Часть 1

Тёплый ветер путал мои волосы, а солнце обжигало спину. Хотелось одного — исчезнуть. Спрятаться. Исчезнуть подальше от всего этого фарса.— За что?! — наигранный крик тёти Августины резанул по ушам, как скрип ножа по стеклу.— Почему он? Почему именно мой любимый муж?! — с театральной грацией она упала на колени перед свежезасыпанной могилой.Голос сорвался в истерику, а лицо перекосилось от притворной скорби.— Августина, милая, всё будет хорошо, — какая-то женщина попыталась её поднять, но та лишь взвыла громче, будто от этого спектакль становился правдивее.— НЕТ! Уже ничего не будет хорошо! Мой муж умер, а дети остались без отца! — всё это продолжалось бы ещё долго, если бы не папа.Он выпрямился, его голос прозвучал резко, отрезая фальшь, как острый нож.— Августина, хватит. Похороны окончены. Спасибо всем, кто пришёл отдать честь Анжело. Но на этом всё.Он развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к выходу. Мама, сестра и я молча двинулись за ним.У машины отец окликнул меня:— Ида.Так меня называли только близкие.— Езжай домой. Жди нас там.Я молча кивнула и села в машину. Сняв неудобные туфли, впервые за весь день смогла глубоко выдохнуть. Через окно виднелась толпа, выходившая с кладбища. Люди понуро расходились, а тётю Августину почти выносили на руках. Театр абсурда продолжался.Я завела двигатель и нажала на газ — прочь от всего этого.У родительского дома меня встретила тревога.Охраны было вдвое больше, чем обычно. Двор выглядел как передовой блокпост: камеры, люди в чёрном, машины с тонированными стёклами.Горничная бесшумно провела меня в гостиную. Там, как на допросе, сидели: мама, папа, Доминика (мы называли её Ники), тётя Рачель с мужем Биажио, и их сыновья — Вико и Лиам. Все молчали. Только тиканье старинных часов разрушало тишину.Я села рядом с Ники, когда в комнату вошёл Роналдо.— Где Августина? — голос отца был сухим, как наждачная бумага.— Через пять минут они будут здесь, сер.И ровно через пять минут — как по сценарию — в дверях появилась тётя. Заплаканная, но с таким выражением лица, будто пришла не с кладбища, а с бранча в дорогом ресторане. Её дети — Артур, Леонора и Николина — напротив, были искренне разбиты.Отец встал. Его голос стал громче, но в нём всё ещё звучало то странное, почти опасное спокойствие.— Теперь, когда все в сборе, начнём.— Как вы уже знаете, кто-то бросил вызов нашей семье. Анжело убит. С сегодняшнего дня каждый из нас будет под охраной.Я только хотела задать вопрос, как влезла тётя.— Братик, ну зачем? Уверена, это не связано с семьёй. Это просто… бизнес. Кто-то не поделил деньги, вот и всё.Я сжала кулаки. Так хотелось крикнуть, но я просто сказала:— Августина, даже ребёнок поймёт — его пытали. Это была не разборка, это был сигнал.Тишина. Впервые — настоящая. И в этой тишине отец подтвердил:— Ида права. Его пытали. И это был не просто сигнал. Это — предупреждение.А как же наша личная жизнь? — тётя снова взвилась. — Как дети будут ходить в школу и колледжи с охраной за спиной?!— Нормально, Августина. Нормально! — голос папы сорвался, как будто внутри у него лопнула последняя струна терпения.— Адамо, но… — начала она, но её резко оборвала тётя Рачель. Спокойно, но с льдом в голосе:— Августина, посмотри на своих детей. Они едва дышат от горя, а ты споришь о том, что тебе мешает безопасность?!Она указала на троих подростков, сидящих с опущенными головами.И правда — Артур, Леонора и Николина едва держались.Анжело, пусть и не был отцом года, всё же был с ними, знал их, любил по-своему.А вот Августина… вечно где-то. Курорты, тусовки, любовники.— А ты, Рачель, не лезь в мою семью! Мои дети — это мои дети. Следи лучше за своими. Я слышала, Вико снова связался с наркотиками!Тут тишину разорвал глухой звук удара: папа с силой хлопнул по подлокотнику кресла.— ХВАТИТ!Все замолкли. Даже часы будто на мгновение перестали тикать.— Я сказал: охрана будет у всех. Без исключения. И точка. Можете ехать по домам.Он встал, ни на кого не глядя, и вышел. За ним — Биажио, Вико, и трое детей Августины.А мы остались: я, мама, Доминика, тётя Августина и тётя Рачель.Я поднялась первой.— Ну что, я, пожалуй, тоже пойду.— Конечно, — прошипела Августина. — Ида же всегда права. Любимая дочь!В груди всё сжалось от раздражения.Может, я и правда была любимицей отца. Но что в этом моя вина?— Августина, разве вы не должны убиваться горем? — я вскинула бровь. — Хотя… вы же, кажется, уже освободили себе место для новых любовников.Её лицо потемнело, как небо перед бурей.— Это тебя не касается, Ида!— Вот и вас не касается, кого отец любит, а кого нет, — бросила я на ходу, направляясь к выходу.— Я всё расскажу твоему отцу!— Можете. Только сомневаюсь, что сейчас он в настроении слушать про ваши обиды.Я не обернулась. Просто ушла.Папин кабинет.Роналдо стоял у двери, как часовой.— Папа у себя?— Да, мем. Но он… не в лучшем настроении.— Ничего. Думаю, он сделает исключение для меня.Я подмигнула ему и вошла.Отец сидел в полумраке, за столом. Перед ним — почти пустой бокал виски, взгляд остекленевший.— Ты как? — тихо спросила я, опускаясь в кресло.— Нормально. Зачем пришла?— Отзови охрану. У меня своей хватает, не нужно, чтобы за мной бегала целая армия.Он отставил бокал, посмотрел мне в глаза. Холодно.— Мне не нужен ещё один труп. Особенно в виде моей дочери.— Ты выяснил, кто это сделал? — спросила я после паузы.— Пока нет. Но выясню. А пока — ни шагу без охраны. Ни в клуб, ни в офис, ни на свидание. Ясно?— Ясно… Тогда я поеду домой.Я поднялась, но у двери он окликнул меня:— Аида?— Что?— Ты снова сцепилась с Августиной?— Пап, да мы никогда не разговариваем нормально. Это уже наша традиция.Он кивнул, не отводя взгляда, и я вышла.На выходе меня ждал сюрприз.Воздух над особняком резала тень дрона — он медленно кружил, как хищник в небе. Я всмотрелась.— Кто же ты, такой опасный, что даже небо над нами больше не свободно?— Ваша машина, мем, — раздался голос парковщика. Он протянул мне ключи.— Спасибо.Я села в машину. Не успела выехать за ворота, как телефон взорвался звонком.Мама.— Что случилось, мам?— Ты где, милая?— Уже еду домой. — Я говорила спокойно, но чувствовала, как внутри нарастает усталость.— Отец снова что-то сказал?— Нет. Просто у меня много работы… Не переживай.На дисплее всплыло новое имя — звонок по работе.— Мам, прости, мне нужно взять другой звонок. Я позже тебе перезвоню.— Хорошо, милая. Только будь осторожна.Я сбросила звонок и нажала “принять”.продолжение следует……