Часть 4

последняя часть

Первым поцелуем они полностью уничтожили границу дозволенного. Он ворвался в её вагон с окровавленным рукавом и диким взглядом, даже не дав ей сказать ни слова — просто прижал к стене, впиваясь губами в её шею, как будто хотел оставить след. Как будто боялся, что завтра его не станет. Луиза могла оттолкнуть. Должна была. Но её руки сами вцепились в его волосы, а тело предательски выгнулось навстречу. — Ты... чёртов... идиот... — выдохнула она между поцелуями, но он только глубже впился в неё, сжимая бёдра так, будто хотел запомнить форму. Она чувствовала его — весь: запах железа и пороха, дрожь в пальцах, прерывистое дыхание. Он был жив. Настоящий. Её. И это было страшнее любого задания. Потом они лежали в темноте, и он, прижимаясь к её груди, вдруг пробормотал: — Мамочка... Луиза замерла. Но он не поправился. Не отпрянул. Просто прикрыл глаза, будто наконец нашёл то, что искал. А она... Она обняла его крепче. Завтра она снова вычеркнет его из списка. Снова будет врать. Но сейчас — просто гладила его по волосам, чувствуя, как что-то внутри рвётся на части. Между долгом и этим чувством. Между директором и женщиной. Между матерью и... Он перевернулся, и его губы снова нашли её кожу. ...и тем, кто больше не мог сопротивляться.