Часть 1 - Послушание

( В этом фф 3 основных главныз героя, и глава может делится на ращные части в зависимости от действуещего гг, приятного чтения) " " " Дерек Раннее утро. Подъём с первым лучом солнца. Я встаю с койки, отдаю честь старшему, и сразу натягиваю форму. Такой камуфляжки ни у одного города нет — гордость наша. Построение перед столовой. Почти полная темнота. У нас солнце встаёт не как у всех: сначала бьёт в верхушки гор, и только потом добирается до нас. Зато и садится быстро — день у нас короче, чем у других. Но горжусь. Команда: «Ровняйсь! Шагом марш!». Для меня всё это давно на автомате. Я — один из лучших в бригаде. Через пару минут ко мне подходит командор Пранна. Может, похвалит?.. — МЛАДШИЙ СЕРЖАНТ ИЛЬСНАМ— рявкает он. — С ЧЕГО ЭТО ТЫ ВЫРОВНЯЛСЯ НЕ ПО РАЗМЕТКЕ!? Он резко опускается на одно колено, вытаскивает из рукава армейскую линейку. — ОТОШЁЛ ОТ НОРМЫ НА 3 ЦЕЛЫХ И 8 ДЕСЯТЫХ САНТИМЕТРА, ТАК НЕБОСЬ И УГОЛ НЕ ТОТ ВЗЯЛ, ТЫ ЧТО НЕ УВАЖАЕШЬ АРМИЮ? Я даже слова вставить не успел — он уже встал, прошёлся вдоль строя и повернулся обратно: — ИЛЬСНАМ 50 ОТЖИМАНИЙ! ВСЯ БРИГАДА 40 ОТЖИМАНИЙ, К ВЫПОЛНЕНИЮ ПРИ-СТУ-ПИТЬ!! Руки трещат, спина горит, но я выполняю. Жаль, что бригаду подвёл… Командор не всегда был таким суровым. Он гордость армии. Горжусь. Позже пришёл наш пухленький бригадир. Отдал приказы: кого-то направил на патруль, а меня, троих из моей бригады и ещё тридцать одного бойца из других бригад — в разведку. После этого — столовая. Толпа военных шла строем, шум сапог смешивался с паром, поднимающимся от больших котлов. Пахло варёной крупой и металлом. Большинству выдали перловку — жидкую, будто бы её разбавили вёдрами воды. В ней плавали мутные обрезки мяса, но скорее всего это остатки вчерашней гречки. Почти никто не жаловался — привычно. Нас же, разведгруппу, посадили отдельно. Длинный стол, деревянные скамьи. Перед каждым — тарелка с картофельным пюре, небольшая котлета из свинины и немного жареных грибов сбоку. Еда тёплая, ароматная. Пюре с мясом и грибами. Это роскошь, которую другие города не могут себе позволить. Горжусь. Мы ели молча так как в столовой тихо между рядом ходил командор Пранна. Внутри у всех — напряжение. Такой обед не бывает просто так. Пронзительный взгляд скользил по лицам, оценивая, замечая каждое движение. Потом — металлический стук о пол и резкий окрик на солдата, уронившего ложку. Через минуту — глухой гртхот из столовой. Командор отвернулся от солдата и быстрым шагом на кухню, снова крик, на поварёнка, который выронил кастрюлю с перловкой. Вязкая масса с плеском растеклась по металлическому полу. Я посмотрел на это, и в голове мелькнуло: сегодня этот повар, наверное, обедает с пола. Пранна вышел из столовой и ушел. Столовая постепенно ожила. Солдаты заговорили, кто-то начал смеяться, кто-то ругался вполголоса. Я доел молча, убрал тарелку в общую корзину и вышел вместе с остальными. Слева от города есть сожжённая деревня. Когда-то там пытались устроить переворот — неудачно. Теперь поступил сигнал: возможно, там засел демон. Демоны — редкость. Но мне уже доводилось сражаться с вампиром. Было страшно. Не победил. Не горжусь. Сел в машину — новейшая разработка. Паровой двигатель вращает колёса, а они уже крутятся и нас везут. До чего технологии дошли. Горжусь. Внутри 34 бойца из разных бригад. Все вооружены — до зубов. В руках винтовки с капсулами с порохом и шариком. Мы это называем «патрон». На груди у каждого по ножу, в кобуре — пистолет. Я никогда не пользовался. Дорогой, наверное. Через сорок минут пути в воздухе появился знакомый запах. Сера. Резкий, обжигающий, как будто горло залили раскалённым металлом. Если сера есть — демон рядом. Этот запах остаётся на год, иногда дольше. Водитель отказался ехать дальше. Высадились. Осмотрелись. Вокруг — сгоревшие дома, пепел под ногами. Доски ломаются под ногами с хрустом. Из-под обломков торчат почерневшие кости. Решили разделится на группы, кричать если найдем демона или намёк на того. Проходим дальше. Запах усиливается. Я поднял винтовку. В голове только одна мысль: не выбрось винтовку, как тогда. Не горжусь тем днём. Издали — крик птиц. Не пение. Именно крик. Резкий, панический, словно они в агонии. Значит, это не вампир. Не инкуб. Не суккуб. Они птиц не трогают. Это что-то иное. Передал остальным: быть начеку. Каждый шаг по пеплу — как удар в барабан. Чем ближе к эпицентру, тем сильнее тишина. Даже ветер стих. Крик птиц оборвался. Нас заметили. Один из бойцов прошептал: — Нас засек... Он хотел сказать больше, но не успел. Я на взводе. Винтовка наготове. Мы прижались спинами друг к другу. Напряжение в теле — как струна. Веки дрожат. И тут — чувствую тепло на спине. Ниже к тазу. Поворачиваюсь. Сзади двое товарищей без головы, совсем нету, то что осталось от лба падает на землю, сверху лишь обрывки шеи. Всё между этим — отсутствует. Тела падают как мешки. Кровь фонтанирует. Лужа быстро растекается по пеплу. Невидимый враг. Змеевик. Они сливаются с фоном, становятся воздухом. И когда нападают — делают это мгновенно. Один укус. Минус конечность. Минус жизнь. Ужас. Не горжусь падшими. Не горжусь собой — я ведь их не защитил. " " " Ро В спину давят доски с сеном, на которых я вчера уснул. Место — старый, полусгнивший склад, что одиноко торчит посреди поля, как забытая могила. Джип сломался на закате, и я, скрипя зубами, дотолкал его сюда. Уже тогда было ясно — утром придётся разбираться. Уснул сразу, прямо в одежде, уткнувшись лицом в пыльное сено, пахнущее мышами. Теперь утро. В горле сухо. Холод залез под куртку. Пора смотреть, что с этой чертовой развалиной. Я открыл капот — скрежет металла, пар подскочил в лицо. Паровой двигатель, один из тех, что ещё довоенной сборки: узлы сбиты, бачки подплавлены, клапаны изолированы проволокой. Не так сложно, как кажется, но требует внимания. Полез внутрь. Снял защиту, проверил трубки. Мелкие поломки — гайки, разболтанные крепления, утечка давления. А вот и главная причина — медная катушка разорвана на 2 части. Без неё топливный клапан не подаёт давления, и всё — можно катить его до конца пустоши, хоть в ад. Катушка не редкая. Но меди то нет. Полчаса я рылся в складе. В мешках — только сгнившая пшеница. Мокрая, в ней кишат жуки. Ящики пусты. Плесень на досках. Под потолком гнездятся крысы. Пнул бочку — из неё вывалилась тряпка и мёртвый голубь. Отлично. Сел на край ящика. Достал сигарету, закурил медленно. Дым заполнил лёгкие. Я вжал голову в плечи и выдохнул долго, с натугой. Горечь застряла на языке. Пальцы дрожат. Злость. От этого мира, от техники, от себя. Я достал карту, потерявшись на секунду в складках бумаги. Разложил на гнилом полу. Смотрю. Где я сейчас? Примерно здесь,. Ближайшее поселение — сожёная деревня. Года три назад дымом пошла. Всё ещё под контролем Фаргрейна. Они всегда тянут колючую проволоку на въездах, будто это поможет. Против демонов — бесполезно. Против таких, как я — просто раздражает. На выходе из склада я остановился. Снаружи, у стены, насыпана куча гнилого сена — мокрая снизу, но сверху уже подсохла под утренним солнцем. Я вытащил флягу с керосином, плеснул немного на верхушку и бросил окурок. Сено занялось быстро, затрещало, дым пошёл вверх — едкий, обжигающий глаза. На ветке воткнул старую консервную банку, туда же — сухой армейский суппай, украденный из заброшенной машины пару дней назад. Тогда я ещё думал — выкинуть или оставить. Оставил. Не пожалел. Через минуту банка начала пыхтеть, ещё через три — запахло чем-то знакомым. Суп был мутный, с размоченной лапшой и крохами мяса, если это мясо. Солоноватый, пересушенный, с послевкусием железа. Я ел быстро, не жуя — глотал. Но тепло в животе сразу дало силы. В такие моменты легче думать. Мир не даёт выборов. Только направление. Хочешь выжить — иди. Не хочешь — сиди и жди, пока другой пойдёт по хорошей тропе и оставит тебя в дураках. Я не из тех, кто ждёт. Взглянув на карту ещё раз, решено, пойду в деревню Медь там может быть. Шёл долго. Два с половиной часа по сухой траве. Глухой хруст веток и травы. Курю по пути. Три сигареты. На третьей — остановился. Вдалеке виднелись крыши деревни. За ними поднималась гора. Сзади — стук копыт. Лёгкий, размеренный. Я не оборачиваюсь. Только когда звук приближается — разворачиваюсь резко, направляя дробовик. Торгаш. Лошадь, пара мешков, повозка. Выражение лица — удивлённое, но не испуганное. Видит таких, как я, не впервые. Я подхожу. — Едешь со мной, — говорю, указывая стволом. Я запригиваю на повозку. Он тянет поводья. Повозка резко едет но через пару минут снова останавливается. Ствол к его голове. — Ваааай! Я ж тебе жизнь спасаю! — визжит, повернулся ко мне испуганным лицом, глаза выползают, пот стекает. — Слушай, серой воняет! Там впереди демон, я чувствую! Только четыре дня назад там было чисто, я ездил. Сейчас вонь, аж глаза режет! Недавно засел! Я молча вытаскиваю из его сумки блок сигарет. Остальное — специи, соль, сухая рыба. Всё это ерунда. Ни меди, ни толка. Но мне надо не от него. Мне нужна проволока — на входе деревни. Армейцы любят всё обматывать, а я люблю резать. Демон точно не сидит на краю. Умнее. Он глубже, в тени. Мы подъехали к самой границе. Я уже чувствовал запах — тянущийся, едкий. Сера. Пахло как перед смертью. Но мне было всё равно. Из деревни — крик. Один. Пронзительный. Я не шелохнулся. Опять, значит, группа дураков полезла. Фаргрейн вечно думает, что если отправить восемь вооружённых дебилов — демон испугается. Нет. Не испугается. Первые пять вылазок всегда умирают. Я подхожу к проволоке. Достаю кусачки. Срезаю. Пальцы работают быстро, машинально. В голове — пусто. Достаю сигарету. Закуриваю. Смотрю в сторону звука. Не интересно. — Назад, — говорю торговцу. Он пялится. — Вааай! Но я ж к закату не доставлю груз! Мне же в Трегеншат, а ты меня разворачиваешь! Я молча поднимаю дробовик и прижимаю к его виску. Тишина. Во чудо, повозка разворачивается. Сзади — крики. Выстрелы. Ещё один крик, но короче. В нём уже нет воздуха. Я не оборачиваюсь. Шепчу: — Дураки... Жаль их. Но это такие дураки, которых другие дураки послали на дурацкую вылазку. Чёрт. Сердце бьётся неровно. В груди — не страх. Нет. Это раздражение. Это ярость, что я снова это слышу. Я сжимаю дробовик крепче. Смотрю на спину торговца. На дорогу, что уходит прочь. И вдруг — понимаю. Не могу. — Останови повозку. Лошадь резко тормозит. Я спрыгиваю, хватаю свой дробовик, отстёгиваю ремень, поправляю рукав. И бегу. Чёрт бы побрал этих дураков. " " " Крам Дверь из земли. Торчит косо. Будто хотели закопать, но что-то отвлекло. Видать умерли. Дёрнул — открылась. Скрипнула. Металл. Под ногами сырая земля. Спустился. Лестница короткая, ступени железные. Одна скользкая — поскользнулся, не упал. Нормально. Внизу темно. Включил фонарь. Лужа у входа. Посмотрел. Вступил. — Кто тут лужу положил… Пахнет мокрой тряпкой и ржавчиной. Стены бетонные. На потолке ржавые болты. Тихо, только капает где-то в углу. Нашёл ящик. Открыл — внутри кастрюля, консервный нож, радио. Пыльное. Щёлкнул. Работает. Пищит. Шипит. Потом — голос, потом снова тишина. Поставил чайник на пол. Пустой, но звенит. Звук нравится. Развёл костёр из старых досок. Сухие. Горят хорошо. Сел. Жду. Смотрю на огонь. Дыма много. Стало щипать глаза. — А чё дым не уходит? Поднял глаза. Потолок. — Потолок… а чё, я давно в здании? Встал. Пошёл вдоль стены. Нащупал решётку — вентиляция. Забита паутиной и тряпкой. Выковырял ножом. Воняло сильнее. Но дым ушёл. Щипать перестало. Прошло секунд двадцать. Кап-кап-кап. Из угла. Всё то же место. Начало раздражать. Встал. Подошёл. Нашёл тряпку, бросил на пол. Прижал ногой. Капнуло сверху — хлюпнуло снизу. Неприятно. Убрал тряпку — снова капает. Ударил по потолку — больно. Капает. Оторвал кусок скотча с рукоятки рюкзака. Заклеил. Не капает. Хорошо. Повернулся к чайнику. Думал, вода внутри. Взял резко — лёгкий. Подлетел вверх. Упал мне на колено. Обжёг руку, потом ногу. Шиплю. Смотрю — пустой. Скотч отклеился. Кап-кап. Снова. Сел обратно. Капает. Злюсь. Радио шипит. Потом голос — Слева дым! СЛЕВА! Там кто-то есть! Демон?! Это демон-поджигатель? Сел. Смотрю на чайник. Он опять звенит. Воды нет, но горячий. — Демон… поджигатель… Повернул голову к двери. Оставаться долго нельзя. Если будут прочёсывать — найдут. А если не найдут — тоже плохо. Значит, я зря сидел. Поднялся. Взял Степана Васильича, прицепил к бедру. Карта в кармане. В рюкзак не лез. Рюкзак оставил у двери, в угол. Там темно — не видно. Вышел. Солнце светит. Щурюсь. От пыли першит в горле. Пошёл вдоль стены, до соседнего дома. Сгоревший, крыши нет. Поднялся по обугленным балкам. Доска хрустнула, но выдержала. Забрался. Лёг. Вижу дорогу. Солдаты идут. Форма фаргрейновская. Броня, винтовки, шаг ровный. Навёл Степана Васильича. Цель держу. Их много. Делятся на группы. Один указывает рукой, что-то кричит. Другой уронил рюкзак. Кто-то смеётся. Кто-то, наоборот, молчит. Один курит. Один кашляет. Один ссыт за угол. Навёл на того, кто курит. Дым не идёт. Пустая сигарета. Навёл на кашляющего. Навёл на ссущего. Навёл на каждого. Смотрю. Жду. Выстрел.