Глава 11 - Кошмары

Год 995 от Руусанской реформы/30 от Великой ресинхронизации/5 До битвы при Явине

Внешнее Кольцо

      Чувство металла, сжатого в руке, появилось ещё до того, как я открыл глаза. Меч наставника был тёплым и напоминал о том времени, которое я всегда старался забыть, — детстве. Ведь воспоминания о нём жгли ещё сильнее, чем бластерный выстрел или полуденная Лотальская звезда.       Открыв глаза, я снова, как и семь лет назад, увидел свой дом, который в свете двух лун Лотала своим единственным светлым окном манил к себе, будто приглашая. Но я так и остался стоять, потому как прекрасно помнил, что произойдёт в эту ночь. Самую страшную ночь в моей жизни.       В тот день моя чуйка, которая, как я сейчас знаю, была ощущением опасности от Силы, просто трезвонила на протяжении всего времени, но я не обращал на неё внимания. Не знал, что сделали родители, и поэтому не видел ни одной причины опасаться чего-то. Просто радовался новому дню, когда смог поиграть с соседскими мальчишками и посмотреть на звездолёты в городском космопорте.       Мимо меня пробежал вприпрыжку мальчик лет семи с синими волосами, смеясь. Не узнать себя я не мог. Кошмар снова вернул меня в тот день. Чтобы поиздеваться или показать что-нибудь — я не знал. Однако факт остается фактом, это был мой седьмой день рождения и седьмой День Империи.       Подойдя ближе к дому, я заглянул сквозь окно и увидел своих родителей, которых наверняка давно нет в живых — Империя никогда не церемонилась с теми, кто ставил под сомнение её авторитет. Если приглядеться, то можно увидеть, что они напряжены. Я тогда этого не замечал. А мама и папа уже наверняка знали, что за ними ведется охота.       После ужина они предложили мне сыграть в прятки. Я тогда подумал, что небольшая комнатка под домом, где родители хранили всякий хлам (и откуда велась трансляция, как я узнаю позже), станет хорошим местом. Несмотря на то, сколько раз я пытался всё это забыть, как и всё своё счастливое детство, думая о том, что я родился и рос на улице, но эти воспоминания всегда возвращались.       А вот и штурмовики, которые выламывают дверь и хватают моих родителей. Какой-то агент ИББ, незнакомый мне, зачитывает обвинения, и их увозят. Я кучу раз видел этот кошмар, так что, кроме щемящего чувства боли и потери в груди, ничего не испытывал. Наверное, именно это равнодушие заставило меня поверить в то, что мамы и папы уже нет в живых.       Я просто отвернулся, отправившись дальше бродить по городу. Зачем мне смотреть на это, если я много раз видел сцену ареста родителей до этого, в кошмарах? Бессмысленно… Зато сейчас я могу снова оказаться на родном Лотале. Вон в том переулке у меня была лежанка, здесь, на площади, я впервые обокрал кого-то, а вон там лавка дяди Самара, который помог мне выжить первые месяцы. Интересно, как он сейчас поживает?       Я было хотел направиться к центру города, но тут же услышал позади странный, но откуда-то знакомый звук — тихое жужжание, будто от какого-то механизма. Обернувшись, я застыл, не в силах осознать, что вижу своими собственными глазами. Лишь отблески алого клинка отражались на окружающих стенах.       Фигура в чёрном стояла посреди улицы, а под ногами у неё лежали бездыханные тела мамы и папы. Нет… Только не это… Это был тот же самый гуманоид, который похитил меня и отвёз в неизведанные регионы. Нет… Не… Нена… НЕНАВИЖУ!       В руке, снова, как наяву, я почувствовал рукоятку меча моего мастера. И, не думая ни секунды, я бросился на этого монстра в чёрной броне. Но он, похоже, был только рад этому. Идеально отражая мои прямые удары, он всегда стоял на расстоянии двух шагов и смотрел прямо на меня.       — Давай, используй свой гнев — в искажённом голосе слышалась усмешка — Ты ведь знаешь, что только так можно меня победить. Используя её, ты сможешь сделать всё, что захочешь: уничтожить Империи, спасти родную планету… Просто дай ему свою волю.       Я продолжал наносить удары, даже не вслушиваясь в его слова? Гнев? Да, это очень сильная эмоция. Хеннек говорил, что она является самой сильной, которую я могу испытывать. А значит, что именно она даёт мне больше всего сил и возможностей уничтожить всех моих врагов… Используя гнев, я наверняка могу сделать всё, что захочу.       Но стой. Почему я вообще испытываю этот гнев? Потому что увидел мёртвых родителей, понятное дело. Но ты ведь давно принял тот факт, что их нет в живых. И всё вокруг — это всё ещё твой сон. Тебе тут ничего не угрожает. Так зачем это всё? И как мой гнев поможет мне разрушить Империю? Я ведь всего один человек и, как бы силён не был, государству галактических масштабов сделать ничего не смогу…       Стоило таким мыслям посетить мой мозг, как я тут же остановился. Остановился и силуэт в чёрной броне, стоящий прямо передо мной. А мгновение спустя он испарился, будто его и не бывало. Что это было? Может, это именно об этом мне говорил Хеннек? Что тёмная сторона силы будет соблазнять меня, обещая исполнения всех моих желаний?       Но ведь наставник учил, что как опасно погружение во тьму, ровно так же опасно и поглощение светом, верно? Значит ли это, что меня сейчас должен встретить посланник светлой стороны, который будет убеждать в необходимости избрать его сторону? Оглядываясь, я ничего подобного не заметил.       Однако стоило мне сделать всего один шаг, как всё вокруг резко изменилось. Вместо тёмной ночи — светлое утро, когда звезда Лотала ещё не сильно нагревает поверхность и создаётся то редкое чувство приятной прохлады, какое бывает только в середине весны. А вокруг раскинулось бескрайнее поле молодых цветов.       От одного вида на это великолепие хотелось просто упасть и, смотря в небо, выдохнуть. После всей этой гонки с Империей, постоянным подсчётом топлива и прочих припасов, хотелось просто наконец-то отдохнуть. Свежий воздух, наполненный ароматами пылевых цветов, лёгкий ветерок — идиллия.       — Хороший вид, правда, сынок? — раздался позади приятный голос, который, несмотря на прошедшие годы, я сразу же узнал. Как и это место. Небольшая полянка за городом, куда мы любили ездить отдыхать. Тут ещё небольшое озерцо неподалёку есть, очень уж мне нравилось там купаться: сверху вода холодная, что аж зубы стучат, а ниже теплее становится.       Наверное, я сейчас вижу одну из таких поездок. Но где же тогда сам я? Я же помню, как любил играть на самом краю полянки с дикими лот-котами. Но, оглядываясь, я так ничего и не заметил. Когда же я повернулся к маме, то увидел, что она смотрела прямо на меня.       — Сынок, я так скучала по тебе… — со слезами на глазах — Иди сюда.       — Мама… — только и смог, как ребёнок, пролепетать я, бросаясь к ней, сжимая в объятиях. Я не мог думать о чём-либо ещё, кроме того тепла, что чувствовал своими ладонями. Жива… Она жива…       — Я рад, что ты здесь, сынок — подойдя сзади, обнял нас обоих отец. Хотелось расплакаться. Столько лет, и они живы. Они живы…       — Я так скучал по вам — чувствуя, как по щекам текут слёзы, шептал я, стараясь сжать своих родителей в объятиях как можно сильнее.       — Мы тоже по тебе скучали, милый — улыбнулась мама, гладя меня по голове — Но мы наконец-то вместе. Можешь отдохнуть. Папа приготовил тостов, как ты любишь, помнишь?       — Помню, конечно — вытирая слёзы, улыбнулся я — Пойдём, мам, мне столько хочется вам рассказать…       — Стой — с наигранной строгостью сказал отец — Ты должен оставить это здесь.       Он указывал на какую-то странную железяку на моём поясе. И откуда она взялась? Я тут же открепил её и собирался выбросить, чтобы поскорее начать рассказывать родителям о своих приключениях, но вдруг остановился. Я ведь не один был в этом путешествии… Но кто был рядом со мной?       Сквозь туман памяти начал проступать образ взрослого мужчины с пустотой в глазах, за которой скрывалась старая боль, и который говорил о Балансе. Эмоции важны, но контроль важнее. И джедаи, и ситхи этого не понимали. Значит ли это? Я снова повернулся к родителям. Но никого не было. Только полностью белый лот-кот (помню, в детстве встретил такого и сильно удивился), сидевший посреди поляны и смотревший прямо на меня.       Значит, родители были тоже частью этого странного сна? А я ведь почти поверил. Если бы я остался здесь, выкинув меч Хеннека, то чтобы со мной произошло? Ответ на этот вопрос я знать не мог. Но как же больно осознавать, что счастье, которое я только что испытал, может быть только во сне и то являться наваждением извне…       — Итог привязанностей всех таков — внезапно раздался голос какого-то старого существа. И исходил он от этого самого лот-кота! Что за… — С близкими будешь ты и боль испытаешь. Эмоции есть боли этой источник. От них отказаться — лишить боли себя, и победить никто не сможет тебя.       — И тогда я стану как дроид, для которого есть только приказ — выдохнул я, вспоминая самый первый урок своего наставника. Он никогда мне не запрещал чувствовать, только объяснял, почему я испытываю эмоции.       Мои чувства позволили мне выжить, и отказаться от них я просто не могу. Уж извини, кто бы ты ни был, со странным говором, но и ваш свет мне не нужен. У меня есть свой путь. У меня есть эмоции, которые я контролирую, и гнев, который даёт мне сил, но не поглощает. Есть Баланс, который не такой сильный, как Свет и Тьма, но даёт мне остаться человеком и не потерять себя.       Всё вокруг снова изменилось. Я оказался посреди ничего. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась чёрная пустота. И лишь я, в самом центре, был единственным, что выделялось. Но не прошло и секунды, как здесь появилось ещё двое. Тот силуэт в чёрной броне, который почти сливался с тьмой позади него, и белый лот-кот, внимательно смотревший на меня.       Недолго думая, я взмахнул обоими руками в стороны, разгоняя оба видения, словно туман. И в то же мгновение передо мной появилась рукоятка меча наставника. И стоило мне схватить его, ощутить тепло от кайбер-кристалла и тяжесть самого оружия, как я тут же проснулся.       Видимо, во сне я смог активировать меч. Так что, стоило мне пробудиться, я увидел белое сияние, которое плавно окутывало каюту, выделяя мелкие детали. Но если вглядеться, то можно было видеть, что он выглядел не так, как у Хеннека. Вместо ровного белого света я видел маленькие вспышки, словно само лезвие было нестабильным. Фиолетовый…

Продолжение следует…