ГЛАВА 5: ОТКРОВЕННОСТЬ

...По дороге до комнаты у меня подкашивались ноги. Что мне делать? Сомнус сегодня не явится, а завтра уже будет поздно. Придётся притворяться и импровизировать — а я этого очень не хочу... Остаток дня прошёл в терзаниях. Вконец вымотав себя, я уснула. Проснулась уже почти ночью — в комнате тихо, никого. Одинокая лампочка горит... Мне стало как-то безудержно грустно — и я прижала к себе зайца, сидя на кровати. Неосознанно, начала рассказывать ему о своих переживаниях: — Вот, Венечка, мы с тобой и допрыгались... Завтра Микаэль на уроке попросит меня поднять энергию или высвободить её, а я что? А я не смогу. Не звать же мне Сомнуса на помощь... А он не придёт сегодня, сам сказал... Пропали мы, Веня... — причитала я, как вдруг услышала такой, нереально нужный сейчас, голос сбоку: — На твоё одиночество больно смотреть. — Сомнус... — прошептала я и еле сдержалась, чтобы не запрыгать от радости: — Сомнус! Как хорошо, что вы пришли! — Вот, так бы сразу. А то дрожишь, как осиновый лист передо мной. — слегка улыбнулся он и сел в кресло — Рассказывай, что там у тебя стряслось? — Микаэль сказал... Нет, сначала я хочу поблагодарить вас за кофе и розу. Это очень неожиданно и приятно, спасибо. Сомнус кивнул: — Это мелочи, Одри. Так что там сказал Микаэль? — Сказал, что завтра у нас урок, и что для этих занятий пригодятся наработки с... С наших... — И? В чём проблема? — нарочно делая невозмутимый вид, ответил наставник. — А что я ему продемонстрирую? Возбу... — я осеклась на полуслове и опустила глаза. Сомнус рассмеялся, а я почти обиделась, что мои переживания он не считает чем-то серьёзным. — Одри, твоя задача — высвободить энергию. Но ты права, без моей помощи ты пока этого не умеешь. Научить? — Конечно! — Обязательно, но потом. — отрезал он — Уроки целительства начинаются с нудной теории, к практике вы перейдёте намного позже. И сегодня, как я и обещал, урока не будет. — Тогда... Тогда почему вы решили прийти? — осторожно спросила я. — Ты против? — лукаво прищурился он. — Нет, нет, просто интересуюсь. — Выдалась свободная минутка — дай, думаю, погляжу, чем ты тут занята. А ты с ума сходишь. С игрушкой разговариваешь. Так и до мягких стен недалеко, дитя моё. — Да, вы правы. Мне действительно не с кем общаться... — А что ты делала раньше, когда было одиноко? — Просто выла в подушку... Но когда у меня появилась работа — то не осталось времени, чтобы страдать. — А друзья, подруги? — удивился он. — Я странная. И у меня паранойя. Я боюсь мужчин, а с женщинами мне говорить особо не о чем. Их мечты о принце, детях, шикарной жизни за чужой счёт — меня больше бесят, чем располагают. — Вот как? Любопытно... — протянул Сомнус. — А что не так с принцами и детьми? — Не хочу. Категорически. — Кого? — Детей. — Почему? — удивился наставник. — Не знаю. Я искренне не понимаю желания кого-то вынашивать, блевать несколько месяцев, терять сознание, болезненно рожать, а потом ещё долгие годы всю свою энергию сливать в человека, который запросто может оказаться кем угодно. Мне кажется, нужно быть сумасшедшей, чтобы этого хотеть... — Тааак, вот это поворот! — оживился Сомнус — А что насчёт принцев? — ему явно стал интересен этот ночной разговор. — Можно не надо? — с надеждой спросила я. — Нельзя. — Я сейчас наговорю ерунды, и вы подумаете, что я чокнутая. Мне бы этого не хотелось. — Ты любишь, когда тебя заставляют? — поднял брови наставник. — Нет... — Тогда я слушаю. Твою версию. Твоё видение. Искреннее, и без прикрас — он впился в меня заинтересованным взглядом. Отвертеться не получилось. Я вдохнула, выдохнула и еле сдержалась, чтобы не разреветься. — Ладно... Я... Я ненавижу мужчин. — Любопытно... За что? — За силу. Физическую. Грубую силу, которой плевать на чувства других. — Разве тебя насиловали? — чуть треснувшим голосом уточнил он. — Меня — нет. Я лицом не вышла. Но я видела, как это делали с другими... И сталкивалась с обычной мужской агрессией не раз. — В монастыре? — И не только. На моих глазах двое амбалов запихнули девушку в машину без номеров недалеко от университета. Мой звонок в полицию следствию не помог. Остаётся только догадываться, как страшно оборвалась её жизнь... — Поэтому носишь шпильки? — Вы знаете?.. Да, поэтому. И шпильки, и баллончик газовый, и нож в сумочке, и лезвие к бедру скотчем крепила... — А лезвие зачем? Это же слабое оружие. — не понял Сомнус. — Да, так и есть. Но это не для нападения, и даже не для защиты... А чтобы... Уйти без чужой помощи, когда выхода нет. — Сумасшедшая... — выдохнул он. — Запугали тебя капитально, конечно. И это будет мешать... — он будто беседовал сам с собой. — Будет мешать чему? — не поняла я. — Всему. Дай угадаю: когда тебе страшно — у тебя жутко болит горло, да? — Да... — Вооот. На горловой чакре — конкретный блок. И если твою энергию качнуть туда — ты можешь просто задохнуться. Одни сюрпризы... Он немного помолчал и продолжил: — Значит, нужно его снимать. — Как? — насторожилась я. — Расскажу. Но я предполагаю, что этот блок у тебя тоже не случайно. — Что вы имеете ввиду? — Видишь ли, Одри, если посмотреть на твою жизнь в целом — всё, каждое событие похоже на то, что кто-то очень постарался тебя «запечатать». Силу твою ломали беспощадно. Страхом кормили до рвоты. Кому-то явно не хочется, чтобы ты стала собой... — Я... Я не понимаю... Кому? — Узнаем. Следующий урок будет не здесь. Не спрашивай. Я покорно кивнула головой. — Вернёмся к нашему разговору. «Принцы» тебя только этим не устраивают? — Нет... Меня буквально выворачивает от их самовлюблённости. Им бы с зеркалом встречаться, а не с живым человеком. — Что плохого в самолюбии? — усмехнулся наставник. — Ничего, если это самолюбие, а не желание утвердиться за счёт других. — Одри, ты меня поражаешь. Идеальных людей не бывает. — Знаю. Я и сама далеко не идеальна. Вот и сижу с этими тараканами одна... — Да... Искалечили тебя, дитя моё... Но это поправимо. А что насчёт «роскошной жизни за чужой счёт»? — Не согласилась бы ни за что. — Почему? — Ненавижу зависимость от кого-то — чем бы она ни оплачивалась. — я злилась на саму себя за этот разговор. — И снова страх...— констатировал Сомнус — А что, если зависимость может быть наполняющей и приятной для обоих? — Не встречала такого… — грустно ответила я. — Этот мир действительно не для тебя, Одри. Ты чужая здесь. И это очень хорошо! — с улыбкой заявил он. — Почему «хорошо»? — мне был не понятен его ход мыслей. — Узнаешь. Позже. Он помолчал несколько секунд и вдруг спросил : — А в сторону женщин не смотрела? Меня аж подбросило от этой фразы. — Нет, никогда. — Почему? — Не знаю... Противно что-ли. Не представляю себя в паре с человеком своего пола. Сомнус удовлетворённо кивнул, помолчал немного и вдруг встал, протягивая мне руку: — Потанцуй со мной, Одри... — Что?.. Здесь?… — я растерялась от неожиданности этого предложения и покосилась на свою ночную рубашку. — Да. Представь себе любую обстановку, музыку и наряд. — Эммм... Х... Хорошо... — неуверенно ответила я, вложила свою ладонь в его, стала рядом и закрыла глаза... ...Тусклый огонь свечей в старинном зале средневекового дворца мерцал, плавно покачиваясь от едва уловимого ветерка. Аромат лаванды и роз сочился, окутывая пространство. На мне было серебряное, расшитое мелкими сияющими камешками, не пышное бальное платье. Острые носочки платинового цвета туфель, едва виднелись из-под роскошно украшенного подола. Инструментальная музыка завораживала и ласкала слух. Сомнус чуть склонился, поднёс мою руку к своим губам — и от этого невесомого касания у меня запорхали бабочки в животе... Я сделала реверанс, и мой партнёр по танцу удивлённо улыбнулся, затем осторожно притянул меня к себе и сделал шаг... Второй… Третий... Я захлёбывалась в пучине его горящих глаз и не могла, не хотела отвести взгляд. Всё было так необычно, и в то же время — легко и естественно... ***** Им не было нужды смотреть под ноги, не возникало даже малейшего стеснения или неловкости. Вторя в такт музыкальным аккордам, Сомнус вдруг крепче взял спутницу за талию, завёл вторую руку вперёд, предлагая, нет — позволяя ей прогнуться в спине. Она без раздумий подчинилась, запрокинув голову. Его взгляд скользнул по фарфоровой шее девушки, спустился ниже. Нет, она не нравилась ему... Она вызывала восторг и трепет. И чем ближе он узнавал её, тем больше чувствовал, что рискует угодить в собственную паутину, сплетённую для неё... Магия танца влекла, пропитывала их обоих, застилая и без того околдованный разум, кружа головы и воспаляя и так горящие, обнажённые в тот момент сердца... ***** ...Когда музыка затихла, я не сразу пришла в себя. Сомнус смотрел на меня каким-то новым взглядом. А я, кажется, только сейчас увидела ЕГО. Не маску спеси, ехидства и высокого положения, а... мужчину. Настоящего. Живого. Галантного и притягательного... Он снова поцеловал мою руку и выдохнул: — Спасибо, Одри... — И вам спасибо... Какой же это восторг! Сомнус улыбнулся и... обнял меня, прошептав: — Закрой глаза. Я так и сделала. И впервые в жизни, в его руках — почувствовала себя в полной безопасности… Мы снова оказались в комнате. Затем наставник пожелал мне спокойной ночи — и исчез.