Глава 7. Слишком близко

Тяжесть навалилась сразу, а следом подкралась тупая, пульсирующая боль, словно кто-то настойчиво тянул её обратно в омут беспамятства. Эмма поморщилась, веки оставались сомкнутыми. Сквозь мутную пелену сна, доносились приглушённые голоса, тихие шаги, робкий скрип половиц под чьим-то весом. В воздухе витал терпкий аромат лекарств, свежевыстиранного белья и… чая. «Чай?» Кончики пальцев едва заметно дрогнули, но тело казалось чужим, неподвластным. Попытка вдохнуть полной грудью обернулась мучительной пыткой. Острая, кинжальная боль пронзила бок, лёгкие судорожно сжались, вырвав у неё невольный, приглушённый стон. Голоса моментально стихли, уступая место напряжённой тишине, предвещавшей чьё-то приближение. — Очнулась? — низкий голос, хрипловатый, заставил её вздрогнуть. Собрав всю волю в кулак, Эмма разомкнула веки. Капитан Леви стоял рядом, скрестив руки на груди. Взгляд его был как всегда холоден и непроницаем, но что-то в его позе, в едва уловимом напряжении выдавало тщательно скрываемую тревогу. В горле пересохло, словно она проглотила горсть песка. Эмма с трудом сглотнула. Боль — тошнотворная, обволакивающая — отступила, но её место заняло тягостное осознание: он снова спас её. Веки налились свинцом, а в голове, словно обезумевший барабанщик, выбивал дробь мигрень. Она лежала на жёсткой койке, укрытая безупречно чистым одеялом. В комнате крепко пахло госпитальной стерильностью и чем-то травяным, успокаивающим… Чай. Снова этот навязчивый чай. Эмма приоткрыла губы, но голос ослушался, застрял где-то в пересохшем горле. — Где… мы? — слова прозвучали хрипло и неуверенно, как шёпот ветра в пустыне. Леви слегка склонил голову, словно взвешивая, стоит ли снисходить до ответа. — В штабе. — Коротко, отрывисто, без единой лишней эмоции. В штабе… Значит, они сумели вырваться. Обрывки воспоминаний вспыхнули перед глазами, как молнии в ночи: чудовищный удар, выбивший весь воздух из лёгких, головокружительное падение в пропасть, всепоглощающая боль. Под одеялом её пальцы судорожно сжались в кулак. Боль в боку назойливо напоминала, что сейчас не время ворошить прошлое. — Ханджи говорила, ты очнёшься к вечеру. — Он едва заметно кивнул в сторону столика, на котором одиноко стоял стакан с водой. — Пей. В другое время она с удовольствием проигнорировала бы его приказной тон, но сейчас мучительная жажда оказалась сильнее гордости. Собрав остатки сил, она приподнялась на локте и потянулась к спасительной влаге. Леви молча наблюдал, как она жадно припадает к стакану, не проявляя ни малейшего намерения покинуть комнату. Мда уж… настоящий рыцарь, мог бы и помочь. — Как долго я была без сознания? — спросила она, осушив стакан наполовину. — День, — услышав эти слова, Эмма невольно нахмурилась. — Легко отделалась, — добавил он, словно прочитав её невысказанные опасения. Она попыталась усмехнуться, но резкая боль в боку заставила её поморщиться. — Если это «легко», то мне страшно даже представить, что, по-твоему, значит «тяжело». Леви лишь слегка приподнял бровь, не удостоив её словесным ответом. — Для начала, можно не бросаться в лобовую атаку на титана, если ты не уверена, что сможешь убить его одним ударом. Эмма упрямо поджала губы. Он был прав, и это раздражало до глубины души. Снова это унизительное чувство, снова его правота, снова ненавистное осознание: она выжила лишь благодаря его вмешательству. Тишина повисла между ними тяжёлым, немым укором. Леви изучал её долгим, пронзительным взглядом, а затем, словно очнувшись, резко развернулся к двери. — Отдыхай, — бросил он через плечо и скрылся за порогом. Эмма не сразу поняла, что всё это время задерживала дыхание. Только когда дверь бесшумно закрылась, она разжала кулак. На ладони отпечатались красные следы от ногтей. Она снова откинулась на подушку и уставилась в потолок. Ночь накрыла штаб плотным, непроницаемым покрывалом тишины. Голова вновь заполнилась сумбурными мыслями, и каждое, даже самое незначительное движение отдавалось тупой, ноющей болью в боку. Эмма с трудом вздохнула и отбросила одеяло. Медленно, стараясь не потревожить ноющую боль, она села на кровати. Ей хотелось пить. Кувшин у кровати давно опустел, и она решила спуститься в столовую. Шаги её были почти бесшумными, словно весь штаб погрузился в глубокий, непробудный сон. Войдя в столовую, она машинально потянулась к кувшину с водой, но вдруг замерла, как вкопанная. Глаза её невольно закатились, когда она увидела за дальним столом знакомую, угрюмую фигуру. Леви, как всегда, не спал. Темноволосый мужчина лениво поднял взгляд на Эмму. — Опять шляешься по ночам? — в его голосе не было ни удивления, ни раздражения. — А ты, разве, не занимаешься тем же самым? Леви не ответил, лишь слегка склонил голову, делая очередной глоток своего неизменного, горячего напитка. Эмма молча взяла стакан, наполнила его водой и села напротив, не отдавая себе отчёта, почему вообще осталась здесь. Что он здесь делает? Его мучает бессонница, или он просто привык к бесконечным, изматывающим ночам без сна? Молчание не казалось неловким. Скорее… оно было наполнено какой-то странной, настороженной энергией. Будто каждый из них чувствовал, что у другого есть что сказать, но никто не решался нарушить зыбкую тишину. Эмма медленно пила воду, ощущая на себе его пристальный, изучающий взгляд. — Спать не хочется? — внезапно спросил он. Она усмехнулась, саркастично взглянув на него. — Если бы хотелось, я бы сейчас не сидела здесь, не так ли? Леви чуть склонил голову набок, и в уголках его губ промелькнула едва заметная тень усмешки. — Логично. Эмма опустила взгляд на его чашку. Чай. Опять этот вездесущий, проклятый чай. — Ты когда-нибудь вообще спишь? — Достаточно, — отрезал он, не вдаваясь в подробности. Она скептически посмотрела на него, не веря ни единому его слову. — По тебе не скажешь. — Кто-то стал слишком наблюдательным, — в его голосе прозвучало лёгкое, едва уловимое раздражение. Тишина вновь опустилась на них, плотная и вязкая, как ночная тьма за окном. Лишь монотонное тиканье старых часов в углу нарушало безмолвие. Почему-то Эмме совершенно не хотелось уходить. Она могла бы просто встать, пожелать ему спокойной ночи и вернуться в свою холодную постель… но оставалась сидеть на месте, словно неведомая сила удерживала её здесь. Леви, вопреки обыкновению, тоже не спешил её прогонять. Эмма, опустив взгляд в стакан с водой, судорожно сжала его в руках, словно ища в нём ответы на мучительные вопросы. — Спасибо, — тихо произнесла она, нарушив затянувшееся молчание. Леви слегка приподнял бровь, его взгляд задержался на её лице чуть дольше обычного. — За что? — вопрос прозвучал сухо и бесстрастно, как всегда. Эмма сжала губы, прежде чем снова поднять на него глаза. — За то, что спас меня. Её голос звучал ровно и спокойно, но где-то глубоко внутри всё сжималось от мучительного противоречия. Она должна была убить его, а вместо этого вынуждена благодарить за спасение собственной жизни. Леви внимательно изучал её лицо, пытаясь разгадать сокрытые в её душе мотивы, но лицо его оставалось непроницаемым, как гранитная скала. — Ты была в моём отряде. Это моя прямая обязанность. Эмма слабо усмехнулась, не найдя в себе сил для возражений. — Может быть. Но всё равно… Спасибо. Леви не ответил сразу. Он отпил глоток чая, словно обдумывая что-то важное, а потом коротко кивнул в знак признания. — Не задерживайся здесь. Иди спать. Тебе нужен отдых. Она продолжала держать в руках стакан с водой, пристально всматриваясь в его прозрачную глубину, словно там можно было найти ответы на все вопросы, терзавшие её душу. — Тебе ведь не всегда удавалось спасать своих товарищей, — неожиданно произнесла она, и её собственный голос показался ей чужим и незнакомым. — Нет, — Леви слегка склонил голову, подтверждая её слова. — Ты поэтому не спишь по ночам? — вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела его обдумать. Леви долго смотрел на неё, в его взгляде не было ни раздражения, ни удивления. — Ты ждёшь, что я скажу что-то особенное? — спросил он наконец, нарушив молчание. — Ты не из тех, кто говорит что-то особенное, — парировала она. — Тогда зачем спрашиваешь? Эмма опустила взгляд, устыдившись собственной навязчивости. Действительно, зачем? Ей и самой хотелось бы знать ответ. Она подняла стакан и сделала несколько глотков. — Не знаю, — честно призналась она. Леви не ответил, а просто продолжал смотреть на неё, пока она допивала воду. Эмма поставила пустой стакан на стол и, не поднимая глаз, негромко спросила: — Когда мне можно будет вернуться к тренировкам? — Когда перестанешь шататься, как пьяная, — ответил он, делая глоток чая. Эмма закатила глаза, не желая продолжать бессмысленный спор. — Я не шатаюсь, — с вызовом заявила она. Леви бросил на неё оценивающий взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение. — Завтра ещё отдохнёшь. Послезавтра выйдешь на лёгкую тренировку. Без перегрузок. Эмма нахмурилась, недовольная его тоном. — И кто это решил? — Я. Её раздражение вспыхнуло с новой силой. — Ты думаешь, что я не смогу нормально тренироваться? Леви чуть склонил голову набок, внимательно изучая её лицо. — Я думаю, что если ты свалишься в обморок во время тренировки, мне придётся тащить тебя обратно в лазарет, а мне лень, — отрезал он, как всегда, бесцеремонно. Эмма сузила глаза, сжала губы, стараясь сдержать гнев, но спорить не стала. Смирилась с его решением. Хорошо, как скажете, Ваше Высочество. Она глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. — Хорошо. Тогда — до послезавтра. Леви кивнул, удовлетворённый её покорностью. — Иди спать. Эмма помедлила, потом коротко кивнула в знак согласия, поднялась и направилась к выходу. Прежде чем покинуть столовую, она на мгновение обернулась. Леви уже не смотрел на неё. Он спокойно пил свой чай, словно их ночной разговор никогда и не происходил. Эмма покачала головой, словно пытаясь отогнать наваждение, и вышла, оставив позади этот странный ночной разговор и мысли, которые не давали ей покоя. Дни тянулись, уступая место очередному рассвету в штаб-квартире Элитного отряда. Здесь уже кипела привычная жизнь: кто-то оттачивал навыки в тренировочном зале, кто-то помогал на кухне, а Эмма лениво потягивалась в постели, не спеша покидать царство грез. Наконец, она оделась и спустилась в главный холл. Не успела Эмма сделать и нескольких шагов, как дверь распахнулась, впуская вихрь энергии и света в лице Ханджи. Ее улыбка сияла ярче утреннего солнца. — Доброе утро, мои дорогие! — провозгласила она, окинув взглядом собравшихся. Эмма лишь закатила глаза, но внутри разлилось тепло. Ханджи была глотком свежего воздуха в этом суровом месте. Леви, невозмутимо потягивавший утренний чай, устало вздохнул. — Чего тебе? — Ах, Леви, ты как всегда лучишься гостеприимством, — протянула Ханджи, сокращая расстояние. — Я принесла новости. В холле повисла напряженная тишина. — Какие? — спросил Гюнтер, нарушив молчание. Ханджи заложила руки за спину, и в ее глазах заплясали искорки предвкушения. — У нас новая миссия, так что советую вам подготовиться. Леви прищурился, словно оценивая ситуацию. — Что за миссия? — О, все подробности за завтраком! — весело объявила Ханджи. — Ладно, пошли, — коротко бросил Леви. Вся команда направилась в столовую, где уже стояли подносы с дымящейся едой. Эмма взяла свою скромную порцию и, к своему удивлению, села напротив Ханджи. — Ну? — напомнил Леви, ставя чашку с чаем на стол. Ханджи, смакуя первый глоток воды, выдержала паузу, а затем заговорила: — Нас ждет исследовательская вылазка за стену. Мы отправляемся в район, где было замечено аномальное поведение титанов. — Что за «аномальное поведение»? — уточнил Оруо, скрестив руки на груди. — Они словно чего-то ждут, — Ханджи задумчиво провела пальцем по краю кружки. — Обычно титаны бродят бесцельно, но эти держатся в определенной зоне, не покидая ее. Это вызывает подозрения. Эмма нахмурилась. Титаны не способны ждать. Они подчиняются лишь инстинктам, реагируя на свет, звук, запах человеческой плоти… — Мы отправляемся туда, чтобы понаблюдать за ними? — спросил Эрд, внимательно слушая Ханджи. — Именно, — кивнула Ханджи. — Нам нужно понять, что происходит. Возможно, мы столкнулись с неизвестным ранее явлением. Леви допил чай и поставил чашку на стол с тихим стуком. — Выдвигаемся завтра утром? — Совершенно верно, капитан! — радостно подтвердила Ханджи. Внутри Эммы пробудилось легкое волнение, смешанное с тревогой. Еще одна вылазка… Перед глазами всплыли обрывки воспоминаний о последней, о том, как она оступилась, не сумев одолеть титана, и как Леви снова пришел ей на помощь. — Как далеко находится этот район? — спросила Эмма. — Примерно в дне пути от стены, — ответила Ханджи. — Ты остаешься, — отрезал Леви, прервав ее. В столовой воцарилась тишина. Все взгляды устремились на капитана, затем на Эмму. Внутри нее закипало раздражение. — Что? Леви смотрел на нее спокойно, но его взгляд был полон непреклонности. — Ты еще не до конца восстановилась после ранения. На этой миссии нам нужны только те, кто находится в идеальной форме. — Но я в порядке! — возразила она, отодвигая поднос. — Это не обсуждается, — перебил Леви, не давая ей продолжить. Эмма сжала челюсти. Ханджи неловко почесала затылок, наблюдая за разгорающимся спором. Остальные члены отряда предпочли хранить молчание, зная, что спорить с Леви — пустая трата времени. — Это несправедливо, — тихо, но твердо произнесла Эмма, глядя ему прямо в глаза. — Это разумно, — парировал он. Их взгляды скрестились в напряженной тишине. Не выдержав, Эмма вскочила из-за стола и, сдерживая гнев, вылетела из столовой, громко хлопнув дверью. Она не знала, куда идет. Просто хотела выплеснуть ярость, сжигавшую ее изнутри. «Какого черта?!» Она — часть элитного отряда! Она прошла через огонь и воду, рисковала жизнью! И теперь он просто… оставляет ее здесь? Эмма замедлила шаг, почувствовав ноющую боль в боку. Она стиснула зубы, схватившись за рану, которая, очевидно, еще не зажила до конца. Прислонившись к стене, она тяжело дышала. Гнев по-прежнему клокотал в ней, но теперь к нему примешивалась горечь поражения. Леви был прав, и это раздражало ее еще больше. Она ненавидела ощущать собственную слабость, ненавидела, когда кто-то принимал решения за нее. Но сейчас она не могла игнорировать очевидное: ее тело еще не восстановилось. Вечером, томимая скукой, Эмма решила навестить Ханджи в ее лаборатории. Ханджи часто пропадала здесь, увлеченная своими экспериментами и исследованиями. Пусть эта лаборатория была меньше, чем в главном штабе, здесь всегда можно было найти что-то интересное, отвлечься от тягостных мыслей и, возможно, даже узнать что-то новое. Переступив порог, Эмма увидела привычную картину: столы, усыпанные записями, колбы с загадочными жидкостями, анатомические зарисовки титанов… Ханджи, как всегда, с головой ушла в работу, что-то сосредоточенно записывая в блокнот, не замечая царящего вокруг хаоса. — О, Эмма! — оживленно воскликнула она, заметив девушку. — Как я рада тебя видеть! Эмма кивнула, закрывая за собой дверь. — Я… решила заглянуть. Посмотреть, над чем ты работаешь. — Прекрасно! — Ханджи радостно подскочила и жестом пригласила ее к столу. — У меня тут несколько свежих наблюдений! Эмма усмехнулась, но внутри ощутила облегчение. Здесь было спокойно, здесь можно было на время забыть о раздражении, о приказе, о боли и о Леви. — Ладно, показывай, что у тебя есть. Пока Ханджи увлеченно рассказывала о своих открытиях, размахивая руками и разбрасывая бумаги, Эмма погружалась в свои мысли. Она наблюдала за Ханджи, слушала ее, но слова словно проходили мимо, не задерживаясь в сознании. В голове снова и снова всплывали события последних дней: вылазка, боль, Леви, его решение оставить ее в штабе. Она чувствовала себя раздраженной и разочарованной, и в первую очередь — в самой себе. Раньше она всегда могла полагаться только на себя. Ее тело, ее навыки — все это было ее защитой, но сейчас… — Эмма? — вдруг голос Ханджи стал мягче, вырывая ее из потока мыслей. Эмма моргнула и увидела, что Ханджи смотрит на нее с беспокойством. — Ты меня совсем не слушаешь, да? Эмма вздохнула и потерла лицо ладонями. — Прости. Просто… тяжело сидеть без дела. Ханджи улыбнулась, и в ее взгляде промелькнуло понимание. — Ты злишься на Леви? Эмма помолчала, прежде чем ответить: — Я злюсь на себя. Ханджи кивнула, словно ожидала этих слов. — Я знаю, каково это — чувствовать себя бесполезной, но ты ведь знаешь Леви. Если он сказал, что ты остаешься, значит, у него есть на то причины. Эмма горько усмехнулась. — Или он просто не верит, что я справлюсь. — Или он заботится о тебе больше, чем ты думаешь, — задумчиво заметила Ханджи, скрестив руки на груди. — Я не понимаю его, Ханджи. Он вечно хмурый, вечно недовольный, говорит отрывисто, порой даже грубит, но при этом… он спас меня. Причем дважды, — Эмма нервно сжала ладонь в кулак. — И я не могу понять… — Ты серьёзно спрашиваешь, Эмма? Эмма скептически прищурилась. — Что ты имеешь в виду? — Леви не тот человек, который делает что-то без причины. Если хочешь его понять, присмотрись внимательнее, — с улыбкой добавила Ханджи. Эмма раздраженно махнула рукой. — Да. Он просто… такой. Холодный, строгий, требовательный. Я не вижу разницы. — Тогда почему ты задаешься этим вопросом? — Ханджи хитро прищурилась. — Почему ты хочешь понять, как он относится к тебе? Эмма сжала губы. Что Ханджи успела себе напридумывать? — Я не хочу. — О, хочешь, — весело ответила Ханджи. — Ты просто не можешь признать это. Эмма раздраженно выдохнула, скрестив руки на груди. — Леви — капитан. Я — новобранец. Он просто делает то, что должен, а я зря забиваю себе этим голову. Ханджи пожала плечами. — Возможно. Но если это правда, почему он все же оставил тебя в Элитном отряде, а не отправил назад в штаб? Эмма хотела ответить, но не нашла слов. Ведь этот вопрос действительно ее беспокоил. Она раздраженно стиснула зубы, глядя в пол. Ханджи несет какой-то бред. Леви — это Леви. Холодный, строгий, замкнутый. Он просто выполняет свою работу, он спас ее, потому что таков его долг. Он оставил ее в штабе, потому что… «Потому что что?» Эмма тряхнула головой. «Мне не нужно думать об этом. Мне нужно сосредоточиться на своем задании. На том, зачем я здесь». Но, несмотря на все эти доводы, в душе поселилось беспокойство. Эмма задумалась, уставившись в пустоту. Ее мысли путались, сливались воедино, словно размытые краски на мокром холсте. И вдруг перед ней появился стакан. — Пей, — раздался жизнерадостный голос Ханджи. Эмма машинально взяла стакан и сделала глоток. Жидкость приятно согрела горло, но во вкусе было что-то странное, терпкое… — Это не вода. Ханджи прыснула от смеха. — Конечно, не вода! Ты выглядишь напряженной, так что немного вина тебе не повредит. Эмма замерла, осознавая, что уже сделала глоток. Нельзя сказать, что она совсем не пила раньше, ведь жизнь в Подземном городе научила ее многому, но сейчас это было неожиданно. Она покосилась на Ханджи. — А ты не боишься, что меня прибьет наш капитан, если я вдруг напьюсь? Ханджи пожала плечами. — Ты не напьешься. А если и так, то Леви не убьет тебя, не переживай. Эмма скептически посмотрела на свой стакан, но сделала еще один небольшой глоток. Ханджи села рядом, сделала солидный глоток и откинулась на спинку стула, задумчиво глядя в потолок. — Знаешь, у меня когда-то была первая любовь. Эмма удивлённо подняла брови. — Правда? — Конечно! — Ханджи усмехнулась. — Почему все думают, что я только и делаю, что мучаю титанов? Эмма фыркнула, сделала ещё один глоток и с усмешкой ответила: — Может, потому что ты действительно только и делаешь, что мучаешь титанов? Ханджи рассмеялась. — Ладно, справедливо, но я не всегда была такой. Когда-то я была глупой девчонкой, которая верила в романтику и любила одного парня. Эмма чуть подалась вперёд, ее действительно заинтриговало. — И что случилось? Ханджи задумчиво покрутила стакан в руках. — Война, титаны, потери… Он был сильным, смелым. Всегда шёл впереди, всегда был первым. Я смотрела на него и думала: «Вот оно. Он тот, с кем я хочу быть». — И? — Он погиб. Быстро, глупо, без славы. Просто стал одним из многих. Эмма молчала, не находя слов. Взгляд её утонул в мутной глубине стакана, а в груди зрело тягучее, необъяснимое томление. — А ты? — Ханджи лукаво склонила голову. — Влюблена была когда-нибудь? Эмма едва не закашлялась, словно её слова оказались поперек горла. — Я? Нет. Ханджи подозрительно прищурилась. — Уверена? Эмма поспешно кивнула, почти судорожно. — У меня… у меня просто не было на это времени. — Хм… — протянула Ханджи, не став давить. Вместо этого она грациозно подняла свой стакан. — Что ж, за любовь? Эмма с напускным равнодушием закатила глаза, но губы тронула слабая усмешка. Она слегка приподняла свой стакан в ответ. — За неё, — они чокнулись и выпили. Ночь обволакивала штаб. Эмма брела по коридору, слегка покачиваясь, стараясь ступать бесшумно, но половицы предали её, издав жалобный скрип под ногами. В голове приятно шумело, а на губах играла ленивая, немного пьяная улыбка. Ханджи знала толк не только в захватывающих историях, но и в хорошем вине. Она на мгновение замерла, прикрыла глаза и глубоко вдохнула прохладный воздух коридора. В груди разливалось странное, обволакивающее тепло — то ли от вина, то ли от откровенного разговора. «Любовь, говорите? Мне это точно не нужно.» Но даже в таком состоянии она не могла отделаться от навязчивых мыслей: резкий, словно удар хлыста, голос, пронзительный, изучающий взгляд и ледяные пальцы, безжалостно заломившие её на спарринге. Эмма тихо усмехнулась своим нелепым мыслям и сделала ещё пару шагов вперёд, как вдруг замерла, словно громом поражённая. Прямо перед ней, прислонившись к стене в расслабленной, но настороженной позе, стоял Леви. Руки скрещены на груди, взгляд оценивающе-холодный, пронзительный. В тусклом свете его глаза блестели, словно закалённая сталь. — Ты пьяна, — это прозвучало не как вопрос, а как констатация неизбежного факта. Эмма, собрав остатки самообладания, попыталась выпрямиться, но это оказалось опрометчивым решением — её тут же ощутимо качнуло в сторону. Она судорожно схватилась за шершавую стену и фыркнула. — Не пьяна. Просто… чуть веселее обычного. Леви медленно выдохнул, прикрыв на секунду глаза, словно призывая на помощь всё своё безграничное терпение. — С кем пила? — С Ханджи, — с вызовом и какой-то странной гордостью призналась Эмма, делая неосторожный шаг вперёд. Леви остался неподвижен, но его взгляд стал ещё более острым и пронзительным. — Конечно, с кем же ещё. Эмма прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства. — Что, капитан, вам не нравится, когда кто-то умеет расслабляться и отдыхать? Он посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. Затем медленно выпрямился и сделал шаг вперёд, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. — Мне не нравится, когда новобранцы ведут себя беспечно. Особенно те, кто состоит в моём отряде. Эмма невольно прикусила язык, подавляя вспыхнувшее желание огрызнуться. Леви слегка наклонился вперёд, так, что их разделяли считанные сантиметры, и она почувствовала исходящий от него еле уловимый аромат — горьковатый запах кожи и трав. — Ты хоть представляешь, в какую передрягу могла влипнуть? Эмма вызывающе вскинула подбородок. — Ой, ну да, — саркастично протянула она. — Меня бы, наверное, похитили прямо из штаба, пока я спокойно шла по коридору. — Может, и нет. Но мне не нужна слабая, разбалованная солдатка. Эти слова словно окатили Эмму ледяной водой. Она нахмурилась, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Я не слабая. Леви ничего не ответил, лишь окинул её долгим, пронзительным взглядом, от которого внутри всё закипело от возмущения. Эмма стояла перед ним, не шелохнувшись, её взгляд медленно скользил по его лицу, изучая каждую деталь. Глаза — холодные, тёмные, всегда настороженные и внимательные, подёрнутые едва заметной тенью усталости. Они могли казаться пугающе равнодушными, но сейчас в них промелькнуло что-то ещё, неуловимое и сложное. Ресницы. Она никогда не замечала, какие они длинные, чуть загибающиеся вверх, создавая неожиданно мягкий контраст с его суровым выражением. Скулы. Чёткие, резкие, словно высеченные рукой гениального скульптора. И… губы. Она вдруг осознала, что смотрит на них слишком пристально и слишком долго. «Что я творю?» Где-то в глубине сознания мелькнула предательская мысль о том, что это, возможно, последствия выпитого вина, но от этой догадки стало только жарче. Леви едва заметно приподнял бровь, заметив её замешательство. — Что? Эмма моргнула, чувствуя, как сердце болезненно ухнуло вниз. — Что… что «что»? — Она почти ненавидела себя за эту глупую, сбивчивую реакцию. Он нахмурился, глаза сузились, словно он подозревал её в чём-то. — Ты уставилась на меня, как будто видишь впервые в жизни. Она сглотнула, стараясь взять себя в руки и вернуть утраченное самообладание. — Просто… — Чёрт возьми. Что сказать? Она же не могла просто признаться: «Я пялилась на твои губы, капитан». — Просто задумалась. Леви продолжал пристально смотреть на неё, словно сканировал насквозь, пытаясь проникнуть в самые сокровенные уголки души. — Задумалась? — его голос был низким, спокойным, но отчего-то у неё по спине пробежал предательский холодок. — Да, — быстро выпалила она, отчаянно ища хоть какой-то правдоподобный выход из неловкой ситуации. — Задумалась: ты вообще спишь или живёшь на одном чае? Это был первый ответ, пришедший в голову, но, к её удивлению, уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх, намекая наподобие ухмылки. — Иногда сплю. А ты? Эмма окончательно растерялась от неожиданности его вопроса. — Что «я»? — Ты тоже не выглядишь хорошо выспавшейся. Она хотела огрызнуться в ответ что-нибудь язвительное, но вдруг осознала, насколько опасно близко он стоит. Всего один неосторожный шаг, и между ними не останется свободного пространства. Эмма замерла, словно парализованная, внутренне проклиная себя за то, что не может просто отступить назад. Она почувствовала, как внутри всё сжалось от необъяснимого волнения. Словно что-то надломилось в ней, не по-настоящему, а на каком-то едва ощутимом уровне, но этого было достаточно, чтобы сбить с толку и нарушить привычный порядок вещей. Леви смотрел прямо в её глаза, и от этого взгляда невозможно было скрыться, он проникал в душу, обнажая все её самые сокровенные тайны. Она не знала, сколько прошло секунд, но каждый миг казался невыносимо долгим и напряжённым. Она слышала, как монотонно тикают часы в коридоре, отсчитывая секунды вечности. Слышала, как он тихо выдыхает, почти неслышно. Видела, как еле заметно вздымается его грудь при каждом вдохе. Он был слишком близко… Так близко, что казалось, если бы она попыталась сейчас заговорить, её голос дрогнул бы и предал её смятение. «Отойди. Просто отойди.» Но она не могла произнести это вслух. Она просто стояла, не в силах сдвинуться с места, не в силах заставить себя прервать этот странный, завораживающий момент. — И всё-таки ты слишком пьяна, — его голос прозвучал приглушённо, низко, почти ворчливо, но без тени осуждения. — Я… не настолько, — попыталась она изобразить уверенность, но голос предательски дрогнул, выдав её истинное состояние. — Действительно? — он чуть сузил глаза, но не отстранился, продолжая буравить её испытующим взглядом. — Ты сомневаешься? — Где-то внутри зашевелилось нарастающее раздражение от его пристальности. — Сомневаюсь, — спокойно ответил он, продолжая пристально изучать её, словно пытался разгадать сложную головоломку, скрытую у неё в голове. Эмма прищурилась, скрестив руки на груди в защитном жесте, пытаясь выглядеть собранной и уверенной, несмотря на бушующий внутри ураган эмоций. — Ну так проверь, капитан, — выпалила она прежде, чем успела осознать всю абсурдность своих слов. Он моргнул, поражённый её дерзостью. Они оба замерли, словно окаменевшие. Слова повисли в воздухе коридора, и Эмма почти физически почувствовала, как внутри неё что-то болезненно оборвалось. — Проверить? — его голос был едва различимым, почти ленивым, но в этом обманчивом спокойствии чувствовалась скрытая сила, готовая в любой момент вырваться наружу. Эмма судорожно сглотнула, но взгляд не отвела, выдерживая его пристальный взгляд. Она только что бросила вызов капитану Леви. И теперь он смотрел на неё так, словно решал, достойна ли она, чтобы этот вызов был принят. Эмма почувствовала, как её дыхание сбилось, а сердце заколотилось в груди с бешеной скоростью, заглушая все остальные звуки. Она не могла понять, что является причиной этого волнения — остатки выпитого вина или прожигающий насквозь взгляд Леви. — Да, — выдохнула она, не понимая, откуда в ней столько внезапной дерзости. — Проверь. — Ты сама этого хочешь? — его голос был низким, спокойным, обволакивающим, но в нём звучало что-то почти… опасное. Эмма не ответила сразу. Она продолжала смотреть на него, на эту непроницаемую сосредоточенность, эту вечную серьёзность, этот взгляд, в котором всегда скрывалось невообразимое количество сдерживаемых эмоций, настолько глубоких и запутанных, что разгадать их было практически невозможно. — А если да? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри всё напряжённо замерло в томительном ожидании ответа. Он молчал, не сводя с неё своего пронзительного взгляда. Один, два, три удара сердца. Затем он сделал неуловимо короткий шаг ближе, стирая последние сантиметры пространства между ними, но не касаясь её. Его взгляд на мгновение метнулся к её губам, едва заметно, но Эмма успела это заметить. — Тогда ты пожалеешь, — произнёс он так тихо, что её пробрало до самых костей. Она не смогла понять, что это было — скрытая угроза или искреннее предупреждение. Но Леви уже отвернулся от неё. — Иди спать, Эмма, — ровным, твёрдым голосом приказал он и направился к своей комнате. Она продолжала смотреть ему вслед, пока он не скрылся за дверью своей комнаты. И только тогда Эмма поняла, что всё это время не дышала. Раздражённая, она быстрым шагом направилась к себе, почти шипя проклятия себе под нос. «Иди спать, Эмма.» Она с грохотом захлопнула дверь своей комнаты, сбросила сапоги и без сил плюхнулась на кровать, уткнувшись лицом в шершавую подушку. «Ты пожалеешь.» «Чёрт! Почему, спрашивается, она вообще так на него посмотрела? Зачем стояла и разглядывала его, как последняя дура?» Эмма резко перевернулась на спину, сжимая в руке скомканное одеяло, чувствуя, как всё внутри бушует и клокочет от противоречивых эмоций. Она злилась — и на него, и на себя. Чёртов Леви, почему, почему он не даёт ей покоя? Да нужно было просто прикончить его во время спарринга, и тогда всё было бы намного проще. «Дерьмо… Да я, чёрт возьми, влипла…» Эмма с силой зажмурилась, пытаясь подавить растущую панику и заставить себя успокоиться. Но предательские мысли всё равно возвращались к нему, преследуя её в темноте. К его глазам, к тому, как его дыхание обжигало её кожу в порыве тренировочной ярости, к тому, как его сильная рука крепко держала её, не позволяя вырваться, к тому, как он властно приказал ей: «Иди спать». Словно он видел её насквозь, знал, что с ней происходит, и ему не нужно было даже прикасаться к ней, чтобы сбить с толку и лишить разума. Она резко открыла глаза и заставила себя дышать ровно и глубоко. Вскоре, измученная противоречивыми чувствами и выпитым вином, она не заметила, как провалилась в беспокойный сон.