Дочь колдуньи

      Прощание с Бургундией было не таким печальным, как отбытие из Оверни. Там Арно и Мишель оставляли родную землю, друзей, воспоминания и мать, которую глубоко любили и почитали, несмотря на все разногласия. Катрин привыкла к уединенной жизни на горе Пюи-де-Дом и полному отсутствию событий, треволнений и тревог. Сейчас она понимала, что её душа напоминала замёрзший пруд, который теперь оттаял под летним солнцем. К Катрин вернулась былая вспыльчивость, игривость и даже любовь к суете больших городов. После пребывания в Овернских горах жизнь в Дижоне и Брюгге сперва оглушила и ослепила племянницу суконщика многообразием слухов, изобилием ярких красок, водоворотом событий. После той маленькой шутки, которую Катрин сыграла с родственниками Женевьевы, девушка находилась в неизменно приподнятом расположении духа и поражала окружающих своей живостью, громким смехом и остроумными замечаниями. Катрин рассказывала о весёлых свадьбах друзей дяди Матье, на которых она присутствовала, не надеясь, что скромный суконщик когда-нибудь тоже окажется опоясан цепью Гименея. Показала она своим спутникам и великолепный город Брюгге, в котором Филипп де Шароле проводил значительно больше времени, чем в Дижоне. Как-то любвеобильный наследник бургундского престола, желая пробудить в равнодушной племяннице суконщика чувство ревности, расхвастался, что ему знакомы все красотки Брюгге. «Вот и прекрасно, — цинично подумала Катрин, — будет с кем утешиться, когда его опечалит мой отъезд». Вместе с Жилем в его родную землю ехали Катрин, братья де Монсальви и Абу-Аль-Хаир. Филипп де Орильяк попросил Катрин прислать ему весточку, когда он ей понадобится. В ответ на это розовые губы Катрин хищно улыбнулись, приоткрывая ряд безупречных зубов, похожих на мелкие жемчужины. Но улыбка походила на звериный оскал. Путь до Анжу и Бретани предстоял неблизкий. А что способно развлечь путников больше, чем интересный разговор? Катрин рассказывала о землях, в которых ей довелось побывать. Мишель вспоминал о времени, когда был пажом у дочери Жана Бесстрашного, о которой он сохранил самые тёплые воспоминания, Жиль по-прежнему рассказывал страшные, но занимательные легенды родных мест, Абу-Аль-Хаир всё так же сыпал цитатами из Корана и цитировал восточных мудрецов, но иногда он перемежал эту мудрость поучительными историями из своей жизни, которые были весьма забавными. Один Арно был немногословен и краток. В его жизни было мало интересного и достойного внимания. Он не разбирался в моде, не умел рассказывать легенды, и в его существовании до недавнего времени было мало весёлого. Мишель же продолжал разглагольствовать о моде французского двора, которая сильно изменилась за последнее десятилетие. Арно был облачён в коричневый бархатный плащ, подбитый куницей, бывший прощальным подарком щедрого суконщика. Матье привык к тому, что благородные господа уделяют огромное внимание своему гардеробу и решил порадовать брата графа де Монсальви. Ведь эти люди спасли его от верной гибели, вернули ему племянницу и смысл жизни. Дорогой подарок — самое малое, что он мог для них сделать. Мишель же поразил даже Матье своими знаниями о тканях. Сейчас же Мишель просвещал своих спутников по поводу нарядов, драгоценностей и причуд высшей знати. — По слухам Карл Пятый не позволял своим придворным элегантно одеваться. Но теперь всё иначе. Я слышал от Барнабе, что в прошлом году пришлось увеличивать высоту дверных проёмов Венсенского замка, потому что дамам в эненнах было очень неудобно проходить. — Не люблю этот головной убор, — усмехнулась Катрин, чьи золотые кудри снова были безжалостно отрезаны рукой Арно. Светлые волосы Мишеля прикрывала островерхая шапочка из голубого, под цвет глаз бархата, а ноги были обуты в сапоги из лучшей кожи. — Сейчас меха пользуются огромнейшим спросом, — поддержал беседу Жиль, — особенно ценится мех сибирской белки. — Несчастное животное, — заметил Арно, — я слышал, что на нужды двора ежегодно уходит около пятиста беличьих шкурок. Так можно истребить этого безобидного зверька. — И не только белок, но куниц и соболей, — согласилась Катрин, — когда я жила в Париже, то там процветала торговля более дешёвыми мехами. Лисой или кроликом.А вообще даже скупые сеньоры стараются поддерживать роскошный образ жизни. Далеко не нужно ходить за примером. — Вы имеете в виду герцога Беррийского? — недоумённо спросил Мишель. — Отнюдь нет. Анри де Шансена. Отчего-то Мишель нахмурился при упоминании этого имени и погрузился в молчание. Вскоре показались стены гостиницы. Французские постоялые дворы отличались прекрасной кухней, чистотой, хотя хозяева зачастую обманывали постояльцев. Но в Англии дела обстояли намного хуже. Катрин ещё во время пребывания в Бургундии любила путешествовать с Матье по его делам, чтобы потом насладиться роскошью постоялого двора. Там можно было встретить множество паломников и узнать новости из первых рук. Здесь их ожидала тёплая постель, отсутствие клопов, сытный и разнообразный ужин, а также словоохотливый хозяин, принявший путешественников как дорогих гостей. Мэтр Валю весьма любил посплетничать. От него разгневанный Жиль узнал про осаду Руана. Англичане не щадили никого: ни стариков, ни беззащитных женщин, ни маленьких детей. Генрих Пятый недавно взял Кан. Помощи от Жана Бесстрашного нормандцам ждать не приходилось. Правда, под конец речи трактирщик развеселил компанию, рассказав о благородных дворянах, наряженных в плащи со звенящими колокольчиками. — В этом нет ничего удивительного заметил Арно. Мой брат по оружию Этьен де Виньоль носил такой же плащ. Это простая дань моде. — Вот такая мода мне нравится, — улыбнулась Катрин, — это лучше, чем истребление животных, башмаки с длинными носами, в которых неудобно ходить, эннены, из-за которых надо нагибаться, и узкие платья, в которых трудно дышать. Пожалуй, что я закажу себе такой плащ. — Я это запомню, — усмехнулся Арно. Погода в эту зиму была капризной и переменчивой, как настроение ветреницы. Небо меняло траурный наряд свинцового цвета на праздничные синие парчовые одежды, украшенные белыми кружевами облаков. Мелкий моросящий дождь и снег, похожий на манную крупу, чередовались с завидным постоянством. Неизменным оставался только холод. Поэтому так приятно было погреться у камина, слушая треск дубовых поленьев. Жиль развлекался, опуская руки в огонь и демонстрируя своим спутникам лапы, покрытые гладкой черной в золотистую крапинку чешуёй. — Теперь мне никакой Божий суд не страшен, — гордо похвалялся беспечный юноша. Арно и Абу-Аль-Хаир пытались остановить расшалившегося товарища. — За шайтана ведь примут. Даже рода-племени не спросят. Вздёрнут на первом же суку, как последнего воришку. Ещё Омар Хайям писал: «Мы беспечны в заботах о жизни земной, Не заботимся утром о пище дневной. И из кухни небесной мы ждем сокровенья, На земле не питая надежды иной». — Колдунов сжигают в пламени костра, — отмахнулся Жиль, — посмотрел бы я на того, кто осмелится вынести мне приговор. Абу-Аль-Хаир снова ответил мудрой цитатой: — О, Аллах! Не оставляй меня с моими страстями даже на мгновение. В этот момент вошёл хозяин и замер, как поражённый молнией. Жиль проворно натянул длинные перчатки, но было уже поздно. Мэтр Валю выскочил, как ошпаренный кипятком. Веселье мгновенно прекратилось. — Думаю, что уже завтра нам надо пуститься в путь, — невозмутимо заявил Арно. Пристыженный Жиль молчал, понурив смоляную голову, и задавал себе риторический вопрос: «Отчего с ним случаются самые необычные происшествия». Ответ на этот вопрос он знал лучше, чем кто бы то ни было. Но им не суждено было переночевать под кровом болтливого и суеверного трактирщика. Ночью Мишеля разбудил громкий стук в дверь. Молодой граф машинально нащупал в темноте секиру, но нежный девичий голос его успокоил. — Это я, Бланш, вы сами просили меня прийти. Мишель расслабился, предвкушая любовные игры с хорошенькой служанкой. После всех событий ему хотелось забыться в объятиях красивой женщины. Порой ему казалось, что Манон даже после смерти следит за ним и ревниво относится к его избранницам. В душе Мишель понимал, что его опасения безосновательны. Но страх не принимает доводов разума. Ещё там, в Бургундии, Амандина, уже вышедшая замуж за Этьена, принялась отчаянно кокетничать с Мишелем и едва ли не прилюдно приглашала его в постель. У бывшей проститутки, впрочем, были свои резоны. Анри де Шансен решил, что раз уж ничего не попишешь, то невестка должна подарить его сыну наследника мужского пола в самое ближайшее время, чтобы выполнить хотя бы первейший долг супруги, раз уж не принесла в приданое ничего, кроме своей сорочки. Свёкор торопил Амандину и даже изъявил готовность оказать невестке посильную помощь. Анри де Шансен был не прочь снова насладиться пышными прелестями невестки, раз Этьен пренебрегает женой и предпочитает проводить время в самых злачных местах Дижона. Ведь в жилах родившегося ребёнка всё равно будет течь благородная кровь семейства де Шансен. Такая ли уж большая разница, будет ли он внуком или родным сыном Анри? И уж этот побег на дереве де Шансенов расцветёт пышнее, чем майский ландыш. Анри вплотную займётся воспитанием своего незаконного сына, который будет считаться его внуком. Амандина решила из вредности принести им бастарда. Но его отца дама де Шансен решила выбрать сама. Этьен так много пил и куролесил, что повесить на него нагулянного ребёнка окажется пустяковым делом. Поразительно, но Амандина несколько лет мечтала, что Этьен одумается и вернётся к ней. Когда же её мечта исполнилась, то принесла Амандине самое горькое разочарование. Этьен был уже не тем красноречивым и блистательным кавалером, в которого она влюбилась. Это был начавший опускаться, несчастный человек с разбитым сердцем. Он винил всех окружающих в своей сломанной жизни, но не додумался искать причин в собственном нраве и поведении. Амандину он, впрочем, не обижал и не попрекал. Просто супруг смотрел на неё, как на красивый гобелен, резное кресло или на занятную, но бесполезную безделушку. Он отдавал должное её красоте, но проявлял равнодушие. Хотя даже король Франции Карл Шестой был страстным коллекционером гобеленов, которых у него было около ста восьмидесяти. А вот скупец Анри де Шансен питал некую слабость к золотой посуде и коврам. На это он никогда не жалел денег. Зато каждый новый наряд Амандины вызывал у сквалыжного свёкра несчастную гримасу, но он мирился с этим, как с необходимым злом. И так все кумушки Дижона судачат о мезальянсе в его семействе. Не хватало ещё прослыть скупым. Амандина же, словно поставила себе цель доконать Анри де Шансена своим мотовством. Она затеяла ремонт своих комнат, поменяла обивку, накупила благовоний, дорогих тканей, наняла менестрелей, славящих её неземную красоту. Да и штат прислуги в замке Шансен сильно увеличился. Подобные перемены нравились остальным членам семьи, но вызывали тревогу старого аристократа, любящего считать каждую монету. А теперь золото уплывало из его загребущих рук, подобно золотому дождю. Выбор Амандины пал на Мишеля. Ей нравился скромный и красивый, как архангел, чужеземец, да и Этьен тоже был блондином, поэтому ни у кого не возникнет сомнений в отцовстве. Но Мишель был с одной стороны шокирован таким напором, а с другой стороны боялся, что если возможное прелюбодеяние откроется, то настырная Амандина повторит судьбу несчастной Манон. Ведь даже Филипп не осмелится выступить в защиту прелюбодейки. Да и старый ловкач может обставить смерть невестки как несчастный случай. Мишель слышал про подобные случаи в Испании. Одна женщина, которую почтил своим вниманием брат короля, скончалась от упадка сил, тогда как на самом деле из неё выпустили всю кровь. Амандина даже слегка всплакнула, когда провожала Мишеля. Но тут же в её коварный головке зародился новый план. Что если, она станет той, что подберёт осколки разбитого сердца герцогского сына? Тогда её глупая ложь станет явью. Амандине не привыкать подбирать брошенных воздыхателей Катрин. К тому же, граф де Шароле может обеспечить своей любовнице не призрачную, а вполне реальную защиту от похотливого и жадного свёкра и слабовольного мужа, шатающегося по притонам и отдающего щедрую дань Бахусу. Казалось, что Амандина и Этьен поменялись местами. Теперь она старалась обучиться хорошим манерам и ведению дома у Марии де Шандивер, а Этьен шатался по городу, соблазняя молодых девушек, пропадал в таверне Жако Морского, изливая душу жрицам любви. Раньше он гнушался Амандиной, когда узнал, что она не по своей воле стала проституткой, а теперь отдавал предпочтение таким женщинам. В общем, такими темпами и овдоветь недолго. Этьена запросто могут убить в пьяной драке, или он может подхватить дурную болезнь. Смешно и страшно. Завязать с позорным ремеслом, чтобы заразиться от собственного супруга. Хотя Жако не только умел подбирать девушек, но и следил за тем, чтобы их часто обследовали. Тех, кто умудрялся подхватить заразу, быстро увозили из таверны, и Амандина их больше не видела. Но, по её разумению, с ними не могло произойти ничего хорошего. В лучшем случае такие девочки переходили в бордель более низкого пошиба и заканчивали свою жизнь в сточной канаве. А в худшем… Амандина полагала, что люди Жако могли перерезать несчастным горло, чтобы не болтали лишнего. Для таких людей как Жако человеческая жизнь не представляла никакой ценности, чего не скажешь о золоте. Чтобы проститутка стала уважаемой дамой, такого ещё никто не слышал. Многие товарки Амандины завидовали ей, когда Матье её выкупил и напутствовали «не быть дурой». Она оказалась как раз такой дурой, но это привело к свадьбе с любимым человеком. Свадьбе, которая обернулась ужасным разочарованием. Краснобай, красавец и модник Этьен умел пускать пыль в глаза таким вот доверчивым девицам, но на деле был слабым, несчастным человеком, зависимым от родительской воли. Когда Анри де Шансен стал особенно настаивать, Амандина пригрозила ему оглаской. На это свёкор глумливо рассмеялся. — Кому ты расскажешь, девка? Графу де Шароле, ей-богу, не до таких как ты. И что ты скажешь? Что я хотел обесчестить бывшую проститутку? Я с тобой спал до этого, как и многие другие мужчины в Дижоне. Это всем известно. Амандина довольно часто наведывалась в таверну Жако Морского, скрыв лицо маской из чёрного шёлка, сшитого по её специальному заказу. Драчун и Побирушка, ставшие её верными телохранителями и паладинами, следовали за бывшей потаскухой, как тень. Бывшие товарки по несчастью, завидев знакомые фигуры, сразу понимали, чьё личико скрывает маска. — Что же, хоть кому-то в этом жестоком мире повезло, — утешали себя женщины. — Может быть, и нам повезёт. Амандина же следила за неверным супругом, который не догадывался, что его жена стала шпионить за собственным мужем. Этьена Амандина чаще всего видела в обществе одного говорливого вора. Как-то Этьен стал хвастаться, что он теперь стреляный воробей и пару раз был на деле. Амандина чуть в отчаянии не схватилась за голову. Где это видано, чтобы аристократ добровольно стал вором? Очевидно, Этьен, утопил свой разум в бокале с боннским вином. Он даже гордился и бравировал новыми навыками. Воры, нищие, торговцы мощами, фальшивомонетчики и проститутки пытались выжить любым способом и были счастливы завязать с опасным промыслом. Когда Барнабе был ещё ребёнком, то его отца заживо сварили на площади Моримон. Таково было стандартное наказание для фальшивомонетчика. Теперь Барнабе стал честным помощником суконщика Готерена. «Подсчитывать-то чужие сбережения такие люди всегда умеют», — несколько цинично подумала Амандина. Тут она обратила внимание на юную девушку, почти девочку, которая внимательно разглядывала саму Амандину. Она подманила помощницу Жако. Когда-то эта женщина выполняла роль надзирательницы при ней, как, впрочем, и при других девушках. Теперь же сводница угодливо поклонилась Амандине, прекрасно зная, кто она такая. — Что изволит благородная дама? — Благородная дама изволит, — издевательски процедила Амандина, — доведаться, кто эта девчонка. — Эта оборванка не стоит вашего внимания, — нахмурилась Анна. — Ты забываешься, сводня. Вот шепну словечко Жако, как ты общаешься с посетителями и посмотрим, как ты слезами умоешься. — Почему таким стервам выпадет счастье? — сквозь зубы пробормотала Анна и уже громче сказала. — Я не хотела вас оскорбить. Эта обыкновенная оборванка и дура к тому же. Она верит, что Жако скрывает её от властей по доброте душевной. Ха-ха. Смех женщины напоминал воронье карканье и сама она была похожа на зловещую птицу, питающуюся падалью. Вороны пожирают трупы ратников, павших на поле боя, эта женщина питалась людскими страданиями, слезами, которые обращались в золото, окрашенное кровью. Никто из благонравных дижонских горожан не подозревал, какой истинный род занятий Анны. Для всех она была одинокой и бедной женщиной. Катрин знала и недолюбливала Анну. Она ей безотчётно напоминала Марион и мамашу Кабош. По насмешке судьбы именно собаке Анны родственники Женевьевы отдали остатки еды, которые Катрин попросила для Сары. Катрин считала её злым и завистливым созданием, потому что она возмущалась высокой оплатой труда других женщин. Не знала Катрин, что негодовала Анна, потому что если бы честным труженицам платили бы ещё меньше, то число соискательниц работы в таверне Жако резко бы увеличилось. Хотя Жако и так тщательно подбирал своих девочек и самолично проверял каждую. Не избежала этого и Амандина. Анна же была управляющей этой таверной и правой рукой Жако, хотя бургундцы считали её недалёкой, озлобленной и пьющей женщиной. Никто бы не связал бы исчезновение молоденьких девушек с Анной Лиме. Эта женщина могла бы иметь настоящий успех на театральных подмостках. На самом деле она не очень любила крепкие напитки, но притворялась выпивохой. Это была часть её образа. Больше всего она любила деньги и власть над людьми. Окружающие считали её косноязычной дурёхой, которая не может связать и двух слов, зато умеет цветисто ругаться. В действительности она могла занять кафедру риторики в Сорбонне. Как она умела убеждать наивных девушек, не знающих жизни! Речь Анны, когда она обращалась к потенциальным жертвам, выдавала в ней хитрую, начитанную женщину, умеющие отыскать самые уязвимые места собеседниц. Она рассказывала о великолепном и развратном Древнем Риме, приводила в пример Фрину, Клеопатру, Лаису, Мессалину, Феодору, Фредегонду. Сейчас Амандина понимала, что до потомков дошло только несколько десятков имён. А сколько было в древности малоизвестных блудниц, обманутых такими Аннами, угробленных чужой похотью, бывших рабынями таких безжалостных людей как Жако? Имя им легион. Те женщины, которые прославились в веках, имели железный характер, были волевыми, умными и целеустремлёнными. Феодора привлекла внимание Юстиниана, когда рассталась с позорным ремеслом. Не стал бы будущий император искать супругу в борделе. Теперь же Амандина планировала стать Феодорой для будущего герцога Бургундии. Поэтому она сдружилась с Марией де Шандивер и даже с Эрменгардой де Шатовиллен Она понимала, что такого изысканного и образованного мужчину как граф де Шароле не удержишь одной постелью. По совету новых знакомых Амандина приобрела труды Аристотеля, Боэция, Блаженного Августина, Цезаря, Фруассара, Кристины Пизанской и «Роман о Розе», которым восхищался Арно де Монсальви. Когда девушки сомневались и ссылались на религию, то Анна приводила в пример библейских блудниц и наложниц царей. Если они жили в бедности, то сводница проявляла сочувствие к их лишениям и нищете, берущей несчастных за горло, и говорила, что, поработав несколько лет, они смогут стать состоятельными женщинами и открыть своё дело. В действительности через несколько лет они становились никому не нужными, преждевременно постаревшими женщинами. Многие спивались, несмотря на строгий надзор. Иные накладывали на себя руки, не выдержав постоянных издевательств. Ведь в таверне Жако удовлетворялись самые низменные страсти. Некоторые клиенты пускали в ход хлыст, иные же могли использовать женщин как мужчин, были и те, кто избивали девиц в кровь. Но таким отдавали уже стареющих или несговорчивых проституток. Жако не хотел портить товар, а прелестные юницы были для него таким же материалом, как ткани — для Матье Готерена. Хотя честный суконщик относился к капризным тканям с большим пиететом, чем Жако, Анна и некоторые посетители — к живым людям. Хотя в данном вопросе Жако не отличался от многих правителей. Тот же Жан Беррийский, скончавшийся около двух лет назад, был страстным книгочеем, просвещённым человеком, меценатом, но при этом правителем, жестоким к простым людям. В знаменитом «Великолепном часослове герцога Беррийского» был календарь, иллюстрирующий крестьянские работы и развлечения знати. Но пасторальные миниатюры были так же далеки от реальной жизни крестьянства, как хитрые рассказы Анны — от настоящей жизни падших женщин. Тут Амандине захотелось написать правду. Пусть её никто не прочтёт, но она хотя бы частично освободит свою душу от боли, грязи и унижений. Только хранить эти записи нужно под большим секретом. А лучше зашифровать их. Так будет надёжнее. Властелины не любят правды. Так им легче управлять народом. А Жако был таким же царьком в своих владениях, как любой сеньор в родной вотчине. Но это будет потом. Сейчас Амандина ослепительно улыбнулась и самым непринуждённым тоном задала вопрос бывшей мучительнице: — Какое преступление могло совершить это милое дитя, что её ищут? Тут девочка сама подала голос. — А вы не хотите поинтересоваться, знатная дама, у меня моей жизнью? Амандина рассмеялась и швырнула золотую монету Анне. Та машинально схватила подачку и сразу ретировалась. На вид девочке было не больше тринадцати лет. У неё были густые золотистые волосы, полудетское лицо было румяным, как шиповник, губы были яркими и пухлыми, а зубы безупречно-белыми. А вот глаза были разноцветными. Один был голубым, как весеннее небо, а другой — каштаново-карим. — Как тебя зовут? — При рождении нарекли Пакретта, знатная дама. — Ты колдунья, Пакретта? — Говорят, что да. Недавно мою маму сожгли на костре за колдовство, хотя она никогда никому не сделала ничего дурного. Она была знахаркой, лечила людей, которые боялись и пренебрегали ею, но при любом недомогании, как миленькие бежали к маме. И вот теперь её нет, а Жако пообещал мне помочь отомстить тем людям. — Ты ему веришь? — А что ещё мне остаётся? — Я из бывших девочек Жако. Ты должна понимать, что подобные люди ничего не делают даром. Ты красивая девушка, и если сдержишь все обещания, то Жако сделает на тебе целое состояние. В противном случае он может выдать тебя страже как дочь колдуньи. — А вы тоже сводница? — Думаю, что ни одна девушка, вырвавшаяся из этого Ада, не пожелает быть сводницей. Но таких мало. Я вышла замуж за богатого и знатного человека. Вот, кстати, мой муж. Пакретта проследила за её взглядом. Этьен обнимал какую-то полногрудую и смазливую потаскуху и пел песни. Сейчас он казался вполне счастливым. — Вы хотите отравить мужа? Я знаю такие травы и коренья. Моя матушка меня многому обучила. — Ты что говоришь? — возмутилась Амандина. — Я не желаю так близко познакомиться с мэтром Жозефом Бленьи. Недавно это чуть не произошло. — Это ещё кто такой? — Ты что, из деревни приехала? Это городской палач. — Да. Я жила в Фонтене. Мне здесь трудно дышать. Мне нужен простор, луга, поля, болота, леса, деревня. Но я могу привыкнуть ко всему. — У моего мужа есть поместье. Но там проживает его сластолюбивый отец, который не даёт мне прохода. — Можно специальной травки заварить, чтобы у него пропало всякое желание любить женщин, да и мужчин тоже, — серьёзно заявила девочка. Могу и вашего супруга от пьянства отучить. — А любовный напиток сварить можешь? — деловито поинтересовалась Амандина, чьи зелёные глаза засветились, как у кошки в темноте. — Этого что ли приворожить хотите? — девочка брезгливо посмотрела на. Этьена. — Твоё дело сварить, а моё — опоить. Мой муж заслужил участь короля Марка. — А вы заберёте меня отсюда? Амандина задумалась. По-хорошему, ей стоит отвалить этой травнице малолетней солидный куш, а дальше пусть сама выпутывается. Этих денег хватит, чтобы выкупить девочку у Жако и даже на хижину в деревне останется. Только ведь проведут эти пауки прошаренные доверчивую девочку. Заберут деньги, а потом угрозами заставят работать на себя. У них ладони, как мёдом намазаны, что пристало — не отлипнет. Вот обрадуется её новая родня, если Амандина приведёт в дом девочку из таверны. Пакретта, наверное, уже здесь примелькалась. Красота у неё яркая, а глаза слишком странные. Этьен вообще охочий до необычных глаз. У Амандины глаза редкого оттенка тёмно-зелёного мха, у Катрин очи своим оттенком напоминают лесную фиалку, но такие приметные глаза грех не заметить. Даже Драчун и Побирушка отворотили глаза, боясь, что подросток их сглазит. Убивать, похищать людей и воровать они не боятся, а тут напугались. Храбрецы выискались! Вспомнив о Катрин, Амандина подумала о том милосердии, которое проявила к ней племянница суконщика. Сам Матье, очевидно, тоже жалел юную любовницу, раз не стал поднимать шума. Именно они были истинными последователями Христа. Племянница Эрменгарды и бывшая невеста Этьена рассказывала, что Катрин самая настоящая колдунья и что лучше держаться от неё подальше. Но какая колдунья Катрин, если подставила вторую щёку в ответ на злодейство Амандины? Много ли найдётся столь безупречных христиан в славном городе Дижоне? Городе, который насквозь пропитан пороком, алчностью, показной роскошью вельмож и страданиями бедняков. Хотя так в любых больших городах. Может, и права эта колдунья малолетняя, которая так тоскует по природе и её первозданной красоте. Хотя Амандина всего на пять лет старше этой сироты, но горе, разочарование и нелёгкая жизнь уже оставили печать на её почерневшей душе. Только сейчас её осенило, до чего же их судьбы с этой разноглазой дочерью знахарки схожи. Некогда Амандина потеряла родителей, а потом не по своему желанию оказалась в этом месте. Дядя и его дружки по воле Огненной монахини сгорели заживо и отправились прямиком в адское пекло. Эх, ещё бы спалить таверну ко всем чертям. Только на место Жако и его управительницы придут новые двуногие хищники. Ничего не изменилось со времён античности. Даже муж Марии Шандивер цинично продал родную дочь в фаворитки безумному королю. Амандина своим намётанным глазом с первого взгляда определила в Гийоме де Шандивер торговца живым товаром. Пройдёт много лет, и другая сводница будет приводить в пример очередным дурочкам судьбы Амандины и Одетты. И эти наивные девицы будут верить, что их ожидает блестящее будущее. Многие жертвы прозревали после первой же ночи, но шакал не выпускает барсука из своих зубов. Анна заявляла, что дорога назад закрыта для них, и в случае непокорства она оповестит весь город о падении несчастной девушки. Катрин подала своей сопернице пример своим великодушным поступком. Пусть в мире будет меньше хотя бы на одну страждущую душу. Амандина тут же пошла к Жако. Король преступного мира решил поиграть в благородство. Но Пакретта догадывалась, а Амандина была уверена, что хитрый бандит просто набивает цену, а может надеется со временем заработать во много раз больше на красивой и беззащитной сироте. Жако Морской был большим хитрецом и талантливым лицедеем, хотя до Анны ему было далеко. Бандит почти правдоподобно вздохнул и посмотрел на Пакретту с неподдельной тоской. — Я же переживаю за тебя, девочка. Я и помочь тебе хотел. Один мой друг как раз умер. Я могу отдать его хижину тебе. — Что-то, Жако, твои дружки мрут, как мухи, — вмешалась Амандина, много раз видевшая подобные представления, — хватит, мне уже не четырнадцать лет, чтобы я поверила тебе. Сколько? — Нельзя всё измерять деньгами. — В самом деле? Да у тебя под дождём глотка воды не выпросишь, а тут какой добрый самаритянин сыскался. В общем, когда у меня будет настроение поторговаться, пойду на ярмарку. Не хочешь отдавать девчонку за деньги, мы просто уйдём. — Стойте! — с ненаигранным отчаянием воскликнул Жако. — Уже и пошутить нельзя со старой знакомой. В итоге после пятнадцати минут препирательств кошель Амандины изрядно полегчал, а Жако с некоторым сожалением смотрел вслед удаляющимся фигуркам. — А, всё к лучшему. Может, эта полоумная перетравила бы самых выгодных клиентов. Или бы мне какую-нибудь травку подмешала. От этих колдуний одни неприятности. А, Амандина-то как занеслась. Вот и делай людям добро. Уже диктует мне свои условия, будто я не валял её, как хотел. В мире не существует человеческой благодарности. Все меня бросили. Барнабе — и тот ушёл жить к суконщику. Амандина же привела бывшую обитательницу таверны в дом и выдержала негодование Этьена и ворчание Анри. На Этьена стоило только прикрикнуть, как он сразу успокаивался, хотя смотрел с неподдельной ненавистью. Анри рекомендовал невестке не тратить время на чтение античных философов и современных исторических хроник, а прочесть единственную книгу, которую он полагал нужной — «Парижский домохозяин». — Особенное внимание следует обратить на то, как правильно нанимать прислугу. Где это видано, чтобы искать служанку в таверне? — А почему бы и нет? Некоторые выбирают там себе девок на ночь. А некоторые находят верных друзей. Кстати, не слышали, недавно ограбили дом оружейника? Говорят, что один из грабителей дворянин. Какое падение нравов, не правда ли, супруг мой? Этьен напугался, что Амандине стало известно про его мелкие грешки и быстро заявил, что выбор прислуги это сущие пустяки. Анри немного побушевал, но решил, что девчонке можно платить гораздо меньше. Если бы он знал, сколько денег Амандина выложила за новую служанку, то его бы удар хватил. Пакретта поведала новой хозяйке свою историю, которая была стара, как мир. Во все времена люди предвзято относились к знахаркам, лекаркам, травницам, считая, что те знаются с нечистой силой. Так произошло и с матерью Пакретты. Она лечила крестьян, спасла много жизней, но всегда находятся недовольные. — Не всех больных можно спасти, — объясняла Пакретта, — вот родственники и злятся. По-человечески этих родственников понять можно. Но никто не заступился за маму, когда её пришла арестовывать стража герцога Жана Бесстрашного, чтобы гореть ему и всем инквизиторам в Аду. Даже Амандину поразила злоба в голосе девочки. — Но что они могли сделать, если сам герцог отдал приказ об аресте? — Они? Ничего. Но есть те, кто виноваты больше других. Их я поклялась убить. Мать отца Пакретты сразу возненавидела невестку, считая, что она приворожила её сына. Но к Пакеретте бабушка относилась ровно, хотя не так, как к внучкам от старшей дочери. — Как-то я услышала разговор двух соседок. Одна говорила другой: — Конечно, дочь сына — это не совсем то, что дочь дочери. С тех пор Пакретта стала относиться к родне отца настороженно. А потом отец замёрз в лесу. Бабушка Габриэль решила, что её сына сгубила его жена-ведьма. Многие списали поведение старой крестьянки на горе, иные же поверили. Валентина, так звали мать Пакретты, была ещё молодой и очень красивой женщиной. Два года спустя после смерти мужа травница сошлась с женатым мужчиной. Тогда на неё почти вся деревня ополчилась, хотя многие другие женщины были не без греха и втихомолку бегали вытравливать плод. Неизвестно, что повлияло на решение матери Пакретты, но через несколько лет травница одумалась и порвала отношения с женатым любовником. Мужчина не одобрил решения любовницы. Он устраивал показательные истерики и выяснения отношений практически на глазах у маленькой Пакретты. По деревне снова поползли слухи, что Валентина приворожила несчастного мужчину, сделала несчастной всю его семью, выпила душу грешника, наигралась и бросила. Может, всё утряслось и пересуды бы сошли на нет. Но так получилось, что другой мужчина овдовел и сделал предложение травнице. После этого любовник, словно сошёл с ума. Уговоры, просьбы, угрозы не действовали на решительную лекарку. Вместо ответа она вышвырнула бывшего возлюбленного за дверь. Он же поехал в Дижон и сообщил властям о колдунье, которая извела своего мужа, пыталась его приворожить, но он не поддался чарам. В таких случаях инквизиторы скоры на расправу. Вместо свадьбы Валентину арестовали и вскоре сожгли. А потом пришла новая беда. Бабушка Габриэль выгнала Пакретту из хижины, говоря, что её старшей внучке нужно богатое приданое. Местный пастух, согласился жениться на ней, только если они с невестой переедут в новый дом. Жених был младшим и нелюбимым сыном в семье и мечтал обзавестись собственным хозяйством. Габриэль хоть и проклинала невестку, но не желала ей гибели. Однако, смерть невестки сыграла ей на руку. Старуха, не колеблясь, выставила Пакретту из её родной лачуги. Ведь речь шла о счастье любимой внучки, которую она воспитала с раннего детства. Любовь заглушила в Габриэль укоры совести. Всё равно тринадцатилетняя девочка не справилась бы с хозяйством. Слабые погибают. Выживают только сильнейшие. От матери Пакретте остались только нож, травы, загадочная книга с заклинаниями и описанием растений, и пушистый чёрный котёнок, который забился в угол, когда пришла стража. Иначе он разделил бы участь своей злосчастной хозяйки. Девочка ничего не сказала, но так посмотрела на бабушку, двоюродную сестру и корыстолюбивого жениха, что те перекрестились. Она взяла суму, покидала туда засушенные травы, которые больше никогда не пригодятся той, что собирала их, положила еду на первое время, спрятала нож за корсаж. А в другую руку взяла домашнего любимца, который теперь переехал в поместье семьи де Шансен. Девочка шла, не разбирая пути, злые слёзы струились по её побледневшим щекам. За короткое время она лишилась матери, дома и разочаровалась в людях. Порой злость становилась такой сильной, что девочка доставала нож и резала свою руку. Только тогда она успокаивалась. К счастью, котёнок оказался очень спокойным и сидел на руках. Иногда добрые люди подавали девочке милостыню, поэтому они не умерли от голода. Пакретта решила отомстить любовнику матери, бабушке, двоюродной сестре, её будущему мужу и вдовцу, который не вступился за любимую женщину. Ещё в этот список попали судьи, приговорившие невинную женщину к смерти. — Впечатляющий список, — заметила Амандина. — Так это не срочно. Я готова подождать. Ещё викинги говорили, что только раб мстит сразу, а трус никогда. Мама читала мне вслух исландские саги, но это выражение почему-то запомнилось. — Смотрю, твоя мама была образованная женщина, — с завистью сказала Амандина, — я даже не слышала об исландских сагах. — Она знала грамоту, но саги читала по памяти. Она сама происходила от викингов. Эти саги ей рассказывала в детстве её бабушка. А потом Пакретта оказалась в Дижоне. Юную нищенку с кошкой сразу заприметила достойная сообщница Жако Морского. Анна умела быть сердечной и обаятельной, когда хотела. Она угостила девочку вафлями, а кошку — рыбой. Так Пакретта и её верная кошка Красотка оказались в таверне Жако Морского. Поскольку в их деревне не было борделя, то девочка не сразу сообразила, куда попала. Но идти ей было некуда. Стража могла её арестовать как дочь и сообщницу колдуньи. Односельчане даже слова не сказали, когда Габриэль выгнала внучку на улицу. Так почему горожане должны выступаться за никому не известную девочку? Но всё же мир оказался не без добрых людей. — Дожили, — невесело усмехнулась Амандина, — вот меня и назвали доброй. Бывшая проститутка не была склонна к размышлениям, но сейчас она подумала, что добро, равно как и зло, даёт свои всходы в сердце каждого человека. То зло, что посеяли в её сердце Этьен, дядя, Жако со своей клевреткой и многие другие мужчины, чьих лиц она уже не помнит, было выкорчевано одним единственным поступком Катрин. А ведь Катрин говорила, что некогда и она сама была злой. И вот Амандина спасла девочку, чья судьба была так похожа на её. Злые родственники, мужчины сломавшие жизнь ребёнку, пребывание в таверне Жако Морского и великодушный поступок незнакомой женщины, вызволивший её из тенёт ужасных людей. Получается, что Катрин передала ей эстафету добра. Как интересно живётся Катрин, Арно, а главное непреклонному графу де Монсальви, прекрасному, как архангел. Амандина не могла представить, что в эту самую минуту другая девушка так же спасает Мишеля, как Амандина спасла Пакретту. Юная Бланш, едва услышав о планах трактирщика, решила спасти Мишеля. Девушке казалось, что она не сможет жить, если с молодым постояльцем случится несчастье. За короткое время граф стал ей дороже всех на свете. Поэтому она решила его предупредить о том, что мэтр Валю решил призвать народ на борьбу с Дьяволом и его спутниками. Трактирщик был её дальним родственником, который кормил сироту, не попрекал её благодеяниями, дал хорошую работу и ни разу не задерживал оплату, баловал и одаривал. Но все благодеяния померкли перед новым чувством, которое внушил ей красивый и обходительный сеньор. Не одна Амандина находила Мишеля похожим на архангела. Графу де Монсальви было суждено стать покорителем женских сердец, не прилагая к этому никаких усилий.