Соня

— Итак, секретарь, что у нас написано в сценарии? — Так-так-так...ну, тут идёт описание сверхсупергипермегаэпичной схватки между благородным Люсьеном и кровожадным доктором Калигари на Марсе среди толпы испуганных пришельцев... — ТОГДА ПОЧЕМУ ЛЮСЬЕН СЕЙЧАС СПИТ, А НЕ ДЕРЁТСЯ?!?! Серый носорог с гневно-ошарашенным выражением лица смотрел на своего пернатого секретаря, тыкая пальцем в сторону спящего медведя на полу в маске супергероя. — Я...я не знаю, простите... — Фламинго немного испугался, — Копатыч пришёл сюда час назад, но он и в тот момент выглядел совс-сем уставшим... — Ему чё, сна дома мало? — Носор стал говорить недовольным баритоном. Он фыркнул, подошёл стремительными громкими шагами к спящему актёру, топнул раз, топнул два, топнул три раза ногой... Ничего! — Съёмки уже давно идут, а Копатыч всё ещё не просыпается...

*В ответ слышно лишь сладкий храп медведя*

Продюсер берёт со стола громкоговоритель... — Я СКАЗАЛ: СЪЁМКИ ИДУТ, А ЛЮСЬЕН СПИТ!!! Тут медведь-актёр просыпается, быстро вспоминает где он вообще сейчас находится и отвечает: — А! ЧТО? А, да, я на месте, не боитесь, босс... — ТОГДА ХУЛИ ТЫ ДРЫХНЕШЬ, СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА?! Продюсер вытаращил глаза, поднял злобно бровь и глядел на "Люсьена", у которого были видные мешки под глазами. Фламинго стоял сзади, не особо понимая, что ему надо делать дальше. Вся съёмочная группа тут остановилась, и, как и секретарь, внимательно смотрели за происходящим конфликтом. Копатыч боролся со своим сильным манящим желанием спать дальше и снова отвечает: — Я же вам говорил, что Я — МЕДВЕДЬ... А медведи всю зиму.... — "Люсьен" делает зевок, — СПЯТ... И сейчас... — он снова зевнул, — ЗИМА... — СЕЙЧАС КОНЕЦ НОЯБРЯ, ДУРЕНЬ!!! — Носорог раздражённо фырчит как паровоз и делает резкие рукоплескания перед лицом Копатыча, — ПОДЪЁМ!!! Медведю это не нравится, он пытается бодрячком встать и отряхнуться, но неведомые силы тащат его на боковую, и... "Люсьен" сворачивается в клубок. — ДА ЧТО Ж ТАКОЕ!!! Наш режиссёр уже устал от этих жалких попыток разбудить в Копатыча, собственно, бодрого Копатыча. Он тяжело вздохнул, гневно хрюкнул, повернулся к секретарю и, громко топая, пошёл к нему.