабщий голос. Ту было это знакомо. "Сначала они всегда отказываются". Гортхуар немного постоял, наслаждаясь её страхом. Потом начал медленно обходить её кресло за спиной Синарниэли, бесшумно двигаясь по мягкому ковру. -вы не поверите мне - с сожалением сказал он - но я бы никогда не бросил вас в их казармы. Даже мне - Гортхуар поводил плечами и тихо вздохнул. И беспокойство было в этом звуке. - даже мне страшно думать об этом. Синарниэль увидела край его одежд боковым зрением, ткань колыхнулась и исчезла. Гортхуар был за спинкой её кресла. Он молчал с минуту. -я собираюсь убить вашего господина - сказал Ту. Синарниэль хотела фыркнуть, но звук вышел жалким, жалобно звучал он среди потрескивания камина. -я бы хотел заключить с тобой... Договор. Не угрожать, не заставлять, а предложить. А дальше твоя, госпожа, воля будет. Ту снова помолчал несколько секунд, давая время на обдумывание сказанного, и продолжил: -Хм, я бы оставил ему жизнь. В голове Синарниэль за секунду возник образ Фелагунда в Нарготронде, что нежно высаживает цветы в ряд, поливает по утрам, пересаживает, если им не хватало места... Она видила, как безмятежно занимался этим Фелагунд в своём королевстве. И вдруг она ощутила на своей щеке тёплую приятную ладонь. Готхуар сидел на левом подлокотнике её кресла, совсем близко а огню. -я буду нежен. - услышала она шёпот. Даже полена притихли и не трещали так под огнём после этой краткой фразы. Несколько секунд тишины. - я буду так аккуратен, как не был ещё ни с одной хрустальной вазой, так ласков, как не ласкал ещё ни одну живую душу. Я буду терпелив. И даже послушен. Тебе стоит только попросить и я уберу руку. Синарниэль ударила его по руке, но не могла ничего ответить, на большее её сил не хватило. Гортхуар медленно убрал свою ладонь и положил на колени, поверх второй руки. -перины будут мягкими, а простыни атласными, подушки будут взбиты, а одеяло будет казаться тебе невисомым. - он вскинул руку, увидев, что Синарниэль хочет заговорить - я не прикоснусь к тебе и пальцем, пока ты сама не ляжешь в мою постель. - Своим цепким взглядом Гортхуар не давал Синарниэль отвернуться - ты получишь удовольствие. Обещаю. Губы Ту на мгновение дрогнули в улыбке, но в следующий момент улыбка спала с его лица. Взгляд Ту не был пошлым, он не ощупывал её взглядом, он не смотрел на что-либо ещё, кроме её лица. Жестокий пожирал её глаза. Он наслаждался. Мысли в голове Синарниэль путались, в ней стоял туман, будто запах пряностей был дурманящим. Но пряности были обычными. И вдруг в голове прояснилось, как будто тучи разошлись за секунду: Фелагунд будет страдать много дней, так что ей одна ночь, порочащая хроа? Да, удовольствие, полученное от Гортхуара Жестокого, будет ей отвратительным... Синарниэль подумала, как отвратительна она будет сама себе. Но зато Фелагунд... Гортхуар думал о пари. Он был уверен, что выиграет его. Вчера они заключили с Оголкханом - один из вернейших его слуг - пари. Гортхуар любил развлекаться таким образом, но всегда честно отдавал орку выигранную монету. Вот и сейчас они поспорили, как долго будет ломаться женщина. Кто-то из девушек, обманутых таким образом, ломался сразу, напуганный расправой орков, Кто-то думал долго, иногда по пол часа. Гортхуар знал, что она будет сидеть, мочать и сверкать глазами долго. Саурон смотрел, как она уламывает себя "проявить верность", как собственными руками ломает себе хребет. Саурон молчал, он обещал быть терпеливым и готов был исполнить обещание. Ему и самому не хотелось, чтобы мучения жертвы прекращались. "Что мне хроа? Финрод будет жить?.... Что мне хроа? Финрод будет жить!... Что мне..." Синярниэль никак не могла заставить себя согласиться, произнести хотя бы звук. Финрод... Она вспоминила, как правитель обратился к своему маленькому отряду. Двенадцать фигур в площах стояли тогда у выхода из Нарготронда глубоким вечером: "Все бояться смерти, разлучающей хроа и фэа, такая смерть страшна. Но бояться нужно смерти иной..." И что бы Финрод сказал? Что бы сделал? Синарниэль было ясно - Фелагунд никогда бы не позволил ей продаться за его жизнь... Да, её государь не боялся смерти. "И чего же боюсь я?". Синарниэль чуть не закрыла лицо руками. Эльфийка представила себя... Себя после этого ужаса. Нет, она не выдержит. После такого ей не останется ничего, кроме смерти. А её фэа... Она подумала о том, как её хроа будет наслаждаться на мягких простынях, пока фэа - изнывать сильнее Фелагунда в руках палача! "Бояться нужно смерти иной... О Эру! Что я делаю?" Синарниэль вдруг выпрямлась, расправила плечи. Она обнаружила, что до этого сидела вжавшись в противоположенную от Ту половину кресла. Она устремила дерзкий взгляд на Саурона и тот вскочил с подлокотника, оказавшись перед ней. Движения его вдруг лишились былой плавности. Губы Синарниэль презрительно скрвивились. -ты отвратителен мне, Жестокий. - она буквально дрожала от злости - Ты можешь бросить меня на растерзание кому угодно! Можешь оставить меня любым оркам! Пусть они будут делать с этим хроа всë, что им заблагорассудится, а я буду смеяться всё это время над твоим обманом, над твоей низкой пошлостью! Я плюю на тебя и твои белые простыни! - кричала она. Гортхуар вскочил, как только увидел в её глазах что-то не правильное, чего он не видел в других. Он не знал, что делать, но как только её слова достигли разума Майа... Ту схватил эльфийку за ворот и с размаха ударил по щеке. -так вот чего стоят твои обещания, жалкий! - и Синарниэль рассмеялась в лицо Врагу - вот каковы твои сладкие речи. Глаза ту загорелись пламенем пуще прежнего. Он ударил её кулаком. Брызнула кровь. Эльфийка судорожно вдохнула. -давай! Возьми меня прямо здесь! - прорычала она - докажи, что ты не лучше последнего твоего орка, моющего отстойники! И я продолжу смеяться над твоей низостью! Гортхуар был готов убить её на месте за этот смех... Но, следуя его прошлому приказу, в комнату тихо вошли два стражника. Ту отступил на шаг. Да, ещё секунда и он бы её убил... Он сделал движение рукой и стражники подхватили женщину под руки. -что делать с ней, Хозяин? Ту никак не мог успокоить дыхание. Но он быстро возвращал самообладание. -тащите... Нет, верните её обрано в камеру, пусть посмотрит, как мучается еë господин. *** Ту долго смотрел на камин, пламя в нём гасло, но Саурон выгнал слуг, хотевших поддержать огонь. Он дышал ровно, не отрывая глаз от пламени. Скоро должен был прийти Оголкхан - Лучший из его палачей. Орк хотел сказать что-то важное о пленнике, а точнее о главаре-эльфе, которого Саурон отдал слуге на растерзание. Гортхуара мучало любопытство - Оголкхан был искусен, это признавал даже Саурон - что же мог сказать палач? -прекращай мяться под дверью и входи. И закрой ей поплотнее.- с усмешкой проронил Саурон. Поверитель уже давно слышал тяжёлое дыхание Огоклхана, не решавшегося нарушить размышления своего хозяина. -ты выиграл - заявил Ту и бросил орку золотую монетку. Тот с ловкостью её поймал, а Повелитель продолжил: - она не долго думала. - Ту повернулся к огню - и отказалась. Орк замер на секунду в удивлении, но в следующий момент спрятал монету в кармане. Он молчал. -ты хотел сказать мне что-то об эльфе? - обернулся Саурон -да, мой поверитель - кивнул Огоклхан и сделал шаг, он с секунду молчал, думая, как начать - я не понимаю, что происходит с ним. -как же так? - с немалой долей насмешки спросил Саурон. - ты ослеп? -я... Хм, не могу добраться до фэа через хроа. Он силён и, как бы не страдало тело, он искусно хранит фэа. Я, мой повелитель... - орк в страхе склонил голову - боюсь, моё искусство может оказаться бесполезно. Горутхуар долго стоял, смотря на камин. Он сопоставлял узнанный факт с собственными рассуждениями и наблюдениями, он вспоминал поединок. Как только отражение огня в его глазах погасло и в комнате остались только свечи, Гортхуар медленно улыбнулся. -ты знаешь, почему так происходит, друг мой? -нет, господин. Улыбка Гортхуара расползлась шире по его лицу: -именно поэтому ты служишь мне, а не наоборот - весело усмехнулся он. Настроение повелителя было отменным. -в следующий раз... В начале позови меня. Я решу твою проблему. -благодарю, повелитель. -вон!