Мать Тома

Джинни надо было слушаться маму, когда та говорила о том, что Том Реддл совсем ей не подходит и что от таких нужно бежать. Молли уже тогда видела этого волшебника насквозь, считая подозрительным его холодное обаяние, слишком безупречные манеры и глаза, в которых читалось что-то… тёмное. Но Джинни прозрела (не полностью) лишь тогда, когда воочию познакомилась с матерью Тома. Она сильно волновалась перед встречей, представляя Меропу Мракс в роли строгой аристократки, чьё одобрение нужно заслужить. Но стоило переступить порог полуразрушенной лачуги в Литтл-Хэнглтоне, как её охватил ледяной ужас. Перед Джинни предстала женщина с тусклыми волосами и болезненно бледной кожей. Её лицо было наделено грубыми чертами и искажено вечной гримасой страдания. А косые глаза — один смотрел вниз, другой вбок — будто следили за Джинни одновременно со всех сторон. Уизли вздрогнула, когда женщина растянула тонкие губы в улыбке. — Ты всё-таки привёл её… — прошипела Меропа. И тут Джинни осознала жуткую иронию судьбы: Том Реддл, её Том, с его идеальными чертами, бархатным голосом и гипнотическим взглядом, был плотью от плоти этой… женщины. Он унаследовал её магию и… любовный фанатизм, но внешне стал полной противоположностью, будто сама природа попыталась стереть следы уродства, оставив лишь прекрасную оболочку. Красота Тома была маской, под ней же скрывалось наследие Мраксов: гнилое, изуродованное близкородственными браками, пропитанное ненавистью и безумием. Джинни всё-таки должна была быть послушной дочерью и внимательно слушать маму… — Это моя однокурсница Джинерва Молли Уизли. Она чистокровная, — выделив особой интонацией последнее слово, представил их юноша. — Джинни, это моя… мать. Меропа Мракс. — Рада знакомству, — натянула улыбку на лицо Джинни. Теперь было понятно, почему Том долгое время всячески скрывал правду о своей семье и о месте, в котором живёт. Она думала об этом, украдкой рассматривая дом. «Вот как живут потомки Салазара Слизерина…» — Мы думаем пожениться сразу после окончания Хогвартса, — вёл разговор Том во время ужина. — Не слишком ли сильно вы торопитесь? — спросила Меропа. Дрожащие пальцы женщины сжали платье, когда она разглядывала его — идеальный овал лица, эту дьявольскую красоту, так непохожую на её собственное уродство. В полумраке лачуги Мракс чудилось, будто перед ней сидит не сын, а её… Том. — Нет, — отрезал он, накрыв ладонь Джинни своей. — Но сначала я сменю фамилию на твою, мама. После совершеннолетия у меня появится такое право. Будет ужасно, если наши дети станут носить фамилию какого-то ничтожного маггла, прямо как я всю жизнь. — У тебя красивая фамилия, — улыбнулась Джинни, пытаясь хоть как-то развеять напряжённую атмосферу, которая повисла в гостиной за столом. — И нет ничего плохого в том, что твой отец был магглом. Том смерил её недовольным взглядом, без слов говоря «заткнись». — Как ты можешь так поступить со своим отцом и со мной?.. — Джиневра и наши дети будут носить фамилию Мракс. Я уже давно всё решил. Джинни... напрягалась всем телом, услышав суровые, грубые нотки в голосе своего возлюбленного и увидев, как тут же притихла Меропа. — Кстати… А где твой отец? — осторожно спросила Джинни. — Его... убил мой брат, — прошептала Меропа. — Том уже родился, когда это произошло. Она заметно оживилась, стоило завести речь о её умершем муже. Меропа тут же вскочила со стула и куда-то ушла, вернувшись с одной единственной фотографией, оставшейся от Тома Реддла-старшего. На ней был изображён юноша, до боли похожий на её жениха, и молодая Меропа уже с животом. Джинни удивилась, поняв, насколько поразительна схожесть между отцом и сыном. Именно в этот момент Джинни поняла, что значит любящий взгляд Меропы, направленный на… сына. Она не сводила с Тома глаз. Но это был не матерински взгляд. Это был взгляд безумной, одержимой, больной женщины, которая видела перед собой не сына, а Тома Реддла-старшего — мужчину, которого она когда-то поила амортенцией. Теперь… её сын носил его имя. Его лицо. Его холодную улыбку. Правда, во взгляде женщины был и страх. Неужто она побаивается собственного сына? Джинни наконец поняла, почему Том не хотел приводить её к себе домой… Теперь Джинни поняла абсолютно всё. — Она останется на ночь? — после ужина спросила женщина, даже не повернув голову в сторону Джинни, будто та была незваным гостьем, вторгшимся в их дом. — Да. Ты же не передумала, милая? — его голос, обычно такой обволакивающе-мелодичный, теперь звучал холодно. Джинни сжала кулаки под столом. Ей хотелось вскочить, выбежать из этого мрачного дома, вернуться в Нору, где пахло пирогами и где мама обнимала её перед сном, а папа рассказывал о новых маггловских вещах. Но когда она подняла глаза, Том уже смотрел на неё не холодно, не насмешливо, а… с надеждой. — Ложись со мной. Пожалуйста, — прошептала Джинни уже в комнате, умоляюще смотря на юношу. — И что же мне за это будет? — ухмыльнулся Том. В глазах мелькнуло что-то ненасытное, почти голодное. «Я не сбегу отсюда домой». — Я поцелую тебя. Когда они уже лежали вместе в кровати и Джинни положила голову ему на грудь, Реддл неожиданно спросил: — Ты всё ещё хочешь стать моей женой? Вопрос Тома, сказанный с пугающим холодом в голосе, заставил Уизли покрыться мурашками — Да. А ещё я хочу забрать тебя отсюда, — нахмурилась Джинни, переплетя пальцы их рук. — Все мои братья разъехались, осталась в Норе только я. Родители будут рады, если мы решим сначала пожить у них. Потом найдём себе отдельное жильё. С твоей матерью я… не хочу жить. «Я заберу Тома из этого ада и покажу ему, какой должна быть нормальная семья. Я помогу ему прервать этот порочный круг, состоящий из инцеста, боли и страданий». Вот только он такой же, как и они. — Я тоже, — произнёс Том, став неуверенно, но нежно поглаживать девушку по рыжим волосам. Ночью Джинни проснулась от ощущения, что кто-то смотрит на неё. В полумраке комнаты, у двери, стояла высокая тень. Мать Тома молча и не двигаясь наблюдала за ней.