3. Правильные слова (Нанами Кенто - Магическая битва)

      Чёртова тишина давила, впрочем, как и темнота. Впору было испугаться, что он остался в номере совсем один и утром его обнажённого и привязанного за руки к изголовью кровати с повязкой на глазах, найдёт горничная. От подобной мысли тело покрылось мурашками и Нанами судорожно сглотнул. — Мэй? — позвал он, хотя и понимал, что она будет не рада его самовольству. Она настоятельно советовала ему помолчать. И, скорее всего, уже придумывала наказание, неспешно протягивая дорогое вино в кресле у огромного окна. Но терпеть пытку неизвестностью и дальше он не мог. Не дождавшись ответа, Нанами завозился на шикарной кровати, попытавшись чуть размять затёкшие руки. — Ай-яй-яй… — Тягучий голос прозвучал преувеличенно печально. — Какой непослушный мальчик. Ты забыл о моём условии?       Об пол скрипнули ножки кресла, и тихо прошелестела кожаная обивка. Позволив ему догадаться, что она встала. Шагов Нанами не услышал. Их скрадывал толстый ковёр. Но спустя несколько мучительно длинных минут постель рядом прогнулась под весом чужого тела. — Руки затекли, — усугубляя своё положение, сказал Нанами и в доказательство повёл плечами, повернувшись к ней лицом. — Это всего лишь мелкое неудобство, — иронично ответила Мэй Мэй, а затем резко обхватила пальцами его подбородок, чуть впиваясь ногтями в выбритую кожу. Придержав его, она наклонилась и поцеловала взмокший висок, в следующую секунду оттолкнув голову в исходное положение. — Ты разве не этого хотел, Кенто? Отдохнуть. Расслабиться? Если я правильно поняла, тебе срочно и безотлагательно требовалась передышка. Настолько, что ты устроил разнос руководству? Из-за которого, собственно, я, вместо того, чтобы заниматься своими делами, была вынуждена провести два незабываемых часа в токийских коллекторах!       Она говорила почти ласково, невесомо поглаживая плечо левой руки, привязанной над головой. Но Нанами неосознанно подобрался, ожидая неприятностей. Слишком уж её голос не вязался с настроением. И он оказался прав. В какой-то момент Мэй Мэй возила свои ногти в его бицепс, низко наклонившись к лицу. — Отвечай! — потребовала она, но вопреки всему продолжила сама: — Нет, я, конечно, и так знала, что ты порядочный засранец. Вот только не думала, что ты рискнешь подставить меня! — Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Так что, пожалуй, я готова хотя бы ради интереса выслушать твои нелепые оправдания. — Я не подумал, что отправят тебя, — выдохнул он, напрягая кубики пресса, почувствовав, что её рука, огладив рельефные мышцы, замерла на груди. — Жалкая попытка. Даже для тебя, — рассмеялась она, резко прочертив ногтем стремительно краснеющую полосу, пересекающую живот сверху вниз. Он сжал челюсти, а Мэй Мэй нахмурилась. Его безэмоциональность всегда немного раздражала. — Что такое На-на-ми-н? Расслабься. Ты же этого добивался? Полежать в кровати, отдохнуть. — Мэй, прости… — Он мог гордиться собой, голос остался твёрдым. Хотя на самом деле ему очень хотелось взвыть, потому что её ладонь мягко опустилась на его пах и сжалась. А вот её такая сдержанность огорчила и Мэй Мэй тяжко вздохнула. У Нанами от этого звука встали дыбом волосы на затылке. — Ты не хочешь порадовать свою Мэй Мэй? — осуждающе-печально резюмировала она. — Плохой мальчик. Что ж… Ну и каким образом мы будем тебя воспитывать?       Нанами промолчал. Вопрос был риторическим и в ответе не нуждался. Он вообще сегодня не имел права голоса. И выбирать достойную, по её мнению, кару Мэй Мэй собиралась сама. Её недовольство и усталость требовали выхода или, точнее, чьей-то крови.       Их нельзя было назвать парой или даже партнёрами. Мэй Мэй больше всего на свете ценила деньги, роскошь и хороший секс, на чём круг её интересов и заканчивался. А Нанами… Он тоже временами хотел расслабиться в чьей-нибудь постели, но при этом совершенно не желал обременять себя отношениями. Не при его образе жизни. Поэтому они и сошлись. Изредка встречались, страстно трахались, а потом расходились в разные стороны. Но именно это обстоятельство и устраивало их обоих на все сто. Без чувств, без сантиментов, без обязательств. Только секс.       Редкие свидания, где бы они ни случались, всегда были бурными, но то, что происходило между ними сегодня, не шло ни в какое сравнение с привычными игрищами. В этот раз разрядка требовалась именно Мэй Мэй. Он понял это сразу, стоило преступить порог снятого на ночь номера. Поэтому не стал сопротивляться, осознавая, что часть вины лежит на нём, а просто без лишних слов подошёл к кровати, разделся и лёг, оставив рядом только свой ремень и галстук, которыми она его и связала.       Проблема заключалась в том, что в конце дня, после двух успешно завершённых заданий, его вызвал к себе директор Яга и поставил перед фактом очередной миссии. На что Нанами вспылил. Из-за выходки Сугуру, а точнее Кензяку в теле Сугуру, работы у магов значительно прибавилось, и данное обстоятельство Нанами до крайности раздражало. Его сверхурочные превратились в нескончаемую череду переработки. Так что сообщение о внеочередной гонке за проклятием вывело его из себя настолько, что он в соответствующих выражениях выплеснул скопившееся недовольство на директора. А затем, послав последнего в пешеходно-эротическое путешествие, громко хлопнул дверью.       И он даже не потрудился подумать о том, что кроме Мэй Мэй, других свободных магов первого уровня в зоне досягаемости просто не было. Она и прилетела-то накануне по просьбе самого Яги. И тот, оценив красноречие Нанами, решил дать издёрганному магу небольшую передышку, а на задание отправить того, до кого смог дотянуться. А конкретно — Мэй Мэй.              Поэтому, получив от неё сообщение о том, что их встреча откладывается на пару часов, Нанами был готов к некоторому недовольству. Но рассчитывал извиниться привычным способом, потерявшись с головой между её шикарных бёдер. Он считал, что слова им будут не нужны, так как знал более эффективный способ применения языка, чем пустая болтовня. Вот только он не учёл, что её загнали в канализацию. А это в корне меняло дело.       Мэй Мэй легла рядом, устроив голову у него на груди, предварительно убрав руку с его паха. Взглянув на полувозбуждённый член, она хищно улыбнулась и приподнялась на локте. — Знаешь, а я, кажется, придумала, чем мы займёмся, милый. — Её пальчики пробежались по его покрытой лёгкой испариной груди, после чего коснулись приоткрытых губ. Нанами попытался поймать их ртом, но она не позволила этого сделать. — Ты же понимаешь, что я очень зла на тебя? И сдерживаться не собираюсь… Я, пожалуй, выскажу всё, что о тебе думаю, а дальше, возможно, если ты хорошо меня попросишь, позволю тебе кончить. — Мэй, детка, — перебил её Нанами, совершенно не испытывая никакого желания выслушивать гневные нотации. — Развяжи меня, и я извинюсь. Очень старательно извинюсь. Ты останешься довольна. Я тебе обещаю. И мы забудем об этом нелепом недоразумении. — Ну-ну… Не торопись, милый. Может, тебе даже понравится. — Она наклонилась к самому уху, резким движением ладони отворачивая его голову вбок. — Мне очень хочется проверить одну теорию. — Язык влажно скользнул по краю ушной раковины. — Я считаю, что мужчины тоже любят ушами. Просто нужно подобрать правильные слова.       Нанами нервно сглотнул, не совсем понимая, о чём речь, но решил, что стоит придерживаться привычной линии поведения: оставаться невозмутимым. Перетерпеть. А дальше он найдёт способ загладить свою вину, к их взаимному удовольствию. — Слушай, Нанами… — Мей Мэй отстранилась и села, подогнув под себя ноги. — Мне вот очень интересно. — Зашуршала одежда, которую она сбросила прямо на его тело, причём ажурные, слегка влажные трусики угодили ему на щёку. — До какой степени сможет возбудиться такой упёртый барашек, как ты, просто слушая о том, что я бы хотела с ним сделать?       Закончив обнажаться, она улеглась обратно, едва касаясь его своей грудью, и подложила под голову согнутую в локте руку. Её шёпот, раздавшийся в полной тишине, прошиб морозным дыханием неизбежности всё его тело. — Мне кажется, что под всей твоей сдержанностью и снобизмом, где-то глубоко внутри прячется похотливое и безумное животное, которое ты держишь на привязи. И стоит просто немного сковырнуть твою броню, как ты превратишься в голодную течную сучку, желающую только одного — чтобы её как следует трахнули.       Нанами зажмурил глаза, надеясь, что его повязанный сверху галстук скроет попытку сохранить хладнокровие. Скажи ему нечто подобное кто-то другой, бедняге осталось бы лишь посочувствовать. Но, вслушиваясь в глубокий, немного хриплый от желания голос Мэй Мэй, хотелось поддаться на провокацию совершенно иным способом: виляя гипотетическим хвостом, в восторге вылизывать её ноги. — Мэй, — тихо и спокойно отозвался Нанами, — ты перегибаешь. — Но вопреки сказанному, он совершенно не испытывал отторжения. Скорее даже наоборот, кровь в венах начала понемногу закипать. — Ты так считаешь? — игриво спросила она. — А мне показалось, что тебе нравится. — Её рука соскользнула вниз, обхватив пальцами прижавшийся к животу и сочащийся смазкой твердый член. Он вздрогнул, а она рассмеялась низким грудным смехом. — Ты лукавишь, милый. — Мэй Мэй прильнула к нему и размашисто лизнула языком такой же затвердевший сосок, прихватив его после зубами. Нанами едва слышно заскулил. — Только посмотри на себя! Ты же уже до предела возбуждён, словно распоследняя портовая блядь, готовая лечь под любого, кто не откажется. Перевернись! — властно приказала она, прекратив невесомо поглаживать его плоть.       Нанами подчинился. Пожалуй, сейчас он вообще готов был сделать что угодно, лишь бы она прекратила эту пытку. До треска натянув концы собственного ремня, охватывающие его запястья, он с трудом перевернулся на живот. Едва снова не заскулив, когда пульсирующий и требующий внимания член скользнул по шёлковой простыне. — Умница, — похвалила она его за покладистость и шлёпнула ладонью по напряжённым ягодицам. — Давай, детка, двигайся! Кончи для меня, — попросила она. — И тогда, быть может, я разрешу тебе меня вылизать. Ты ведь об этом думал весь вечер? Не так ли? — Мэй Мэй стиснула рукой его взмокшие волосы и силой оттянула голову назад, оторвав от подушки. Вывернув её на себя, она слегка коснулась своими губами его. — Ведь для такого жалкого притворщика это самое подходящее занятие! — Она разжала пальцы, и он уронил голову обратно, испытывая одновременно целую гамму эмоций: от абсолютного бешенства до нестерпимого желания. — Ну же, Кенто! Трахни себя сам, пока мне не надоело ждать. — Я тебя… — зарычал он и, не закончив фразу, отвернулся, вместе с этим на пробу толкнувшись бёдрами в кровать, скользя по гладкой ткани. — Хороший мальчик, — хмыкнула Мэй Мэй, в награду целуя его шею, а затем, отметив, что он не слишком активно старается, с насмешкой добавила: — Может, мне стоит тебе заплатить, Нанами? Чтобы ты двигался поэнергичнее? Не порти такое шоу глупыми ужимками.       На этих словах Нанами с силой проехался по простыне членом и кончил, глотая мучительный стон, вжимаясь пахом в постель. «И правда, как течная сучка», — обречённо подумал он под заливистый смех и аплодисменты Мэй Мэй. — Развяжи, — глухо потребовал Нанами, когда она отсмеялась. — Немедленно!       Мэй Мэй вздернула бровь, но просьбу выполнила и откинулась на подушки с лёгкой улыбкой, внимательно наблюдая за тем, как он поднимается. И зрелище было совершенно потрясающим. Ей удалось не просто снять с него маску извечной сдержанности, а, кажется, вырвать её с корнем.       Она видела его всяким: сосредоточенным и серьёзным, уставшим и слабым, возбуждённым и страстным, доминирующим и полностью покорным. Им не было нужды стесняться. Они всегда чувствовали настроение друг друга и понимали всё с первого взгляда. Но таким — ни разу.       Нанами поднялся, сев в постели на колени. Смущённо-взбудораженный, с яркими пятнами румянца на гладко выбритых острых скулах, с яростно полыхающими жаждой мести глазами и, блестящим от размазанного на коже семени, подрагивающим при рваных выдохах животом. Он конвульсивно дёрнулся и сжал ладони в кулаки. На сильных руках буграми вздулись мышцы, очерченные крупными венами. Едва справившись с накатившими следом за оргазмом стыдом и гневом, он совершенно невменяемо прошипел: «Повернись!»       Усмехнувшись, Мэй Мэй ещё раз осмотрела его, наслаждаясь непривычным видом абсолютно утратившего контроль над собой Нанами, и, лениво потянувшись, изящно перевернулась. — А вот теперь мы проверим, кто из нас настоящая сучка! — рыкнул он, опускаясь на неё сверху. — Хотя, сдаётся мне, это всё-таки ты! И далеко не только в постели!