Часть 4

             Белоснежное помещение операционной, пропитанное ароматом медикаментов и стерильности, заполняла бригада врачей. Хирурги, операционные сестры и анестезиологи боролись за жизнь пациента, травмы, у которого практически не совместимы с жизнью, но несмотря на это они продолжали борьбу, при этом довольно успешно, ведь жизненные показатели росли. – Не спать! – повысив голос, произнес Олег, обращаясь ко всем, ведь операция шла восьмой час, и все порядком утомились. – Сам не спать, – возмутился Неклюдов. – А представляете, он встанет и побежит? – Будет чудо если руки заработают. – Бубубу, – вновь возмутился Брагин, а затем краем глаза заметил изменения в состоянии Нарочинской, женщина часто моргала, а дыхание стало шумным. – Олег, перехватить можешь? – Что такое? Что случилось? – волнение накрывало с головой. – Что-то мне нехорошо, – произнесла она, после чего помещение поплыло перед глазами, кислорода перестало хватать, а сил совсем не осталось, сделав несколько шагов, пришло осознание, что до ближайшей лавочки в коридоре она вряд ли доберётся, а в следующее мгновение произошла встреча с кафелем. В чувство привел оглушительный возглас Брагина, Женя засуетился и помог подняться, после чего она покинула опер блок, опираясь рукой о стенку. Голова несшадно гудела, перед глазами летали мушки, а во рту пересохло. Кое-как добравшись до ординаторской, налила себе воды, залпом осушила стакан и поудобнее устроилась на диване, закуталась в плед и прикрыла глаза. В таком положении её нашел Брагин. – Совсем сдурела? Если плохо себя чувствуешь, нечего идти на сложную операцию. – Не кричи, пожалуйста. – Что с тобой? – мужчина сменил грубый тон, на милостивый. – Давление упало, плохо спала ночью, в операционной жарко было, вот и весь анамнез, – женщина пожала плечам и вновь прикрыла глаза. – Ясно, – произнес он, после чего сел ближе и ,взяв женское запястье, принялся считать импульсы, спустя минуту хирург вынес вердикт, – пульс тоже низкий, ты провериться не хочешь? – Очень хочу, не не сейчас. – Марин, это не шутки. – Брагин, угомонись. – Допустим, – он решил не спорить, после чего метнулся в зону кухни, заварил чай, достал из рюкзака шоколадный батончик, поставил импровизированный завтрак на стол и позвал Нарочинскую. Сделав пару глотков, женщина возмущённо посмотрела на него. – Сколько ложек сахара ты вбухал туда? – Две, пей давай и шоколадку ешь. – Спасибо, – поблагодарив мужчину, она сделала очередной глоток, чай показался не таким притарным.       Когда чашка опустела, а сладость была съедена, Брагин перемерил пульс, убедился что показатель стал лучше, и словно успокоился. Сев рядом, он протянул свою руку, обнимая женщину за плечи, она не была против, скорее на оборот, ведь в это же мгновение блондинистая голова встретилась с мужской грудью, слушая ровный ритм его сердцебиения и погружаясь в пленительную ногу. В это мгновение её не волновали окружающий мир, шум машин за окном, врачи, которые в любой момент могут зайти и увидеть их, медсестры которые разнесут слухи о "блатной, которая связалась с местным бабником", сейчас было настолько хорошо и уютно, что подобные мысли уходили на второй, третий, а может быть и десятый план, все это было не важно. Всё вокруг словно замерло. Брагин и Нарочинская находились в том самом пространстве, где все преграды рассеивались, уступая место ощущениям. Женщина, уютно устроившись, почувствовала, как её тело расслабилось, а сердце стало биться в унисон с ритмом Брагина.       Однако этот момент умиротворения нарушил звук открывающейся двери. В комнату шагнул Салам, увидев их, итак большие глаза Гафурова расширились, он замер, недоумевая, что произошло. Брагин быстро отстранился, но было уже поздно. В воздухе витал момент открытости. – Извините. – Всё в порядке, – немного растерянно ответил Брагин, всё ещё не понимая, как реагировать, ведь это всего лишь Салам, который никому, ничего не расскажет, но все равно было некомфортно. Нарочинская лишь ухмыльнулась, чувствуя, что поднимается легкая неловкость. – Салам, все хорошо. – Да-да конечно, ещё раз извините, – произнёс он, быстро забрал вещи из шкафчика и отправился домой.       Ординаторскую наполнил звонкий смех двух хирургов. – Хорошо, что мы просто сидели, а не целовались, тогда бы Саламчика Кондратий хватил, – смеясь резюмировала Марина. – Это точно, – ухмыльнулся мужчина, – юный ещё, неопытный. Женщина согласно кивнула, а затем ощутила на своих губах его губы. Поцелуй: нежный и почти наивный, не такой как раньше, а более трепетный и пленящий. Когда воздуха перестало хватать, она отстранилась. – Все хватит, пора работать. – Ну работать, так работать. Он украл ещё один короткий поцелуй, а затем покинул ординаторскую, насвистывая, что-то себе под нос. – Вот ведь зараза, – произнесла она, а затем принялась заполнять карточки пациентов.