Часть 25. Сколько в тебе боли?

Гарри заходит в зал, пустым взглядом окидывая полукруглые скамьи Визенгамота. Чёрная рубашка небрежно закатана до локтей, тёмный жилет сидит идеально. Форменную мантию Аврората, он, как и всегда проигнорировал. На месте судьи сидит Аргус Броунштейн. Густые брови сдвинуты к переносице, в руке зажат молоток. Он был в совете уже очень давно, ещё до назначения Кингсли Бруствера на пост Министра Магии. Сбоку от него – Майкл Картер. Скользнув по Поттеру деловитым взглядом, он тут же уткнулся в свои пергаменты. Гарри медленно проходит на середину зала. На скамьях слева – стороне обвинителей – сидит весь Магический Совет в полном составе. Тёмно-зелёные мантии сливаются со столами из чёрного камня. Гарри мысленно усмехнулся. В Министерстве Магии ничего не меняется. Здесь всегда пахнет гнилью. Он бросает взгляд направо, и на скамье защиты видит одинокую фигуру Кингсли Бруствера. Министр Магии, сцепив руки в замок, напряжённо кивает Гарри. — Мистер Поттер, — гнусавый голос Броунштейна разносится по залу, — Как прекрасно, что вы успели. — Ваш посыльный успел доставить мне новость о слушании за пятнадцать минут до его начала. Благо я остался в Министерстве после ночной облавы на Мрачных Отголосков Бездны и смог явиться вовремя. Броунштейн вскидывает брови: — Посыльный? — Майкл Картер, конечно же. Майкл сжимает челюсть до скрипа. Гарри внутренне ликует. — Чтож, начнём, мистер Поттер. Гарри медленно опускается на каменный стул, широко расставив ноги и сцепив пальцы в замок. Он поднимает взгляд на Визенгамот так, будто это им придётся оправдываться перед ним. — Генерал Поттер, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий во время допроса Эдриана Розье. Все взгляды обращаются на Гарри. По его лицу было невозможно понять, о чём он думает. — Согласно показаниям свидетелей и медицинскому заключению, мистер Розье получил, — быстро чеканит Броунтейн, — Множественные переломы ребёр. Внутреннее кровоизлияние. И тяжёлое магическое истощение. На мгновение Гарри кажется, что в зале потемнело. Броунтшейн делает паузу, после чего продолжает: — После вашего допроса колдомедики восстанавливали его несколько дней, чтобы он мог предстать перед судом. По залу прокатывается возмущённый гул. Кингсли откидывается на скамейке, бросая тревожный взгляд на Гарри. Тот отвечает сразу: — Вы забыли добавить, что через двадцать минут после допроса люди Розье собирались сжечь дом Ксенофилиуса Лавгуда вместе с его дочерью. Броунштейн привстает с места: — Вы считаете подобные методы допустимыми? Гарри долго смотрел на него, просчитывая что-то в голове. Десятки пар глаз направлены на него в ожидании. — Да. Я применил силу. Воздух вокруг точно выкачали. — И если бы мне снова пришлось выбирать между жизнью семьи Лавгудов и правилами — я бы снова выбрал их семью. По залу снова прокатывается гул. Броунштейн медленно складывает руки перед собой: — Гарри Джеймс Поттер, вы сознательно ставите собственные решения вне закона? Гарри даже не меняется в лице. — Только если закон не успевает спасать людей. Несколько волшебников на задних скамьях начинают переговариваться громче. Но даже отсюда Гарри слышит, с каким пренебрежением они говорят слово «Избранный». Броунштейн смотрит на него долго, изучая. — Любопытно. Особенно учитывая тот факт, что это не первый случай, когда вы позволяете себе действовать… чрезмерно. Гарри слегка щурится: — Например? Майкл Картер тут же подаётся вперёд, будто только этого и ждал. — Речь идёт об инциденте с Драко Малфоем, — холодно произносит он. — После него вы отстранили от службы Стивена Крейна. При имени Крейна Гарри прикрывает глаза на секунду. Его уже начали раздражать многочисленные письма Стива с просьбой вернуться на службу. Майкл продолжает, нажимая на каждое слово: — Аврора с пятнадцатилетним стажем. — Стив Крейн… — Гарри не успевает договорить. — Насколько мне известно, — тут же перебивает Картер, — сейчас мистер Крейн вынужден работать в Ежедневном Пророке. Довольно печальный конец карьеры для человека, много лет служившего Министерству. Гарри поправляет край рубашки, а затем произносит: — Майкл, насколько я знаю, вы прибыли к нам из Америки. Это так? Картер отвечает осторожно: — Верно. — В вашей стране фамилия Малфоев довольно известна. Вы знаете почему? Майкл шумно выдыхает, исподлобья глядя на Гарри. — Семья Малфоев контролирует все коммерческие камины между Америкой и Британией. Гарри утвердительно кивает. — Стив Крейн избил Драко Малфоя до полусмерти прямо в допросной Аврората. В зале становится тише. — И если бы мистер Малфой умер в стенах Министерства, последствия затронули бы не только Аврорат. Гарри переводит взгляд на Магический Совет: — Или мне напомнить Визенгамоту, сколько древних семей Британии и Америки поддерживают Малфоев? Броунштейн поджимает губы, слегка откидываясь в кресле. — Я не увольнял Крейна из личной неприязни. Я лишь не позволил ему втянуть Министерство Магии Британии в политическую катастрофу. В зале повисает тяжёлая тишина. Броунштейн нагибается к Картеру, передавая ему листок пергамента и шепча что-то на ухо. Майкл услужливо кивает, а затем медленно выпрямляется, поправляя светло-русые волосы. Гарри сжимает челюсть, понимая, что это ещё не всё. — Впрочем, — спокойно говорит Картер, — полагаю, Визенгамот куда больше интересует другое. Пауза. — Исчезновение Гермионы Грейнджер. Гарри замирает всего на секунду. На одно мгновение рука, до этого сжатая в кулак, разжимается. И Майкл замечает это сразу. — Первый советник Министра Магии исчезает во время операции под вашим руководством. И спустя несколько месяцев Аврорат все ещё не нашел её. Тон Майкла стал не просто обвинительным. В нём зазвучали нотки беспокойства и тревоги. Тяжёлый, звучный бас Кингсли Бруствера разносится по залу: — Разрешение на операцию было подписано мной. Ответственность лежит не только на Гарри Поттере. Гарри молчит. Он резко вдохнул, и воздух застрял в лёгких. Бруствер пытается защитить. Но одновременно с этим Гарри слышит в голове голос, стучащий кувалдой: Ты не справился. Это был его собственный голос. Вдруг с последний скамьи доносится: — Министерство все ещё не знает, действительно ли мисс Грейнджер похитили, или же она перешла на сторону Волан-де-Морта добровольно. Становится очень шумно. Волшебники начинают кричать, перебивая друг друга: — Это абсурд… — А если нет? Майкл, не ожидавший такого поворота, нервно озирается по сторонам. — Тишина! — звук молотка заглушается в потоке голосов. Кингсли резко поднимается со своего места: — Это очень рискованное обвинение. Я прошу того, кто высказал его, предоставить доказательства своих слов, иначе я обвиню его в клевете. Броунштейн в замешательстве, поворачивается к Майклу: — Мистер Картер, как сторона обвинителя, дайте ответ. Картер на негнущихся ногах поднимается с места. Он смотрит прямо в глаза Гарри: — Мисс Грейнджер… я лично работал с ней. Человека, более преданного Министерству, я не встречал. Обвинение отклоняется. И в этот момент Гарри выдыхает, нервно сглатывая. Майкл и Гарри смотрят друг на друга. Дольше чем нужно. Во взгляде Гарри, тревожном и испуганном, Майкл без слов читает: Спасибо. И если бы Майкл мог, он бы ответил: Это не для тебя. А для неё.

***

Двери Визенгамота с грохотом закрываются за его спиной. Гарри сворачивает вправо и тяжёлым шагом идёт по длинному коридору. Голова, точно гружёная баржа, готовая накренится в любую минуту. Он на ходу поджигает палочкой сигарету, слегка хмурясь. Мысли рвутся, не складываясь в цельное. Избранный. Избранный. Избранный. Как же заебало. Налево. Кингсли не предупредил его о слушании. Значит он тоже не знал. Как Министра Магии не могли поставить в известность о таком? Направо. И вдруг удар в грудь. Женский вскрик. Гарри перехватывает её раньше, чем успевает понять, кто это. Он оглядывает причину этого переполоха – Шейла Кросс. Белые длинные волосы слегка растрепались от бега. Светло-серые глаза смотрят на него испуганно. Её ладони лежат на его груди поверх тёмного жилета. — Шейла? — глухо спрашивает Гарри сквозь зажатую сигарету в зубах. — Мистер Поттер, прощу прощения! Она резко отскакивает, покрываясь румянцем. — Ничего. Будь аккуратнее, — бросает он, уже делая шаг, чтобы пойти дальше. Но слышит торопливое: — Вообще-то, я пришла к вам. Мне сказали, что заседание было… ужасным. Гарри оборачивается и криво улыбается, выдыхая зелёный дым: — Обычный вторник в Министерстве. Пауза. Шейла мягко улыбается в ответ. Но взгляд Гарри не теплеет. — Так что ты хотела? — Я… дело в том, что я бы хотела перейти в Аврорат. Гарри удивлённо поднимает брови: — Зачем? — он делает глубокую затяжку, — Ты понимаешь, что это не просто работа с бумажками? Это служба. Риск. — Я все понимаю. Но в моём отделе… Я устала делать вид, что моя работа кому-то помогает. Гарри оглядывает её с головы до ног. На вид в ней было не больше пятидесяти килограмм. Белая шёлковая блузка струится по тонким плечам, короткая офисная юбка неприлично обтягивает бёдра. — Этого мало. Он отвечает спокойно, без грубости. Шейла упрямо поджимает пухлые губы. — Я чувствую, что могу больше. Он снова пытается развернуться, но она аккуратно останавливает его: — Мистер Поттер, дайте шанс. Шейла задерживает руку на его рукаве чуть дольше, чем нужно. Гарри долго смотрит на неё. Её упрямство заинтересовало Гарри. Он всегда считал это хорошей чертой. Особенно для аврора. Он аккуратно убирает её руку со своего рукава. — Завтра. Девять утра. Тренировочный зал Аврората. Шейла удивлённо вскидывает глаза: — Правда? — Не опаздывай. Он разворачивается раньше, чем она успевает сказать что-то ещё. Мятный табак жжёт горло.

***

Гермиона никак не могла понять, почему она не может запомнить расположение комнат. Уже два месяца она жила в доме Тома Риддла, но никак не могла понять, почему парадная дверь, кухня, зал, а также остальные комнаты постоянно меняются местами. Единственное разумное объяснение этому было то, что Тео Нотт, дементор, мать его, в человеческом обличии, повредил ей мозги. Она из раза в раз повторяла про себя, точно мантру: Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер. Мне двадцать три года. Я родилась и выросла в Оксфорде. Мои родители – дантисты. Я в плену в Волан-де-Морта уже шестьдесят два дня и девять часов. Гарри найдет меня. Он меня не бросит. Не бросит. Не бросит. Не бросит. Последние слова Гермиона повторяла с особой тщательностью, проговаривая каждую букву. Том сказал, последняя дверь слева. Четвёртый этаж. Гермиона заносит руку, сжатую в кулак, чтобы постучать. Дверь перед ней неожиданно распахивается, и на пороге её встречает Том. Судя по тому, как его губы изогнулись в подобии улыбки, он был в хорошем расположении духа. Гермиона мысленно выдохнула. — Доброе утро, юная мисс. — Натаниэль. Том делает маленький шаг назад, и Гермиона входит в большой зал. Из длинных окон падает солнечный свет. Яркий, но не прямой, а точно закрытый полупрозрачными облаками. Резные колонны поднимались к потолку, переплетаясь у самого свода, словно корни древнего дерева. Ровно посередине парит чёрное пятно. Сгусток магии, в котором что-то возбуждённо клубилось, переливалось, когда его касался солнечный свет. — Насколько близко я могу подойти? Гермиона слегка щурится. — Настолько, насколько захочешь. Тому понравилась её смелость. Он, опёршись плечом о колонну, скрестил руки на груди и наблюдал за тем, как Гермиона аккуратно ступает к середине зала. Она молилась всем богам, чтобы сфера не заговорила с ней. Ведь они встречались уже не раз. Она помнила, что внутри сидит маленькая, противная девчонка, которая знает даже то, о чём ты не успел подумать. Та, к удивлению, молчала, спокойно паря в воздухе чуть выше её головы. Казалось, будто тёмная материя погрузилась в глубокий сон, и ничто сейчас не сможет её потревожить. — Что это такое? — завороженно шепчет Гермиона, не отрывая взгляда от сферы. Сыграть удивление было несложно. Эта магия была не похожа ни на что, что Гермиона встречала ранее. Том тихо произносит у неё за спиной: — Это древняя, первородная магия. Гермиона поворачивается к нему, натыкаясь на изучающий, пронзительный взгляд голубых глаз. Когда он успел подойти? Белая, аристократичная кожа точно светилась изнутри. Том всегда стоял либо слишком близко, либо слишком далеко. Его хотелось либо оттолкнуть, либо подойти ближе, чтобы не терять из виду. В нём было что-то неправильное. И именно поэтому от него было так сложно отвести взгляд. Жгучее любопытство и страх съедали её изнутри. — Покажи, как она работает. В глазах Тома блеснул огонёк. Он ожидал, что она атакует его вопросами. — Ты разве… не боишься? Низкий, опасный голос прокатился эхом по залу. По правде говоря, Гермионе было очень страшно. Она до крови закусила нижнюю губу, возвращая себя в реальность. Успокойся, Гермиона. Сейчас ты должна узнать всё об этой сфере. Об этом доме. О Томе Риддле. Том прерывает зрительный контакт, делая шаг к сфере. — Одна волшебница создала эту магию, чтобы лечить людей… от боли. — От какой боли? — Душевной. Том протянул тонкие пальцы к чёрному сгустку, и тот с радостью вытащил маленькие щупальца, которые поплыли по изгибам его руки. — В тебе много боли, Гермиона? Он смотрел на сферу так, словно любовался тем, как она медленно поглощает его руку, пытаясь утянуть внутрь. Гермиона заметила, что Том даже не моргнул. — Больше, чем нужно. Губы Тома расплываются в жуткой, неуместной улыбке. Он вырывает ладонь из щупалец сферы, и та, недовольно вибрируя, втягивает их обратно. — Значит, ты ей понравишься. Он протягивает Гермионе руку, точно приглашает на танец. — Значит, она питается душевной болью, как дементор? — Именно. Том довольно кивает, и Гермиона вкладывает свою ладонь в его, делая шаг к нему. — Кто же кормит её своей болью? — Гермиона поднимает брови, — Ты? Том отпускает её руку, вдруг резко став серьёзным. — Да. — В тебе, значит, много боли, раз сфера так… любит тебя. Гермиона затаила дыхание. Насколько смелой она может быть? Том отвечает медленно, неторопливо, смакуя каждое слово: — Больше, чем нужно. Том откидывает чёрные локоны со лба, и уголок губ Гермионы дергается в улыбке. Она снова проходится взглядом по его лицу, и впервые замечает белую полоску, прежде закрытую волосами. — Откуда у тебя этот шрам? Том не отвечает. Гермиона сама не поняла, зачем потянулась вперёд. Подушечки её пальцев аккуратно прошлись по рубцу. Когда она видела такие шрамы у людей, её сердце сжималось. У неё у самой на руке красовалось грязное ругательство, что ежедневно напоминало ей о той бойне, которую она пережила. Даже у такого чудовища как Том были шрамы. — Кто смог подобраться к тебе так близко? Пальцы Тома сомкнулись на её запястье, заставляя Гермиону посмотреть ему в глаза. — Заточка. Ржавая тупая заточка, — голос Тома стал тише, — Мне было десять. Грязная возня в подворотне за плесневелую корку. Гермиона нервно сглатывает. — Тот парень был старше. И быстрее. — Десять… драка за еду? — Иногда люди готовы убить за кусок хлеба. Том отпускает её руку. — Я… я не знала, — Гермиона рвано вдыхает, — Мне жаль. Он усмехается, но усмешка выходит какой-то странной. Невесёлой. — Конечно, не знала. — Почему? — Потому что никто никогда не спрашивал. Сфера нетерпеливо завибрировала, напоминая о себе. — Ты можешь рассказать мне о своей жизни, не дожидаясь вопроса. Том на мгновенье опускает голову вниз, и его кудрявые волосы закрывают лицо. Затем он снова бросает изучающий взгляд на Гермиону: — Ты готова отдать ей свою боль? — Готова, — на выдохе произносит Гермиона. Том берёт ей ладонь в свою и аккуратно подносит к сфере, точно хрустальную вазу. Сфера выпускает свои щупальца, касаясь пальцев Гермионы. Она резко дёргается. Холод ударил под кожу. — Не бойся, — шепчет Том ей на ухо. Тьма потянулась выше, исчезая под рукавом рубашки. Она хотела отдёрнуть руку, но не смогла. Странное оцепенение разливалось по телу вместе с холодом. Сфера добралась до груди, и мир перед глазами исчез. Боль, тревога, бесконечное напряжение последних месяцев – всё отступает так далеко, что становится чем-то неважным и нереальным. В сердце закрался странный покой. И ей захотелось остаться в этом пустом состоянии. Точно она просто оболочка, не имеющая чувств. Гермиона делает судорожный вдох, и ноги подкашиваются. Она теряет равновесие. И в следующее мгновение сильная рука обвивает её талию, не давая упасть. Том стоял позади неё. Слишком естественно для человека, который так сильно держал дистанцию. — Спокойно, — тихо произнёс он. Гермиона чувствует, как спиной касается его груди. Его дыхание совсем рядом. Чуть более глубокое, чуть более рваное, чем несколько секунд назад. — Что происходит? Гермиона слышит свой голос точно со стороны. — Не сопротивляйся, — шепчет он прямо у её уха, — Она просто знакомится с тобой. Гермиона закрывает глаза, отдаваясь чувству пустоты. Как же это было чертовски неправильно. Неправильно ощущать покой рядом с ним. Неправильно впускать в свою душу чёрную, неизвестную магию. Неправильно позволять ему удерживать её. Неправильно замечать, с какой осторожностью он это делает. Неправильно чувствовать его сбитое дыхание и мурашки по коже. Неправильно. Неправильно. Неправильно. Вдруг дверь зала резко распахивается. — Мой Л… Натаниэль. Голос Драко звучит напряжённо, слегка испугавшись собственной запинки. Гермиона вздрагивает. Том медленно, неохотно оборачивается. Его рука все ещё сжимает талию Гермионы. — Что случилось? — холодно спрашивает он. Драко замирает на пороге. На долю секунды его серые глаза скользят по Гермионе, но он тут же опускает взгляд в пол. — Я просто хотел сообщить, что все приготовления к вечеринке готовы. — Вечеринка? — рассеяно спрашивает Гермиона. Том аккуратно отпускает Гермиону, убедившись, что она крепко стоит на ногах. Его пальцы задерживаются на секунду, и затем он отходит. — Завтра мы празднуем небольшую… победу. Ты тоже приглашена. Гермиона неловко улыбается. Драко громко кашляет, привлекая внимания Тома к себе. — Что ещё? — Тео… он снова сходит с ума. Разносит дом. Его нужно усмирить. Том раздражённо выдыхает. — Где он? — на ходу спрашивает он, уже выходя из зала. — Левое крыло, первый этаж. Двери зала закрываются за Томом тяжело и глухо. После этого воздух в комнате меняется. Драко выдаёт такую гримассу отвращения, недоумения и страха, что Гермионе становится неловко. — Что, блять, тут происходит? Это было первое, что Драко сказал ей за последние пару месяцев. Первый раз он поднял на неё глаза, а не презрительно прошёл мимо. — Драко… Она прячет лицо в ладони, садясь на корточки. — Это не то… это не то, что ты думаешь. — Грейнджер. Драко делает шаг вперёд. Его глаза теплеет на мгновение. — Я видел. И поэтому зашёл. Гермиона поднимает взгляд, но Драко уже нет в проеме дверей. Сфера за спиной тихо урчит.