Чучух-чучух, чучух-чучух...

-Теперь закрой глаза и считай до десяти, хорошо? -Один... Два... Три... Ч-четы... . . . -Эля, не отставай, - слабо услышала девочка голос отца. Эля быстро шагала за ним по шумной платформе вокзала, сжимая в одной руке ладонь Фёдора, а в другой- ручку розового чемоданчика, в который были сложены её немногочисленные вещи. Она не знала, куда они едут, да и если честно, откуда они едут. Единственное, что её беспокоило- это ноющая боль в голове. Вокруг головы Эли были крепко обвязаны бинты, скрытые от посторонних глаз шляпой, сделанной под соломенную. Её маленькие ноги путались, но она шла так быстро, как могла. Окружающая среда лишь напрягала и пугала Элю- вокруг было больше людей, чем она видела за всю свою жизнь вместе взятых, а непрекращающийся шум мало того что усугублял её головную боль, но и пугал её. Благо, само присутствие Фёдора рядом хоть немного, но успокаивало Элю. -Вот наш вагон, - сказал себе под нос Фёдор, - Идём. У входа в вагон стояла женщина в очень красивой, как показалось Эле, одежде, как будто бы она была каким-то важным человеком. Фёдор достал из кармана маленькую книжку и показал её женщине. Женщина внимательно посмотрела в книжку и кивнула, указывая на вход в вагон. Благо, не успела Эля спросить, как она поднимется, Фёдор подхватил её на руки и занёс в вагон. В вагоне шум с платформы было почти не слышно. В нос Элины ударила смесь незнакомых запахов, которые обычные обыватели поездов даже и не замечают. Фёдор тем временем распахнул дверь купе и усадил Элину на нижнюю полку. Пока отец разбирал вещи, Эля легла и отвернулась к стенке, прижимаясь лбом к прохладной поверхности. -Пап... - тихо позвала Элина, - голова болит... Фёдор замер с чемоданом в руках, услышав голос дочери. -Опять? - в его холодном голосе промелькнула нотка беспокойства. Фёдор тут же начал рыться в сумке в поисках обезболивающего, а найдя прямоугольный блистер с небольшими белыми таблетками, протянул их и бутылку воды Элине со словами "Пей". И Эля уже привычным движением выпила таблетку, слегка поморщившись от её горького вкуса. "Подействует нескоро, потерпи," - вспомнила девочка слова отца, когда он впервые давал ей эту таблетку. Так что ей ещё придётся полежать с головной болью. Элина протянула руку к своему розовому чемоданчику и открыла его. На пакете с одеждой лежали набор цветных карандашей и раскраска, купленные Фёдором перед их отъездом, а также плюшевая крыса. Родион, насколько она помнила. При виде этой серой крысы с пуговицей вместо правого глаза и заплаткой из носового платка на боку Эле тут же становилось спокойно, как будто эта игрушка была с ней всегда. Хоть она и не помнила ничего, что было до операции. Элина достала из чемоданчика Родю и обняла его. Чемодан же чуть не упал, но Фёдор успел его поймать. Он засунул его под полку и вернулся к чтению своей книги в скучной коричневой обложке. Элина уже заглядывала в эту книгу пару дней назад, но ничего интересного она там не нашла- только слова и никаких картинок. Эля даже пыталась прочитать, что там написано, но поняла она оттуда всего только несколько слов. Она не понимала, как её отцу может быть это интересно, но её папа был странным человеком, а странным людям нравятся странные вещи. Тем временем, поезд тронулся. Почувствовав движение, Элина подняла усталый взгляд к окну. За окном медленно начало двигаться здание вокзала, будто бы это не поезд уезжал от станции, а станция от поезда. Затем здание совсем скрылось из виду, сменившись на вид серого и неприветливого города, который не спасали даже цветные вывески, выглядывавшие тут и там. Затем, и город пропал. Теперь за толстым окном поезда мелькали только зелёные весенние деревья. Красиво, но однообразно. Эля отвернулась от окна, больше не надеясь увидеть ничего интересного. Её фиолетовые глаза начали слипаться. Боль уже прошла, и теперь её ничто не беспокоило. -Как? Прошло? - спросил Фёдор не отрываясь от книги. Но ответа не услышал, потому что Эля уснула. Девочка тихо сопела, крепко обнимая свою игрушку. Она уже не почувствовала, как её укрывают тонким дорожным одеялом без простыни, и тем более не почувствовала холодную ладонь, аккуратно, чтобы не задеть бинты погладившую её по затылку. Но наверное, это было к лучшему. Пока что. Фёдор не был готов признать, что его броню пробили.