Часть 11

Расположившись на кухне, вы сидели и пили в тишине чай. Каждый пытался переварить прошедший день. Для тебя это были очередные американские горки без ремня безопасности, а для Годжо - пара седых волос, что будут не видны среди его пепельных. Тишина не угнетала, а помогала успокоиться, настроиться на разговор. Приглушенный свет над плитой освещал кухню лишь немного, даря интимную атмосферу вокруг. Тут только вы вдвоем. И ваши секреты. Допив свой чай, ты решилась. Рассказывать все не было сил, да и смысла. Решив для себя, что Годжо лучше не знать, как ты добровольно закрыла себя в камере с предполагаемыми преступниками, ты опустила этот момент в монологе. Про семью было говорить сложно. В своем рассказе Годжо хоть и упоминал, что отношения у него непростые, но его слова были так легки. Как будто не имело значения в ссоре или нет, они семья. А можно ли так было сказать про твою? Каждое слово было словно камень, что вставал поперек горла, не давая спокойно вздохнуть. И каждый раз этот камень становился только больше. Отводя взгляд, ты сдерживала слезы, делая паузы, чтобы вдохнуть. В голове только и крутилось «А что теперь он обо мне думает?», «Я для него просто глупая девчонка, что сбежала из дома?». Смотреть в сторону Годжо теперь было сложно. Он был первый человек, которому ты открылась настолько сильно. Сейчас ты предстала перед ним в другом свете, что раньше прятала за сотней масок ото всех. Было страшно разочаровать любимого человека. И когда только ты успела его настолько полюбить? - Ты больше не общалась с матерью с того дня? – осторожный вопрос, сказанный шепотом стал последним звеном в цепи, что душила тебя весь день. Слезы хлынули из глаз ручьем, что было невозможно остановить. Казалось, вся усталость сейчас вытекала из твоего организма свозь глаза. Такой простой вопрос Сатору вскрыл старую рану, заставляя ее вновь болеть. И вот ты снова 17-летняя девочка, что со слезами на глазах пихает вещи в рюкзак, слушая ругань из-за стены. - Милая, - прижав к себе, Годжо обнял тебя, поглаживая по спине. Сейчас было так хорошо чувствовать тепло его тела, что обволакивало и защищало. Ты больше не одна. Ты больше не идешь в легкой куртке нараспашку, дрожа от холода, не представляя, куда дальше повернет твоя жизнь. Ты больше не та слабая девочка, что боялась порицания общества за свой выбор, прячась по комнатам у знакомых. Встав на ноги, ты смогла найти свое место, и даже человека, что сейчас рядом с тобой, принимает такой, какая есть. - Спасибо… - Ну, чего ты? – вытирая влагу с твоей кожи, Годжо в привычной манере щелкнул тебя по носу, заставив улыбнуться, - А ты сейчас на панду похожа. - Отстань. - Я серьезно. Тушь так размазалась, что у тебя черные круги. И вы бы дальше продолжили дурачиться, если бы телефон Сатору не завибрировал на столе. Лицо сразу помрачнело, а движения мужчины вновь стали резкими. Выдыхая, Сатору поднес телефон к уху, принимая звонок от контакта «Мама». - Что хотела? – взяв другой рукой тебя за ладонь, Годжо большим пальцем поглаживал твою кожу, - Нормально я разговариваю. Убирая телефон от уха, Годжо поставил звонок на громкую связь. Положив телефон на стол, Сатору потянул тебя к себе, заставляя сесть к нему на колени. Обняв со спины и положив руки на талию, мужчина опустил подбородок на твое плечо, смотря недовольно в сторону телефона. - Ты вообще в курсе, что сегодня произошло? Госпожа Судзуки звонила мне и извинялась, что их дочь избила твою девушку! - А ты мне ее еще в невесты навязывала. - Какую девушку, Сатору? – по голосу женщины было слышно, как она устала от этой ситуации, но нужно было выяснить у сына все подробности. - Тебе же сказали, мою девушку. Глупые вопросы, мам. - Ты мне подерзи! – видев, как Годжо закатил глаза на слова матери, ты еле смогла сдержать смех. Это было так по-детски, но так в духе Сатору, - И не смей закатывать глаза! - Я не закатываю. - Ты можешь нормально мне объяснить? - Обычная девушка, мам, - прижимая тебя ближе, Сатору улыбнулся первый раз за весь разговор, - Хотя, нет. Она необычная. Такая красивая и такая дерзкая на слова. Уверен, ей стоит сказать спасибо, что дочь Госпожи Судзуки отделалась легким испугом и парой синяков. - А казалось такой воспитанной девочкой, - вздыхая ответила мать, видимо женщина окончательно устала от этой истории, решая забыть ее, как страшный сон, - Я завтра приду, познакомишь нас. - Ну уж нет. Я сам позвоню и скажу, когда приходить. Все, пока, мам. Спокойной ночи, - не дав женщине сказать хоть слово, Сатору сбросил звонок, поворачивая тебя в своих руках. Закинув руки на его плечи, ты стала перебирать пепельные пряди, чувствуя, как в груди растекается теплое чувство.