Не забыть

      Иногда людям нужно выговориться. Иногда многозначительно помолчать. А иногда... Встретиться со страхом в лицо.       Рико сам согласился на встречу с Рене, а потом и прогулку с ней, что должна произойти не за горами, но не был к этому готов. Прежде чем встречаться с чем-то, что хоть косвенно напоминает о Лисах ему хотелось как следует обдумать тактику, с которой ему стоит ко всему подступиться, но суть в том, что после встречи с Эндрю Миньярдом у него так и не появилось мыслей по этому поводу. Никаких ответов в себе он найти не смог, несмотря на все старания. Отпустить прошлое так просто никто ему не даст. Поэтому он хотел разобраться сам, прежде чем лезть в драку. Похоже не выйдет. Успех в этом деле уменьшался, будто с каждым днём больше, вместе с тем, как приближалась его первая встреча с ними. Он же даже не может объяснить почему вдруг резко потеряв всё он будто протрезвел.       Рико перевернулся на другой бок, предпочитая побиться головой об подушку, чем продолжать эти истязания. Очевидно, после потери всего у него стоял выбор умереть или измениться. Его просто загнали внутрь. И, если честно, он даже не был уверен, что не заберёт свои слова обратно. Он фыркнул, пытаясь растянуть подушку так, чтоб прикрыть второе ухо, но не помогло. Впрочем, из-за свиста, оставшегося после выстрела, его иногда напоминающе оглушало, но не сейчас. Кроме постоянного чувства удушения, которым он пытался удерживать себя на плаву, помогали травмы, а в остальном это заслуга того, что власти у него не осталось и кидаться на других людей уже не имело смысла. Естественно удерживать вспыльчивость тяжело, поэтому приходится искать новые эмоции. Новые чувства. И сейчас он почти не замечал, что ему хочется переступить границу. Оказывается можно обходиться недовольствами, колкими фразами и это в целом утоляло желание. И всё же он знал, что может сорваться и не знал, что его может на это побудить.       Рико попытался сжать лежающую перед собой руку. Она дрогнула, но покорно поддалась. На этой неделе ему нужно постепенно поднимать нагрузку. Поэтому с самого утра его подвезла Бетси и они вновь разошлись по разным концами больницы. Никто из них сегодня не был в настроении для разговора. Рико подумал, что отчасти это из-за вчерашней попытки поднять острую тему, которую даже он с осторожностью прощупывал сам в себе, но не смог придумать ничего ободряющего, ведь вошёл уже в кабинет.       Клементина уже схлопотала из-за своего длинного языка и не готовности потерпеть, чем напоминала ему Джостена и он мысленно себя утешал этим.       — Скажу коротко. Простите за сцену и пожалуйста вылечите мои руки, — взвёл Рико бровь и без особого энтузиазма холодно повторил отрепетированную фразу.       — Садись. Уж сегодня я тебя помучаю, чтоб ты аж запрыгал на руках, — растерла она в предвкушении свои руки, демонстрируя стремление помочь ему. Она и не обратила внимания на его фразу, чем только облегчила ему жизнь, и он был почти ей благодарен.       Чтобы перетерпеть боль и спазмы он решил продолжить витать в своей голове. Тему на размышления удалось найти легко. Рико даже недовольно вздохнул, осозновая, что никогда ни о чём не думал, кроме экси, а сейчас этого целое море. Клементина или проигнорировала его жест, как и множество других недовольств, или списала это на то, что ему стало больно от движения.       Бетси. Вот что приходило ему в голову всякий раз, как он хоть на секунду задерживался вниманием на Клементине. Жить у неё вечно он не сможет, да и не хочет, поэтому в августе ему придётся перебраться ко всем в общежитие и тогда Бетси настояла на том, чтобы проводить еженедельные сеансы. Его это не радовало и не должно было. А помимо этого — с каждым разом он пытался напомнить себе, что даже если через неделю он встретится с Лисами, то на постоянные тренеровки расчитывать нельзя. Да и Бетси говорила, что травмы, а особенно в тяжёлом состоянии сломанная рука, требуют особенного внимания и что будет чудом, если ему удастся побыть на поле спустя всего лишь две недели. Ему, конечно, хотелось хоть взять клюшку в руки и обойтись хоть одной тренеровкой, чтоб знать, что его ждёт, но уныние между радостью приближающегося этого дня скрывать не мог. Лисы ему крылья уже оторвали, хоть бы голову оставили в этот раз, в чём он сильно сомневался, хоть и один из главных зачинщиков решил дать ему шанс побарахтаться. Видимо, его это забавляло. И Рико вместо страха, как обычно невольно, сосредотачивался на гневе.       — Что ты думаешь насчёт скорой встречи с сокомандниками? — спросила Клементина, когда вывела Рико из своего кабинета.       — Я виноват. Во всём, — он почти поджал губу, но продолжил говорить с особой жестокостью к себе, ведь далось ему это легче мыслей и не важно кому он это говорит, если это закрепится у него в голове через повторение: — На... Нил Джостен был прав. Во всём. И я должен был умереть, но я здесь. И я должен получить за это сполна. Смерть была бы лёгким испугом. Нил в этом разбирается. Не удивлюсь, если это его идея была взять меня, чтоб превратить мою жизнь в то, что даже хуже ада. И не поверю, если это не так. Я им не нужен. И я бесполезен.       — Ты пока что бесполезен, — наконец выдавила из себя что-то Клементина, прервав его воодушевлённую речь.       — Я им не нужен для побед. Они победили, — возмутился Рико преграждая ей путь рукой.       — Они сказали, что нужно перестать думать о победах. И достучались. А сейчас ты должен видеть разницу ещё больше. Кроме экси, есть это, — Рико опустил руку, поскольку она подняла перед ним свои и сделала вид, будто держит в руках какой-то шарик черпаком. В мыслях было всплыло, что это мяч для экси, но мяч для экси это и есть экси, так что он отмахнул это нелепое предположение моментально.       — Это? — эхом повторил Рико встав в ступоре и уставившись ей прямо в лицо.       — Это, — растягивая звуки она притянула Рико за волосы ближе к себе, чтоб сказать это в самое ухо: — жизнь. Та часть, которую ты всегда отодвигал ради экси.       Рико медленно перевёл глаза на её лицо, полное серьёзности и безжалостности, от которого так хотелось убежать или хотя-бы вскрикнуть от ледяного ужаса, пробежавшегося по костям, когда она вдруг схватила его за кисть руки и неприятно больно выгнула её в опасном положении, и Рико почти услышал, как она хрустнула. Как хрустнула та рука, которую сломал Эндрю Миньярд. Эндрю Миньярд, который своей клюшкой и моментальной реакцией уберёг Нила Джостена от удара. Рико ошпарило кипятком. Самым раскалённым, словно он снова слышал, что Кенго умер, а его даже не приглашают на похороны. Словно он снова смотрит на таблицу вверху и видит счёт десять-девять в пользу Лисов. Он стоит с таким же сжимающим чувством в груди и не может издать ни звука. Словно он снова бьёт Кевина клюшкой раз за разом и слышит этот хруст, ожесточенно вопящий «Это конец». И вдруг, понимая, что Рико неотрывно смотрит прямо на Клементину и каждой своей клеточкой слушает её, она продолжила, не отпуская руки, а лишь сжимая её сильнее. Она продолжила твёрдо. С такой тьмой в глазах, какую Рико представлял всякий раз вспоминая и пытаясь собрать портрет в голове своего отца.       — Это — это то, что останется после того, когда ты действительно больше не сможешь играть. Это связь. Связь между людьми, которая не исчезает, как мимолётные победы, оставляя после себя очередной кубок на полке. Это та связь между людьми на поле, которая крепче любой связи клюшки и мяча. Между теми, кто держит твои руки, когда ты проиграл. Это те руки, что держат, когда ты падаешь. Это те руки, которые ловят, распасовывая мяч. Это те руки, которые в боевой готовности стучат по клюшке своего сокомандника. Поле для экси — это не только красный свет лампочек на воротах. Рано или поздно этот свет погаснет. И что останется? Нет, — будто пытаясь предостеречь не открывать рот сказала она с ещё большим напором, хотя казалось бы куда уже было больше, — ровным счётом ничего. И встанет выбор: идти в могилу, оставив после себя сборище хлама, в виде наград, или отпустить. И что выберешь ты? — Клементина слегка толкнула его в плечо другой руки и Рико упёрся в стену, пытаясь открыть рот, но его будто прижгло и он только беспомощно смотрел сквозь неё. — Ты выбрал жизнь, — спустя минуту, час или год произнесла она, взяв Рико за подбородок, чтоб он смотрел ей прямо в глаза и не пытался отвлечься.       Клементина отпустила сначала его руку и он отдалённо почувствовал, как та без поддержки начала дрожать, но за подбородок держала железно, а он смотрел и смотрел, пытаясь найти намёк на какие-либо чувства в её глазах, но ничего не нашёл. Он видел только своё отражение.       После такого удара он не мог даже дышать. Лицо горело хуже, чем когда он вырезал из себя единицу и хуже, чем когда Эндрю бил его снова и снова.       Клементина отпустила подбородок Рико и тот без сил упал на пол, на колени, одной дрожащей рукой удерживая себя от грязного пола. Он начал хватать воздух так, словно от одного рваного вдоха спиртом зависит вся его жизнь. Закрыл глаза он с такой силой, что стали расплываться красные пятна, а ощущения снаружи больше стали походить на бурю. Рико не заметил, как от такого ветра на пол посыпался дождь. Или ливень. Плевать. Сердце всё равно бешено отдавало в виски всё больше ускоряясь, как преодолевая расстояние от отскока мяча к чужим воротам.       Рико давно перестал помнить насколько силён адреналин от этого чувства, потому что все его действия были доведены до автоматизма и только с Лисами он боролся так отчаянно, вымещая всю злость и агрессию, и это ему не помогло. Его прошлое, как ему тогда казалось, сыграло против него. Но это он сыграл против себя. И ему было настолько от этого осознания плохо, что он готов был уже свалиться на пол и свернуться калачиком, чтобы хоть как-то утихомирить себя, но рука продолжала держать расстояние и в конце концов оттолкнулась от пола. Слёзы от обиды это что-то новенькое подумал он, но менее тревожно вставать на ноги от этого не становилось. Он собрал себя в руки, потому что обещал, потому что ему хватило вчерашнего срыва и у него уже оставалось мало сил, которые ещё нужно было растянуть на целый день, и ударил об пол кулаком. Резкая боль прошлась к плечу, но в тоже время подействовала отрезвляюще.       Рико не успел протереть глаза и просто бросил руку в воздух, наблюдая, как стекает кровь несколько минут, а потом попытался подняться, и совсем неудачно наткнулся своей рукой на руку Клементины, что он разглядел, когда смерил взглядом её кольцо. В этот раз она не применяла никакой силы и просто помогла. Рико начинал не любить врачей всё больше и больше с каждой секундой нахождения рядом с ней.       — Выпустил пар? — вскоре поинтересовалась она, отмахиваясь от проходящих мимо коллег. — Подумать головой бывает полезно, а не только кулаками.       — Пошла на хуй, — прошипел Рико отскакивая от её рук и замахиваясь своей для удара. — Правду можно доносить более мягкими способами, если вы не знали.       — А в тебе бы это откликнулось? Бетси в тебе откликнулась?       — Да, — неуверенно, но достаточно резко ответил он, оставаясь на месте и нахмуренно исподлобья глядя на не менее упёртую фигуру.       — Тогда почему ты всё ещё думаешь об экси?       Рука Рико упала обратно к бёрдам и просто свисала, а Клементина так и не дала ему ничего ответить и увела обратно к себе в кабинет, который был ближе, чем того врача, к которому они изначально шли.       Рико молчал до тех пор, пока она не усадила его лёгким движением за плечи на стул и не стала заниматься его рукой. Сначала он просто шипел от неприятных ощущений, но вскоре вернулся к разговору.       — Я не знаю, как к этому подступиться, — с горечью сделал он акцент на «этом», как о чём-то, что могло его убить. — Я... — хотел он сказать о планах на эти три дня, но не посчитал этот ответ достаточно подходящим, так что просто сглотнул, предоставляя возможность что-то сказать Клементине, но та и головы не подняла, показывая, что «я всё сказала». — Я думаю об экси, потому что это единственный лёгкий способ не думать про них. Лисы и Троянцы. Меня никогда не волновали чувства других. И сейчас мало волнуют. Но я чувствую эту тошнотворную вину и просто не могу найти оправдания своему поведению. В мире даже нет настолько мерзкого слова, чтоб описать. Хватит одного лишь — Рико Морияма, — с особой искаженностью назвался Рико, чуть ли не чувствуя, как к языку подступает вкус железа, но он продолжил: — И я просто заранее знаю, что облажаюсь, даже если просто покажусь им. Кевин, возможно, даст отпор вместе с командой. Жан, боюсь, не сможет снова нормально спать, если вдруг к нему уже вернулся режим, — нелепо попытался отшутиться он с лёгкой улыбкой. — Эндрю из-за чуда меня не убил, но, думаю, от реакции Кевина или, если узнает Жан, то он передумает. Или уже передумал. А я всё ещё не знаю, что хочу ему сказать.       — Кевину?       — Эндрю. Кевин ни за что со мной не заговорит, а этот хотя-бы выслушает. Или пропустит мимо ушей мои раскаяния, но по его лицу мало что можно понять, и от этого легче.       — Они не остынут, — бросила она, хлопая по перевязанной руке и считывая заранее ожидаемое непонимание Рико сразу продолжила: — к началу сезона ничего не поменяется. Я не думала, что ты настолько глуп, — раздосадованно договорила она, будто растеряв всё настроение диалога. У Рико не хватило смелости сказать, что она права, и поэтому придумал какую-то ересь, которая терзала его больше, чем Клементина.       — Кевину я тоже не знаю, что сказать, — буркнул он, глядя на их руки.       — Знаешь, — заверила она его легонько поглаживая большим пальцем его вздрогнувшую от слов руку. — А мне необязательно об этом говорить.       — Почему вы... — чуть ли не подскочил он, но переведя взгляд на её открытое выражение лица, готовое к чему-угодно, он запнулся: — Почему я тогда распинался?       — Тебе хотелось об этом поговорить. А я просто выслушала и не мешала. Ты слишком настойчиво пытаешься казаться себе неудачником, — она вскинула руку, видя как Рико хочет подтвердить, что он и есть неудачник. — Тебе нужно быть честным перед самим собой. И рядом с Бетси, потому что она пытается помочь. Но рассказывать о своих переживаниях это прежде всего потребность, которая исчезает, когда рядом есть, — показала она пальцами кавычки, — жизнь.       — Я не заслужу их доверие, даже если для меня это что-то значит, — устало откинулся он головой к потолку.       — Ты не пробовал. Никогда. Поэтому это кажется невозможным, когда наделано уже много других глупостей.       — Да знаю я всё это. Метаюсь от принятия до отрицания, хотя отступать некуда. И почему я продолжаю отрицать, вы знаете? — опустил он обратно голову на последней фразе и взглянул на неё с полным разочарованием, но не в ней.       — Потому что быть в ожидании это тяжело, — пожала она плечами, будто не замечая то, как он на неё смотрит. Наверное, чтобы не спугнуть, но Рико только немного поёжился, внимательно слушая. — Поговори с ними сейчас.       — Что? — коротко кинул он в воздух перед ними и тот резко закончился. — Что? — ещё раз повторил Рико быстро проморгавшись, будто прогоняет иллюзии. — Вы шутите?       — Ты готов, — пожала она вновь плечами, отчего её "непричастность" пробежала уже с лёгкой агрессией, но Рико было не до этого. Он уставился на неё, нахмурился, пытался увидеть честность и увидел: — Тебе будет проще, если ты поговоришь с ними наедине, пока не накрутил себя до безумства, хотя ты это уже успел за все годы жизни, но... Ты знаешь что сказать. Ты знаешь, — повторила она с большим напором, — ты думал об этом все свои годы жизни. Может, время пойти на чистоту, пока тебе не захотелось снова убежать от самого себя?       Рико долго смотрел на неё прежде, чем к нему вернулся дар речи, но и то, только потому, что он понял, что она действительно права, будто заглянула к нему в голую душу и вытащила все мысли наружу, озвучив это за него. Понял и то, что она действительно не нуждается в его ответе. Он не думал, что разговор стоит перенести, но где-то глубоко внутри предполагал подобное, поэтому там же он и взбунтовался, но не до такой степени, чтоб снова растеряться.       Рико кивнул.