Три категорических "нет" (Влад/Василиса, G)

- Запомните три категорических «нет», Владислав Владимирович:

береза, ромашки, одуванчики. В остальном я Вас не ограничиваю. Это всё?

- Всё, Василис Васильна. – говорит он и думает, что на ближайшем субботнике

высадит у нее под окном пару-тройку симпатичных беленьких деревьев.      

      Влад, отведший последний на сегодня урок, с чувством выполненного долга шел по коридору колледжа, поигрывая ключами в пальцах. Рыжова научилась не только залезать на канат – но и самостоятельно слезать с него, и даже Марья время от времени радовала своей выносливостью в забегах на дальние дистанции. Словом… скукота. Где былые адреналин и дух авантюризма?       Остановился напротив кабинета директрисы, и тут же нашел ответ на свой вопрос. Вот почему в колледже так спокойно. Вроде бы никуда не уезжала – он бы знал – давно бегал бы на посылках и вздрагивал от ежеминутных звонков с поручениями, а никто ее не видел в последние... дня три? Неделю?       - Странно.       Дернул дверь на себя. Не заперто.

* * *

      - Силы небесные, как же чешется… - Василиса, стоявшая перед зеркалом, терпела очередную тщетную попытку закапать себе глаза – своенравные капли выкатывались, сползали по щекам и капали на лацканы пиджака. Наконец, изловчившись, кое-как попала, куда следует. Попыталась моргнуть. Глаза начало нещадно щипать и открыть их теперь не представлялось никакой возможности. Пробормотала, трагично шмыгнув носом, - Ненавижу весну. Особенно одуванчики.       С закинутой головой наощупь, почти вслепую двинулась по направлению к креслу. Путь непредвиденно перегородил какой-то крупногабаритный предмет. У которого почему-то были пасть, нос и щетина. И, только когда предмет схватил её за запястье, поняла, что, это, кажется, человек. Живой.       Василиса испуганно вскрикнула и замерла, задержав руки на чужих плечах и стараясь по их ширине понять, кто перед ней стоит. - Астер? Это Вы? - Почти угадала.       Поклявшись самой себе, что этот голос она узнает из тысячи, Василиса отдернула руки.

* * *

       Влад, не имевший привычки стучать, глядел на ее выражение лица с садонически довольной улыбкой, ибо зрелище перед ним открывалось стоящее. Василиса, устрашающе глядевшая на вошедшего еле открывающимися красными глазами, отчаянно старалась делать вид, что чувствует себя вполне сносно. Из глаз потекли слезы – в отместку за недавнее медицинское вмешательство в их ареал обитания.  - А, это Вы... - директриса устало вздохнула, обошла стол и села в кресло, облокотившись на спинку. - Проходите.       Владислав Владимирович, заметив, что застал ее в крайне занятном, невиданном ранее положении, прошествовал прямо к директорскому столу и с любопытством плюхнулся напротив. - Василиса Васильевна? До слез рады меня видеть? Так я всего три дня не заходил, страшно представить, что будет дальше… - Вы что-то хотели? – уронила устало, поняв, что визитера можно не удостаивать своей актерской игрой. - Проведать. Три дня Вас не видно, не слышно. - Считайте, что проведали. Что-то еще? Если нет - Вы свободны. - Ну почему же. Давайте пообщаемся. У меня за год столько вопросов к руководству накопилось... Меня вот, например, интересует, долго ли нам грезить об отпуске, госпожа директор. Весь колледж уже толком не работает - а ходить на уроки обязывают. Нестыковочка, не находишь? Василиса сжала платок в кулаке и, выпрямившись, оперлась локтями на стол. - У Вас отпуск по графику через две недели. До этого времени будьте любезны...       Одна из заколок, в один момент отказавшись держать густые непослушные волосы, обессиленно звякнула на полу. Влад проводил ее взглядом, поднял, и, с секунду повертев в пальцах, любезно протянул владелице. - Решили не отставать от трендов девочек-подростков? – едко усмехнувшись, кивнул на заколки-сердечки, которые носить в своей прическе таким высокопоставленным особам не пристало. Но, стоило владелице потянуться за заветной заколкой, шулер движением кисти отодвинул ее дальше зоны досягаемости. Мол, меняю побрякушку на ценную информацию, не иначе.       Влад, вальяжно опершись на директорский стол, заглянул в глаза. Спросил буднично: - Чего ревешь-то? Студенты достали, штраф очередной повесили или Кривозуб, наконец, уволился?        Василиса исподлобья глянула на него, продолжая перебирать в пальцах платок. - У меня аллергия, - шмыгнула, к его удивлению даже не пытаясь изобрести какую-нибудь занудную остроту или увернуться. - На любые человеческие чувства? Подтвердительно чихнула. Видимо, правда. - На цветение. - смерила его взглядом и на всякий случай поспешно уточнила, - Только Владислав Владимирович, без распространения. Не хочу, чтобы из-за моего легкого недомогания обо мне ползли невесть какие слухи. - Обижаете, Василис Васильевна. Тайны я хранить умею.       Заколка проскользила по столу ей навстречу. Директриса вздохнула и заколола прядь, которая то и дело выбивалась и падала на глаза. Чихнула.       С ненавистью глянула напротив - в нагрудный карман кожаной куртки, из которого торчала желтая головка одуванчика. Что было крайне странно - она лично, своим магическим потоком создала такую почву, чтобы подобные чудеса ботаники поблизости не росли. Выудила цветок двумя пальцами и брезгливо выкинула в окно. Села, включив кондиционер на полную мощность, и принялась на редкость придирчиво тереть палец влажной салфеткой. - Я к Вам со всей душой, а Вы меня последних подарков лишаете… - произнес Владислав, наигранно расстроившись. - Всем известно, какая у тебя душа, Морок. Не преувеличивай. - Я, кстати, чего зашел-то. Меня Рыжова прислала. Хочет знать, что тебе подарить. Сказала законспирироваться, но мне лень, поэтому говорю прямо. - Рыжова… - вздохнула, трагично шмыгнув и устало откинувшись в кресле. Закрыла глаза. (Видимо, чтобы лучше представить Рыжову, так подумал Влад.)       Василиса под конец года не могла реагировать на эту фамилию спокойно. Рыжова доставала ее своими тетрадями в столовой, Рыжова поджидала ее после уроков с очередным докладом – и ладно бы хоть доделала! – а то списывает – сама не смотрит, что, Рыжова договаривалась о дополнительных встречах и сама же на них не приходила, - девочка, безусловно, способная, но слишком предприимчивая. Порой это утомляет даже директоров, о стрессоустойчивости которых слагают легенды. - У Рыжовой трояк выходит, вот она и носится, пытается всех задобрить… - не хотелось думать о том, какие еще сюрпризы преподнесет ей этот ходячий несчастный случай. До конца года оставалась всего пара недель, но, чем меньше времени оставалось до конца года, тем выше была вероятность какой-то особенно отчаянной выходки – Василиса это прекрасно чувствовала.       Если честно, о работе хотелось думать в последнюю очередь – слишком чесалось всё, что только может чесаться, и вообще самочувствие оставляло желать лучшего. Но не думать о работе ей настойчиво не давали: - Кстати про трояк. Мне Цветкову как обычно, докладами до пятерки дотягивать? Смирилась, что отдохнуть спокойно ей не дадут. Не открывая глаз, пробормотала: - А что, не справляется? - Мы ее вчера половину урока всем классом с каната снимали. Устали как собаки. - Значит, плохо преподаете, раз так быстро устали.       Его поражало ее медитативное настроение. Ни одной эмоции, ни одной сколько-нибудь адекватной реакции! Нет, он не ждал сочувствия или чего-то вроде того, но вот это безразличие знатно его раздражало. - Так она от нас своими лианами отстреливалась! – Влад, не привыкший, что она не огрызается и соглашается со всем, что он предложит, нагонял драматизма с каждым новым предложением, - Верещала: «Не трогайте меня, я сама слезу!» А сама слезть не может! Замкнутый круг получается, Василис Васильевна. Не находишь? - Ладно, дотягивай. - Что?! Ему показалось или вот только что мисс недовольство и претензия вот так просто согласилась на его условия? - Что значит «ладно, дотягивай»? Вот так просто? А как же честная система оценивания? - Честная система оценивания, Владислав Владимирович – это премия за каждого медалиста. А я на Цветкову уже данные в Министерство направила – она единственная отличница на всю параллель. – даже приоткрыла глаз и произнесла с явным намеком, - Твоя честность тебе копеечкой в конце месяца не перепадет. А Рыжовой передай, что лучший подарок, на который она способна – это вовремя сданные долги и «четыре» за четверть. Не знаю, каким магическим образом – пусть сама придумывает. Её фантазия иногда поражает мое воображение... - Я Вас понял, Василиса Васильевна. А более реальные варианты имеются? Вдруг кому-нибудь еще взбредет в голову Вас поздравить… - Кому это нужно-то? - Мало ли. Может, и в моей темной душе проснется благородный порыв? Усмехнулась, но вкупе с красными глазами выглядело это устрашающе. - Нет уж, увольте. Я еще от прошлого Вашего благородного порыва не оправилась, - сняв с волос крабик и собрав их заново, с немым упреком продемонстрировала состриженные под каре волосы, с которыми уже страшно измучилась, как бы намекая, что ничем хорошим конкретно для нее его благородные порывы не заканчиваются. Вдруг на ее губах мелькнуло игривое подобие улыбки. Открыла настольный ежедневник, на первой странице которого был календарь на текущий год. - Позвольте полюбопытствовать – так, ради праздного интереса: с чем Вы собираетесь меня поздравлять? До ближайшего праздника минимум три месяца, а День рождения у меня только через год… - Разве что с днем увольнения. - Влад взял карандаш и деловито обвел случайное число в конце августа. - Не дождетесь. - ежедневник с силой захлопнулся. Владу польстило, что начинает возвращаться ее обыденное докопательски-колкое состояние. - Жаль, что Вы не хотите слегка мне помочь, Василиса Васильевна. Знаете, как приятно было бы получить бонус в виде чего-нибудь действительно нужного, а не очередной коробки конфет или…       Василиса, в крайнем нежелании слушать его тирады, встала, взяла непрошенного посетителя за куртку и повела к выходу из кабинета. Взявшись второй рукой за дверную ручку, окинула его соперническим взглядом. - Запомните три категорических «нет», Владислав Владимирович: береза, ромашки, одуванчики. В остальном я Вас не ограничиваю. Это всё? - Всё, Василис Васильна. Хотя... – опустил на неё заискивающий, хитрый взгляд, – Позвольте маленькое уточненьице. Что Вам на ближайшем субботнике высадить вон на той клумбе: березу или одуванчики? Будете каждую весну радоваться, меня вспоминать…       И, ловко вывернувшись, закрыл дверь снаружи, предвкушая, как сейчас в него предсказуемо полетит первая попавшаяся под руку вещь.

* * *

      На скамейке во дворике колледжа о чем-то спорила знаменитая четверка. Влад прислушался. - И всё-таки: что Василисе дарить будем? Звездочету мы уже носки купили, Кривозубу Машка заскочит – возьмет сертификат в оптику. А Василисе Васильевне… Василисе Васильевне… что ей дарить, если у неё и так всё есть?! - Цветы, - возникает сзади, встревая в разговор так неожиданно, что Колючка аж вздрагивает. - Любая женщина их любит. Не прогадаете. - То-очно! Владик, ты гений! – по одному виду Рыжовой было понятно, что в отчаянной ее голове запущен генератор гениальных мыслей, - А какие цветы она любит? Влад притянул Аленку ближе и доверительно шепнул что-то на ухо. От его дыхания Аленкины плечи притянулись к шее - стало щекотно. - Одуванчики? – громко повторила Рыжова, глядя на него с явным сомнением. - Ну, одуванчиков не найдете – ромашки тоже подойдут. - Одуванчики?.. Ромашки?.. А почему, например, не розы? - Ну, вот такие предпочтения у этой женщины, - сказали же не распространяться, вот он и не распространяется, - Ты просила узнать – я узнал. Где обещанная награда?  - Держи, - вздохнула Алена, неохотно снимая с пальца кольцо-аксилиум. - Подозрительно всё это… - отметила Маша, на миг оторвавшись от ноутбука. Варя, смерив Морока презрительным взглядом, добавила: - Я бы ему вообще не доверяла. Но все их сомнения своим энтузиазмом гасила Алена: - Эй, девчонки, вы чего?! Их вон сколько! И бесплатно! Обернулась и махнула рукой в сторону колледжа, в ту же секунду печально осознав, что «вон-сколько-и-бесплатно» одуванчиков было в Мышкине, а вокруг волшебного колледжа почему-то не было ни одного. - Где мне взять-то эти одуванчики? – поникла Алена, придирчивым взглядом окидывая окрестности и к удивлению отмечая, что таких повсеместно растущих цветов, как одуванчики, в обозримом пространстве почему-то нет. Ни одного. Правда, долго расстраиваться не стала, сгенерировав-таки очередной мегауспешный план: - Да это проще простого! Ма-а-аш, наколдуй! Ну ты же можешь!       Маша пожала плечами. Действительно – в том, чтобы порадовать директора учебного заведения, где они все учатся – не было ничего такого, что могло кому-либо навредить. Тут же по велению Машиной магии вокруг колледжа разостлались одуванчиковые поля. - Вот круто! Машка, спасибо тебе! А то надоело уже скидываться!.. - Аленка, подпрыгнув, крутнулась на ноге и понеслась собирать цветы, напевая, - А-адуванчики, одуванчики, любят девочки, любят мальчики!.. Снежка подошла ближе и от души обняла Морока: - Спасибо, Владислав Владимирович, сами бы мы ни за что не догадались.

* * *

      А в конце четверти у Рыжовой по теории магии, которую преподавала директриса, почему-то вышел трояк. Сидела на скамейке около колледжа, терла цифру в дневнике лезвием и думала, что скажет маме, папе, бабушке и тетушке, которые ждут от нее небывалых успехов. - Я же всё сделала, как Владик сказал! Черт знает, что этой женщине не понравилось!..       Но что именно не понравилось этой женщине, сама директриса сказать не могла, потому что до конца года не появлялась в колледже из-за длительного больничного. Поговаривают, обострение хронической астмы.       - А Машка предупреждала, что хронические стрессы и не на такое способны! - подытожила Рыжова, захлопнув дневник и почти беззаботно отправившись навстречу долгожданной свободе и новым приключениям.       Каникулы все-таки!