Часть 1

Лололошка, или просто Ло, стоял у окна лаборатории, глядя на серый, затянутый тучами небосвод. Его руки дрожали, но он старался держать себя в руках. Внутри него бушевал ураган эмоций, но внешне он оставался спокоен. Он привык сдерживать всё, что чувствовал, пока не наступал момент, когда терпеть больше не было сил. Тогда он взрывался, как вулкан, извергая всё, что копилось неделями. Джон Дейви Харрис, или JDH, как он любил, чтобы его называли, сидел за своим рабочим столом, уткнувшись в экран компьютера. Его пальцы быстро стучали по клавиатуре, а на лице играла едва заметная улыбка. Он знал, что Ло смотрит на него, и это его забавляло. Джон был гением, учёным, чьи работы перевернули мир науки. Но за этим блестящим фасадом скрывалась тёмная, манипулятивная натура. Он любил играть с людьми, как с лабораторными крысами, и Ло был его новой игрушкой. — Ло, — произнёс Джон, не отрывая взгляда от экрана. — Ты знаешь, что твоя работа сегодня была просто абсурдно некомпетентной? Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать, насколько это было эпистемологически примитивно. Ло сжал кулаки, но не ответил. Он не понимал половины слов, которые использовал Джон, но тон его голоса говорил сам за себя. Это было оскорбление, замаскированное под научную критику. Ло чувствовал, как его сердце сжимается, но он не мог позволить себе показать слабость. Он уже привык к этому. Джон всегда находил способ ударить по его самооценке, но потом, через несколько часов, мог сказать что-то доброе, что заставляло Ло цепляться за эти моменты, как за спасательный круг. — Я... я постараюсь исправить, — тихо произнёс Ло, опуская глаза. — Конечно, постараешься, — усмехнулся Джон. — Но, боюсь, твои когнитивные способности оставляют желать лучшего. Ты даже не понимаешь, насколько ты далёк от моего уровня. Ло почувствовал, как комок подступил к горлу. Он хотел кричать, хотел сказать, что он не глупый, что он старается изо всех сил. Но вместо этого он просто кивнул и вернулся к своей работе. Он не мог позволить себе потерять эту работу. После окончания университета он остался один, его друзья из общежития разъехались по разным городам, и он чувствовал себя брошенным. Джон был единственным, кто предложил ему работу, и Ло цеплялся за эту возможность, как за последний шанс. Но вначале всё было иначе. Когда Ло только пришёл на практику, Джон был добр и внимателен. Он рассказывал Ло о своих исследованиях, объяснял сложные концепции, и даже шутил. Ло почувствовал, что нашёл не только наставника, но и друга. Джон казался таким умным, таким уверенным, и Ло восхищался им. Он начал доверять ему, рассказывать о своих страхах и сомнениях. И тогда Джон начал менять своё поведение. Сначала это были мелкие замечания, которые Ло не воспринимал всерьёз. Потом критика стала жёстче, а тон — холоднее. Джон начал использовать сложные термины, которые Ло не понимал, чтобы подчеркнуть его "невежество". Он смеялся над его ошибками, называл его "безнадёжным случаем". Но иногда, когда Ло был на грани отчаяния, Джон вдруг становился мягким. Он говорил, что верит в него, что он может стать лучше. И Ло цеплялся за эти моменты, как за соломинку. — Ло, — снова позвал Джон, на этот раз обернувшись к нему. — Ты ведь понимаешь, что я делаю это для твоего же блага? Ты должен стать сильнее. Мир науки жесток, и если ты не сможешь выдержать мою критику, то как ты справишься с реальными проблемами? Ло кивнул, но внутри он чувствовал, как что-то ломается. Он не хотел становиться сильнее. Он хотел, чтобы кто-то просто был рядом, чтобы кто-то сказал, что он не один. Но Джон был единственным, кто оставался в его жизни, и Ло боялся его потерять. — Спасибо, — прошептал Ло, хотя внутри он ненавидел себя за эти слова. Джон улыбнулся, но в его глазах не было тепла. Он знал, что Ло эмоционально зависим от него, и это давало ему власть. Он наслаждался этой игрой, как учёный, наблюдающий за поведением подопытного. — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Джон, вставая из-за стола. — Завтра начнём с нового эксперимента. Надеюсь, ты сможешь справиться лучше, чем сегодня. Ло молча наблюдал, как Джон уходит из лаборатории. Он остался один в полумраке, с чувством пустоты в груди. Он знал, что завтра всё повторится снова. Критика, оскорбления, а потом, возможно, несколько добрых слов, которые заставят его снова поверить, что всё не так плохо. Он подошёл к своему столу и взял фотографию, которую хранил в ящике. На ней были он и его друзья из общежития. Они смеялись, обнимались, и Ло чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не помнил, как они познакомились, как стали друзьями. Его память была как размытая картина, где остались только обрывки воспоминаний. Он знал, что до университета у него была жизнь, но он не мог вспомнить её. Это было как будто кто-то стёр часть его прошлого. Ло положил фотографию обратно и закрыл ящик. Он знал, что должен держаться. Он не мог позволить себе сломаться. Но каждый день рядом с Джоном становился всё тяжелее. Он чувствовал, как его личность растворяется, как он теряет себя. Но он не мог уйти. Джон был его якорем, пусть и токсичным. Ло вышел из лаборатории и направился к своему дому. На улице шёл дождь, и капли стекали по его лицу, смешиваясь со слезами. Он не плакал, просто дождь был таким холодным. Он повторял это себе снова и снова, пока не дошёл до своей квартиры. Он закрыл дверь и прислонился к стене, чувствуя, как его ноги подкашиваются. Он опустился на пол и закрыл глаза. Внутри него бушевала буря, но снаружи он оставался спокоен. Он привык к этому. Он сдерживал всё, пока не наступал момент, когда терпеть больше не было сил. И тогда он взрывался. Но не сегодня. Сегодня он просто сидел на полу, слушая, как дождь стучит по окну. Он думал о Джоне, о своих друзьях, о своей жизни, которая казалась такой далёкой. Он думал о том, как всё изменилось, и как он оказался в этой ловушке. Но больше всего он думал о том, как сильно он хочет, чтобы кто-то просто обнял его и сказал, что всё будет хорошо. Но этого не произойдёт. Потому что в его жизни остался только Джон. И Джон никогда не будет тем, кто его спасёт. Он будет тем, кто его сломает.