Вторая ночь: нам будет так весело

Глаза распахнулись. Темнота. Та же комната. Та же кровать. Две двери. Шкаф. Всё словно повторялось. Антон сидел, не двигаясь, пытаясь понять, сон ли это или реальность. Но тут — смех. Глухой, низкий, словно кто-то смеялся прямо из-под земли. От этого звука кровь в жилах застыла. Он медленно сполз с кровати и, едва дыша, юркнул в шкаф. Закрыл дверцу, прижался к задней стенке, обхватив колени. Внутри было тесно, пахло старой пылью. Шаги. Тяжёлые, медленные, каждая словно удар молота. — «Ты… снова здесь…» — голос был не просто голосом, а целой лавиной шёпотов, от которых ломило виски. — «Сколько раз ещё ты будешь прятаться? Сколько раз будешь дрожать, как маленький?» Антон вжался глубже в угол шкафа, сжимая зубы так сильно, что они скрипели. Он чувствовал, как его дыхание становится рваным, как ладони покрываются холодным потом. — «Я… не… боюсь…» — попытался прошептать он, но слова прозвучали жалко и тихо. Смех. Долгий, давящий, заполняющий всё вокруг. — «Ты врёшь себе… как всегда. Ты помнишь, да? Как ты радовался, когда бил тех, кто слабее? Как стоял над ними, гордый… Ты же любил это чувство, Антон…» Эти слова вонзались в сознание, будто когти. Он хотел закричать, но зажал рот рукой, лишь бы этот монстр не услышал его. Вдруг — тишина. Шаги замерли. И потом — резкий скрежет. Шкаф распахнулся с такой силой, что дверь ударилась о стену. Перед ним стоял Фредбер. Огромный, искажённый, с пастью, полной нереально длинных зубов. Глаза горели, будто два раскалённых угля. Антон не успел подумать. Он рванулся вперёд, инстинктами зверя. Фредбер взмахнул лапой, когти зацепили воротник, разодрали его почти до шеи, но мальчишка каким-то чудом вырвался, чувствуя жгущую боль и холодный пот на затылке. Он выскочил из комнаты. Бежал. Слепо, в темноте, по бесконечному коридору, не разбирая дороги. Его сердце гремело в груди, как барабан. Повернул налево. Дверь. Он влетел внутрь, захлопнул её за собой. Кладовка. Узкая, давящая, с коробками и старыми тряпками. Здесь было тесно, но хотя бы… тихо. Он стоял, вжимаясь спиной в стену, пытаясь отдышаться. И вдруг — смех. Снова этот смех. Фредбер прошёл мимо двери, не останавливаясь. Антон затаил дыхание и лишь тогда позволил себе облегчённо выдохнуть. — «Сколько… это… ещё будет…» — прошептал он. И в тот момент почувствовал касание. Кто-то легонько ткнул его в плечо. Медленно. Очень медленно он повернул голову. Прямо за его спиной… стояла она. Мангл. Её обезображенное лицо, искривлённая металлическая пасть с розовыми губами, словно в жуткой насмешке над чем-то человеческим. Один глаз вращался, другой уставился прямо на него. Из пасти вырвался жуткий искажённый хрип, похожий на детский смех, смешанный с шёпотом боли. Антон застыл, не в силах даже дышать. Мир рванулся вбок. Всё плыло, звуки растянулись, и перед тем как провалиться в темноту, он услышал её шёпот: — «Вторая ночь только начинается…» И наступил мрак.

(Тьма прекрасна)

Пустота. Ни стула, ни верёвок. Ничего. Только чёрная бездна, в которой Антон будто парил. Он не мог открыть глаз, не мог двинуть пальцем, даже дыхание было чужим. И тогда… появился голос. Глухой, низкий, хриплый, как будто раздавался прямо внутри черепа. — «Слушай…» Антон не мог ответить, но этот голос продолжал: — «Ты знаешь, кто я. Даже если никогда не видел меня. Я — твой страх. Я — твоя вина. И я не уйду.» Тьма сгущалась, словно живая. — «Ты предал его…» — голос вытянул каждое слово, капая ими, как ядом. — «Твоего друга. Помнишь? Он смотрел тебе в глаза. Он доверял тебе. А ты отвернулся. Ты знал, что всё закончится плохо. Но ты позволил этому случиться.» Антон сжимался внутри, как зверёк в клетке, но не мог ничего сделать. — «А теперь ты здесь. С ними. С нами. Думаешь, это случайность? Нет. Это… наказание.» В темноте начали мелькать образы: Рома, его крик, кровь на полу, искажённое лицо в тот момент, когда всё случилось. — «Ты мог остановить это. Но ты не сделал НИ-ЧЕ-ГО.» Голос стал громче, словно целая стая хищников говорила с ним в унисон. — «И знаешь, что хуже всего? Ты бы сделал это снова. Потому что ты слабый. Потому что тебе так проще.» Тьма вдруг замерла. На мгновение — тишина. Потом голос стал мягче. Почти ласковым. От этого было только хуже: — «Смирись. Ты не выберешься. Никогда. Ты будешь здесь всегда. Слушать мой голос. Смотреть им в глаза. И помнить…» Вдруг чёрная фигура появилась прямо перед ним — две жёлтые точки-глаза, сияющие в темноте, как звериные. — «Я — твой Кошмар. И ты… МОЙ.» С этими словами тьма рванулась к нему, поглотив всё.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала — звук. Капли. Где-то вдалеке. Монотонные, как отсчёт времени. Потом запах. Железо. Сырость. И ещё что-то — сладковато-гнилое, будто мясо, которое давно не должно было существовать. Антон дёрнулся, но руки не слушались. Ноги тоже. Он был привязан к стулу. Грубые верёвки впивались в запястья. Глаза распахнулись, и он увидел, где находится. Стол. Прямо перед ним. На нём… груды. Обломки. То ли манекены, то ли… нет. Это были руки. Ноги. Куски тел, но какие-то неправдоподобные, будто вырванные не только у людей, но и у чего-то… другого. Пятна засохшей крови растекались по столешнице, как рисунки. Антон задрожал. — «Где я?..» — сорвалось шёпотом. И тут… сверху, из самой темноты, раздался звук. Скрежет металла, мягкий, будто кто-то полз по потолку. Он поднял голову. Две розовые, светящиеся точки. Глаза. И медленно, с хрипом, перевёрнутое тело спустилось вниз, словно насекомое. Сначала голова — искривлённая, с мёртвой улыбкой и розовой губной помадой. Потом остальная фигура — переломанные суставы, торчащие провода, клочья белого пластика, словно кожа. Мангл. Она упала на пол без звука, мягко, как хищник, и медленно подошла. Её движения были ненормальными, слишком плавными и резкими одновременно. Она села напротив него, склонив голову, и улыбнулась своей изломанной улыбкой. — «Ну здравствуй…» — голос был искажённым, но в нём слышалась странная насмешливая «нежность», как у кошки, играющей с добычей. — «Как же ты сладко спал. Даже жаль будить…» Антон молчал, глядя на неё, как загнанный зверёк. Он пытался даже не дышать. Мангл протянула лапу, её пальцы — металлические крюки с кусками провода — мягко коснулись его щеки. — «Смотри, какой ты бледный… боишься меня?» Антон сжал зубы, но не ответил. — «Хм…» — она наклонилась ближе. Её рот оказался рядом с его ухом. Холодный воздух, пропитанный запахом ржавчины. — «А знаешь… я люблю, когда дрожат. Так… мило.» Она отстранилась и хлопнула в ладони. Вокруг вспыхнули свечи — десятки маленьких огоньков, освещая помещение. И теперь Антон увидел больше. На стенах висели… лица. Не настоящие. Маски. А может… и не маски. Они смотрели пустыми глазницами, искажёнными вечной гримасой ужаса. — «Красиво, правда?» — мурлыкнула Мангл, заметив его взгляд. — «Я для тебя старалась… романтика же…» Она провела когтем по его груди, едва не порвав футболку. — «Мы будем играть долго. Очень долго. Ты ведь никуда не торопишься?» — «Отпусти…» — сорвалось у Антона. Голос дрогнул. — «О-о-о…» — Мангл наклонилась к нему ближе, её пасть раздвинулась, скрежеща, словно она вот-вот проглотит его лицо. — «Скажи ещё раз. Мне нравится, когда они просят…» Он попытался отвернуться, но верёвки впились в кожу сильнее. Она смеялась. Тихо. Глухо. Этот смех был хуже любого крика. — «Знаешь, что мне в тебе нравится?» — продолжала она. — «Ты думаешь, что ещё живой. Но, сладкий, ты уже давно мой.» Она медленно провела когтем по столу, оставляя царапину, и ткнула в один из кусков плоти. Подняла его и будто играючи поднесла к губам, не отрывая взгляда от Антона. — «Ты ведь не голодный? Ха… а я — да.» Антон зажмурился. — «Не смотри вниз… не смотри… не смотри…» — бормотал он, но её голос перекрывал всё. Мангл засмеялась, как сломанная кукла. Потом приблизила своё лицо к его. — «Будь паинькой, и я начну… с игр. А если нет…» Её улыбка стала шире, металлические зубы блеснули в свете свечей. — «Тогда начну… с тебя.» Антон в панике дёрнулся. Верёвки затрещали, но не поддались. И тогда… что-то щёлкнуло за его спиной. Шаги. Чужие. Мангл замолчала и улыбнулась ещё шире. — «О… похоже, наш ужин не только для двоих.» Тьма за его спиной шевельнулась. позади раздался скрежет когтей по полу. Мангл замерла и резко обернулась. Из тьмы вышла массивная фигура — рваный, чудовищный силуэт с кривой пастью и ржавыми крюками вместо когтей. Кошмарный Фокси. — «Опять ты…» — протянула она с раздражением, но больше игриво, чем злобно. — «Мой братишка решил испортить мне вечер.» Фокси ухмыльнулся, его зубы блеснули в темноте. Он склонил голову и медленно приблизился, не сводя глаз с Антона. — «Он же совсем свеженький…» — хрипло произнёс он, его голос был низким и рваным, как треснувший металл. — «Идеальный для… экспериментов.» — «Нет!» — Мангл резко оттолкнула его грудью, прижимаясь ближе к Антону. — «Это МОЯ игрушка. Ты уже наделал достаточно — заявив права на Антона, она не позволяла своему братишке подойти ближе к её добычи, указав как чистой своей лапы в сторону стен, где висели изуродованные тела предыдущих жертв. У некоторых отсутствовали ноги, руки или они полностью были, как кусок месивы и висели на стенах сломно охотничьи трофеи, как у охотника в доме —помнишь ту стену? Всех этих бедолаг, которых ты разодрал, не дав мне поиграть? Они были такими… симпатичными.» Антон сглотнул и тихо прошептал: — «Ты… ты с ними… со всеми это сделал?» Фокси усмехнулся и, не отводя взгляда от Антона, наклонился к нему: — «А тебе нравится, как я убиваю, малыш? Хм? Не смотри так на меня — я знаю, что нравится.» — нет, не нравится это ужасно и мерзко. — не обманывай себя, малыш, ты прекрасно знаешь, о чем я. Антон не знал, что делать, он дрожал, у него губы дрожали, и глаза ели дёргались от страха, он просто отрицательно помотал головой. Словно не понимал, о чем идёт речь. — «А ты думал, я просто сказка? Нет. — расхотался Фокси — я твоя злость. Помнишь Семёна?» Антон вздрогнул. — «Да, да… тот самый день. Когда он унижал тебя перед со своими друзьями, как там их Ром-м-к-а и его бяша. Ты хотел разорвать его на куски. Ты это чувствовал… а я… я наслаждался этим.» Антон попытался отвести взгляд, но Фокси лишь приблизился, его крюк скользнул рядом с его лицом, оставляя царапину на спинке стула. — «Не делай вид, что не узнаёшь меня. Я был там. В тебе. Каждый раз, когда ты кипел от ярости, я улыбался. И знаешь что? Жалко, что ты не довёл это до конца. О, как бы я с радостью разорвал его за тебя.» Мангл, стоящая рядом, только рассмеялась, как будто наслаждаясь этим признанием: — «Ну, братик… не порть атмосферу. У меня тут романтический ужин. А твои кровавые монологи — на потом.» Фокси хрипло засмеялся и отступил к тени, но его глаза всё ещё горели в темноте, сверля Антона насквозь. — «Скоро… мы продолжим.» Антон пытался закричать, но верёвки врезались в кожу сильнее, а из-за шока не выходил ни звук. Фокси уже собирался уйти, но вдруг остановился в дверях. Его горящие глаза вновь повернулись к Антону. — «Ах да…» — произнёс он, и в его голосе прозвучала издевка. — «Прежде чем я оставлю тебя наедине с моей дорогой сестрёнкой… вот тебе маленький сувенир.» Он небрежно швырнул что-то в сторону Антона. Тяжёлый влажный звук ударил по полу перед ним. Антон медленно опустил взгляд… и застыл. Перед ним, на грязных досках, лежало… пальто, сшитое из человеческой кожи. Стежки кривые, грубые, будто кто-то собирал его в спешке. Пальцы, оставленные как пуговицы, пустые глазницы на отдельных кускax... всё это складывалось в чудовищное подобие одежды. — «Носи с гордостью,» — хрипло усмехнулся Фокси. — «Ведь это… тоже часть тебя.» Антон задрожал. Сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди. Его желудок скрутило, и, не выдержав, он резко повернулся в сторону и его вырвало. Мангл лишь склонила голову и мечтательно провела когтем по шее Антона: — «Ммм… братик всегда умеет испортить атмосферу…» — шепнула она, но её улыбка стала шире. Фокси, довольный эффектом, только ухмыльнулся, развернулся и, не оглядываясь, скрылся в тени. — «Развлекайся, сестрёнка…» — эхом донёсся его голос из темноты. Антон остался один с Мангл, которая теперь сидела на столе напротив него, покачивая ногой и пристально наблюдая, как он тяжело дышит и пытается отвести взгляд от проклятого "подарка". — «Ну что ж…» — мурлыкнула она. — «Теперь мы можем наконец по-настоящему… пообщаться.» Её металлическая рука мягко, но с пугающей силой прижала его подбородок, заставляя смотреть прямо в её безумные глаза. Мангл медленно наклонилась вперёд, её металлическое лицо с перекошенной улыбкой приблизилось к самому уху Антона. — «Знаешь…» — протянула она почти ласковым голосом, от которого пробежал холод по спине, — «может быть, скоро ты тоже станешь… таким же украшением, как они.» Её коготь указал на пальто из человеческой кожи, всё ещё лежащее на полу. Антон задрожал, взгляд застыл на этом жутком "подарке". В груди всё сжалось. Горло перехватило, и он, не выдержав, тихо опустил голову. Слёзы стекали по щекам. — «За что…» — шепнул он едва слышно, будто обращаясь не к ней, а к самому себе. — «За что мне это… я… я не заслужил…» Мангл хрипло рассмеялась. Этот смех не был радостным — он был искажённым, почти хищным. Она приподняла его подбородок металлическим пальцем, заставив снова смотреть ей в глаза. — «Не заслужил?» — её голос стал чуть громче, и в нём прозвучал садистский восторг. — «Ох, Антон… все вы так говорите. Но знаешь, что смешно? Здесь никто не невиновен. Даже ты.» Она приблизилась так близко, что он почувствовал запах ржавчины и чего-то отвратительно сладкого, будто разложения. — «Плачь, кричи… молись. Мне всё равно. В этом доме твои слова ничего не значат.» Антон закрывал глаза, пытаясь не видеть её, не слышать, но цепкий коготь сдавил его подбородок сильнее. — «Открой их,» — прошипела она, и он подчинился, дрожа от ужаса. — «Смотри… и запоминай. Потому что это только начало.» Мангл не отводила от него взгляда, её искорёженная улыбка будто ширилась от его страха. И вдруг… Голос. Тот самый, из ниоткуда. Глухой, холодный, словно его шептали прямо внутри головы: — «Ты будешь вечно наслаждаться мучениями…» Антон задрожал. Звук был настолько реальным, что он едва не сорвался с места, хотя был привязан. — «…и никто… тебе… не поможет.» Эти слова прозвучали, как приговор. Антон судорожно втянул воздух, глаза наполнились слезами, и он медленно поднял взгляд на Мангл. — «О-отпустите меня… пожалуйста…» — голос его сорвался на шёпот, полный отчаяния. — «Я… я хочу домой…» Мангл склонила голову набок, будто наслаждаясь этим зрелищем. Потом издала тихий металлический смешок, от которого по коже пробежал мороз. — «Домой?» — её голос был издевательски мягким. — «О, милый… твой дом теперь здесь.» Она приблизила морду к его лицу так близко, что он почувствовал ледяной металл её челюсти. — «И я… позабочусь, чтобы ты никогда… не скучал.» Антон задрожал ещё сильнее, и в этот момент голос Кошмара вновь прорезал его сознание: — «Смирись, Антон. Здесь нет выхода.» Мангл хрипло рассмеялась Антон едва дышал, слёзы катились по щекам. Он поднял голову и смотрел прямо на искажённое лицо Мангл. — «П-пожалуйста…» — голос дрожал, срывался. — «Я… я не хочу умирать… прошу… не надо… я не хочу играть в эти твои… игры…» Мангл склонила голову, будто с любопытством разглядывая сломленного мальчишку. Её улыбка не исчезала. — «Я хочу домой… обратно…» — он тихо всхлипнул, опуская взгляд вниз. — «Просто отпусти меня…» На мгновение воцарилась тишина. Только мерцание свечей на столе с обрывками и окровавленными следами, которые Антон боялся даже рассматривать. Мангл приблизилась, её металлические суставы скрипнули. Она наклонилась к его лицу, её искажённые розовые губы почти касались его уха. — «Домой?» — её голос был сладким, почти нежным… но в нём сквозила издевка. — «Ты думаешь, я отпущу свою любимую игрушку?» Антон задрожал и попытался отвести взгляд, но Мангл схватила его за подбородок холодными металлическими пальцами и заставила снова смотреть на неё. — «Ты же сам пришёл сюда…» — продолжала она, царапая когтем по его щеке так, что остался лишь тонкий след. — «И теперь ты мой.» — «Нет… нет, я не…» — Антон начал задыхаться, но не смог закончить фразу. Мангл тихо засмеялась. Смех был низкий, искажённый, будто старый аудиозаписанный файл, проигранный в замедленном режиме. — «Не бойся, сладкий… я ведь не убью тебя… пока.» Эти слова были хуже любого обещания смерти. Антон закрыл глаза, из последних сил пытаясь не закричать. Антон сидел привязанный к стулу, дыхание было прерывистым, тело дрожало от холода и страха. Мангл медленно ходила вокруг него, будто наслаждаясь каждым его вздохом. Она остановилась прямо перед ним, склонилась, её искажённая морда почти коснулась его лица, и прошептала: — «Сыграем в игру… маленькую игру на правду. Если соврёшь — тебе не понравится.» Антон сглотнул, с трудом пытаясь не расплакаться. — «П-прошу… я не хочу…» Мангл не дала ему договорить — её коготь проскользил по его щеке, оставив тонкий след. — «Первый вопрос,» — её голос был одновременно сладким и угрожающим. — «Ты любишь Полину?» Антон замер. Его губы дрожали, он пытался подобрать слова. — «Я… не совсем… она мне больше как друг…» В ту же секунду острая боль пронзила его руку. Мангл провела когтём так глубоко, что он вскрикнул. Горячая кровь медленно стекала вниз, а холод комнаты будто впивался в кожу. — «Не лги мне…» — прошипела она, улыбаясь так широко, что её челюсть едва не разошлась. — «Я спрашиваю ещё раз. Ты её любишь?» Антон заплакал, стиснул зубы и, не в силах выдержать боль, закричал: — «Да! Да, люблю!» Мангл довольно хихикнула, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. — «Вот видишь… как же приятно, когда говоришь правду.» Она облизала свои металлические губы, и Антон почувствовал, как его желудок сжимается от ужаса. — «Второй вопрос,» — продолжила она, наклоняясь ближе. — «Ты бы сделал всё, чтобы она была только твоей?» Антон замер. В голове вспыхнули воспоминания: Полина, её смех… и Рома, вечно стоящий между ними. Его сердце сжалось. Он хотел сказать «нет», но взгляд Мангл давил на него, как каменная глыба. — «Да…» — выдавил он дрожащим голосом. — «Я бы сделал всё.» Мангл хихикнула громче, обводя когтем его подбородок. — «Умница…» И тут её голос стал холоднее: — «Третий вопрос. Если бы Полина умирала… а спасти её можно было только ценой жизни твоей сестрёнки Оли… ты бы сделал это?» Антон широко распахнул глаза. Его дыхание сбилось, он не верил, что услышал это. — «Н-нет… никогда!» — он затряс головой, будто пытаясь отогнать этот образ. — «Неправильный ответ.» Внезапно её коготь полоснул по его бедру, оставив глубокую, но не смертельную рану. Антон закричал так громко, что голос сорвался, а слёзы брызнули из глаз. — «Хватит… пожалуйста… перестань…» — всхлипывал он. Мангл лишь склонила голову, её глаза сверкнули садистским весельем. — «Ещё нет… теперь ты начинаешь понимать правила.» Антон, дрожа, почти шёпотом выдавил: — «Это… это ужасные вопросы… перестань… прошу…» Но Мангл только рассмеялась, будто его отчаяние было для неё самой сладкой музыкой. — «Хватит…» — прошептал он. — «Хватит этих дурацких вопросов… пожалуйста…» Но Мангл лишь наклонилась к нему ближе и прошептала в ухо: — «Ещё не всё. Четвёртый вопрос… Ты ненавидишь Рому?» Эти слова ударили его сильнее любого когтя. Он вспомнил Рому: их дружбу, их ссоры, его предательство. Он закрыл глаза. — «Я…» — его голос сорвался. — «Я ненавижу его…» Мангл засмеялась тихо, как будто ей было приятно слышать это признание. Но вдруг Антон не выдержал. Он резко поднял голову и, дрожа, закричал: — «Я не виноват! Я не хотел ничего этого! Я просто хотел спокойной жизни! Я не хотел никому зла! Я хочу домой… хочу к маме… к папе… к Оле… прошу тебя… не убивай меня!» Мангл замерла. Её улыбка чуть дрогнула. — «Отпусти меня… пожалуйста…» — шептал он, не отрывая от неё взгляда. — «Неужели в тебе нет ни капли души?.. Или ты просто бездушное чудовище?» В комнате повисла тишина. Даже свечи будто погасли на миг. Мангл склонила голову в сторону. В её глазах что-то мелькнуло… не привычная жестокость, не похоть — что-то иное. Она медленно провела когтем по столу, но на этот раз не задела его. — «Ты… забавный,» — прошептала она, тихо, почти задумчиво. — «Может быть… я не сразу тебя убью.» Антон всхлипнул, опустил голову и прошептал: — «Спасибо…» Мангл рассмеялась — не громко, а тихо и странно мягко. — «Не радуйся раньше времени, малыш… Ты пока всего лишь игрушка. Но…» — она приблизила своё лицо к его уху и прошептала: — «Может, из тебя получится что-то большее…» Антон не понял, что она имела в виду. Но впервые за всё это время он почувствовал странную, крошечную надежду. Мангл долго смотрела на него своими пустыми глазами с багряным отблеском. Она молчала, а Антон боялся даже дышать. Казалось, время застыло. И вдруг она улыбнулась. Медленно, хищно. — «Знаешь… я передумала убивать тебя прямо сейчас.» Антон поднял взгляд, не веря своим ушам. — «Но…» — её голос стал тягучим, словно капающий яд, — «я не делаю ничего просто так. Если хочешь жить… если хочешь выйти отсюда… придётся заплатить.» — «Заплатить?..» — хрипло повторил он — чем у меня ничего нет. Мангл рассмеялась тихо, как будто наслаждаясь его страхом. Она наклонилась ближе, её металлические когти легко провели по его щеке, оставив ледяной след. — «Ах, какой же ты глупый… Неужели не понимаешь?» — она прошептала, и её губы почти коснулись его уха. — «Ты ведь хотел бы… сделать это с Полиной, верно?» Антон побледнел. Его глаза расширились от ужаса и смущения. — Ты о чем я не понимаю? Манга соблазнительно улыбнулась и похотливо начала гладить его член, который потихоньку начал дёргаться от этого, Антон начал дрожать. — я могу отпустить тебя, но мне нужно одно условие, ты должен меня удовлетворить. — «Ч-что?..» — он чуть не задохнулся. — «Ты… ты что несёшь?.. Это же…» — «Не шутка,» — перебила она его, наслаждаясь его реакцией. — «Ты удовлетворяешь меня — и я отпускаю тебя. Или же…» Она резко повернула его голову к столу, на котором лежали обглоданные кости и обрывки одежды прежних жертв. — «Станешь одним из них.» У Антона подкосились ноги. Он не мог даже поверить, что слышит это. — «Ты… ты не можешь быть серьёзной…» — его голос дрожал, он едва не плакал. Мангл тихо засмеялась. — «Ох, поверь, я очень серьёзна, малыш.» Она взяла его за подбородок и заставила смотреть в её глаза. — «Ну? Что выбираешь?» Антон сглотнул, сердце готово было выскочить из груди. Он понимал — выбора нет. Никто его не спасёт. Он либо согласится… либо умрёт здесь, в этой комнате, среди этих кошмаров. Он закрыл глаза, дрожа, и слабо кивнул. — «Хороший мальчик,» — почти мурлыкнула Мангл, отпуская его подбородок. — «Вот видишь… не так уж и больно принимать правильные решения.» Она подошла к его путам и одним резким движением когтей разрезала металлические стяжки. Антон остался сидеть на стуле, парализованный страхом, а Мангл наклонилась к нему и шепнула: — может, начнём с чего-то интимного? — соблазнительно промуркала облизывая его шею длинным остреньким как змеиным хвостом его шею и нежно обнимая его сзади, прижимая к себе.