Пока вьюга не нашла нас

февраль 1998 Февральская ночь скреблась в окна Хогсмида. Яростная, снежная, как будто мир за пределами их укрытия медленно изчезал в снежной завесе, но здесь внутри было тихо. Уютный хогсмидовский мотель, тусклый свет, скрипучий пол, маленькая комнатка только для них двоих. И всё равно здесь было безопаснее всего, наверное, потому что здесь был он... Гермиона лежала на полу, на мягком пушистом ковре, завернувшись в его белую рубашку, которая доходила ей почти до колен. Рукава были слишком длинные, а запах такой знакомый и теплый. Драко лежал рядом, опираясь на локоть, смотрел на неё так, будто боялся моргнуть, словно если он это сделает она исчезнет. Его пальцы осторожно играли с её кудрями, почти невесомо, он делал это нежно, боясь разрушить хрупкое волшебство этой ночи. — Знаешь… — он заговорил глухо, — в детстве, когда отец кричал на мать, я прятался в библиотеке. Она у нас просто огромная, когда-нибудь я обязательно покажу её тебе. Уверен это будет твой рай на змеле... — Ты пытался затеряться за книжными стеллажами? - шепотом спросила девушка. — Да, но в основном я хватал любую книгу и начинал читать. Мне было всё равно что это - заклинания, учебник по зельеварению, или даже гобблинская поэзия. Гермиона аккуратно подвинулась к нему, как будто не хотела спугнуть его в этот момент. — Почему? — прошептала она. Он чуть усмехнулся, но безрадостно: — Потому что когда читаешь — ты там, не здесь. Ты как бы покидаешь реальность, и если выбрать достаточно шумные мысли, не слышно, как отец ломает что-то внизу. Она не знала, что сказать, в её голове не укладывался такой Драко - не надменный, не ядовитый, просто… мальчик, которого не спасал никто, кроме книг. — Я никогда никому этого не рассказывал, — продолжил он, - ни Блейзу, ни Пэнси, даже с матерью мы это не обсуждали.. Он замолчал. А потом тихо добавил: — А тебе… я хочу рассказать всё, потому что только с тобой я чувствую себя… настоящим. Гермиона замерла, ей покозалось, что эта вьюга всё-таки нашла путь внутрь неё, разрывая сердце. В этом признании было столько боли и доверия, что ей захотелось схватить его за руку и накрыть эту тишину своим дыханием. Она наклонилась к нему, медленно и нежно поцеловала. Он отвечал осторожно, как будто тоже боялся, как будто она была соткана из хрусталя. Это был не поцелуй пылкой страсти, не вызов, скорее это был поцелуй людей, которые выживали, которые нашли друг друга, которые выбрали быть вдвоем, несмотря ни на что... Когда они отстранились, Драко провёл пальцем по её щеке: — Хм. Ты дрожишь. — Наверное от холода, — ответила она, но это была не правда. Они лежали на полу, тесно, словно мир сузился до этого старого мотельного номера. Он снова коснулся её волос, перебирая кудри, как будто пытался выучить их наизусть. Гермиона чувствовала его дыхание, его тепло, слышала, как стучит его сердце, слишком близко, слишком нужно.. С ним было легко засыпать, она уже привыкла, с ним она чувствола спокойствие. С ним она была дома, и совершенно неважно в каком месте они находились, дом был внутри него. Гермиона прикрыла глаза, и в ту же секунду, на грани сна, воспоминания о начале их странной истории снова накрыли её....

***

1997 год Тот вечер в Большом зале не был формальностью, он был… неожиданным. В честь начала нового семестра и приезда международных студентов в Хогвартс, в школе устроили во истину шикарный прием. В зале парили золотые ленты, хрустальные люстры сияли особенно ярко, а по воздуху плавно летали зачарованные подносы с бокалами игристого шампанского, специально одобренного профессором Макгонагалл «не крепкого, но праздничного». Гермиона стояла у края зала, держа бокал шампанского и чувствуя, как атласное платье скользит по коже. Она выбрала черное с открытыми плечами, оно чуть мерцало в свете свечей, подчёркивая изгибы и хрупкость, талия была перетянута серебристой лентой, волосы девушки были распущены, а за ухом была заколка в форме нежного раскрывшегося цветка. — Гермиона, а почему в этом бокале пузырьки? Это похоже на шампунь. - С искренним удивлением проборматал Виктор. Он стоял в чёрной рубашке с открытам воротом и тёмных брюках, слишком тесных, чтобы в них было удобно танцевать. Он был одет достаточно парадно, как будто готовился к этой вечеринке. Глаза его блуждали, особенно, когда он смотрел на Гермиону. А потом он попробовал шампанское и стал улыбаться так, как она не видела раньше, а глаза заискрились незнакомыми ей огнями. Где-то в центре зала всё громче играла музыка, кто-то даже предложил устроить магический конкурс на танцы, хихиканье, радость - всё казалось таким реальным. Гермиона обернулась к преподавательскому столу и ее вгляд отсановился на Северусе Снейпе. Он стоял у колонны, поодаль от остальных, в тени, не касаясь еды и бокала, руки были скрещены на груди, лицо не вырожало эмоций, но странно было не это, а то, что он смотрел прямо на неё. Это был взгляд человека, который видел, как рушатся такие праздники, как гаснут фейерверки, и как люди люди теряют других людей. Девушке стало не по себе и она отвела взгляд, стараясь не думать об этом. Через секунду рядом появился Виктор Крам — с тёплым дыханием, с запахом шампуня гранатового сока и желанием быть ближе. — Виктор… сколько ты уже выпил? Он пожал плечами и усмехнулся: — Гермиона, я не считал, два или три. - Он засмеялся и потянулся к её талии, - так мы танцуем? Прежде, чем она успела ответить, к ней подлетела Джинни в лёгком сиреневом платье, с объемными рыжыми кудрями и с пылающими краснами щеками. — Гермиона, я написала ему письмо... — Какое письмо? Кому написала? Ничего не пойму, давай подробнее — спросила Гермиона с игривой улыбкой. — Гарри.. Я написала, что чувствую к нему каждый раз, когда он смотрит на меня, и теперь, я боюсь, вдруг он не ответит мне взаимностью, или скажет, что мы просто друзья.... Гермиона взяла её за руки: — Джинни, его глаза горят при виде тебя, даже если он не ответит, то это только потому, что он боится своих чувств. Все мальчишки те еще трусы, когда дело касается чего-то любовного. Та кивнула, и благодарно поцеловала Гермиону в щеку. Гермиона ответила тем же, после чего сделала глоток шампанского, обернулась и увидела его - Драко Малфоя... Он стоял у дальнего столика, держа бокал. На нём был чёрный костюм с серебристым шёлковым воротом, из-под которого выбивалась белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем положено. Его волосы были собраны идеально, кроме одной пряди, которая непослушно падала на лоб. Она поймала на себе его холодный жадный взгляд. Музыка усилилась, часы на стене сообщили, что до фейерверка осталось пятнадцать минут, шампанское лилось рекой, смех становился громче, с каждого уголка разносились голоса и хохот, так что у Гермионы закружилась голова. Она поставила бокал на ближайший стол и незаметно выскользнула из зала. Коридоры были уже полутёмными, свет от зачарованных факелов казался тусклым, а окна отражали салют, который только готовился начаться. Гермиона шла вдоль длинного коридора, как вдруг услышала звук шагов позади, она обернулась и тут же вздрогнула от неожиданости. — Гермиона… - голос был уже рядом. Виктор. Он вышел из тьмы, шатаясь, но с улыбкой: — Я искал тебя. Куда ты исчезла? — Мне нужно зелье от головной боли, у меня так всегда от громкой музыки. — Я не хотел тебя отпускать, ты сегодня просто очень красивая. Вернее, ты… всегда была очень красивая, но сегодня ты очень красивая. Его язык уже не слегка заплетался. — Виктор, ты пьян, я знаю ты никогда не пробовал алкоголь раньше, но сегодня ты перебрал. Тебе лучше отправиться спать. Виктор подошёл ближе, его руки коснулась её плеча. — Ты не понимаешь, Гармиона, я ведь мечтал о тебе, о том что мы встретимся снова, и теперь ты здесь и так вкусно пахнешь, и я не могу сдерживать себя. — Хватит. - твердо произнесла девушка. Гермиона отступила, но он шагнул вперёд, обхватив её за талию обеими руками. — Виктор, отпусти, я не шучу. И это не смешно. — Просто позволь мне... — Виктор, я сказала хватит, прекрати немедленно... — Она сказала хватит, или тебе отбило не только мозг, а еще и слух Крам? - Голос Драко ударил, как лезвие. Он появился, словно из ниоткуда, губы сжаты, глаза горят. Он подходил, как буря, с каждым шагом его взгляд все свирепел и свирепел: - Ты думаешь, что имеешь право прикасаться к ней? — Драко подошёл, медленно чеканя каждый шаг, словно охотник. — Я её… друг, а ты блядь кто такой? — яростно прокричал Крам. — Но твоя подруга говорит тебе «нет». Возможно конечно слишком тихо, но я могу громче. - Драко подошел к Краму вплотную, наклонился над его ухом и прокричал четко выводя каждое слово: — Это не твое!!! Отвали, Крам, пока можешь. Виктор, шатаясь, отошёл прочь, опрокинув бокал. Гермиона осталась стоять посреди коридора дрожа. — Ты всегда лезешь, куда не просят? — спросила она, не поворачиваясь. — Только когда вижу, как неотесанное импортное недразумение нападает на тебя. — Я справилась бы сама. — О, я не уверен, но я не мог просто смотреть. Она обернулась, Драко стоял совсем рядом. — Ты всегда наблюдаешь. Зачем? Что тебе нужно? — Только когда ты в черном и пахнешь шампанским, вперемешку с яблочным пирогом. - Он приблизился ещё ближе. — Ах, значит я еще и воняю яблоками.. — Не злись, ведь я слишком люблю этот десерт. Она дернулась, но он схватил её за руку.. — Отпусти. — Почему меня ты тоже боишься?.. В этот момент музыка достигла пика и за окнами вспыхнул фейерверк. Он толкнул её к стене, его рука легла ей на щеку, другой он поднял её ногу и прижал к себе. Она не сопротивлялась, его губы были в миллиметрах от ее: — Малфой, что ты делаешь? — Грейнджер, просто помолчи. И в этот момент....Хлопнула боковая дверь. Они оба обернулись и тут же замерли. Гарри Поттер вышел из тени, на его шее висела Пэнси Паркинсон, с растрёпанными волосами, держа за его руку. — О боже, что? — прошептала Гермиона. Когда Гарри и Пэнси их заметили, она улыбнулась, а глаза Гарри забегали.. - О, кажется мы что пропустили. - С ухмылкой произнесла Пэнси. — Вы.... вы чт... - Гермиона не могла говорить. Гарри открыл было рот, но сразу закрыл, заливишсь румянцем. — Поттер, поздравляю навернека Пэнси научила тебя чему-то новому. - процедил Драко. — Заткнись, Малфой. - сказал Гарри. — Нет-нет, это интересно, это очень интресная ситуация. - усмехнулась Пэнси. - Как думаете, сыграем двойную свадьбу? — Мы не… это не то, чем кажется. - начала Гермиона, но голос предательски был пискляв и в конце концов сорвался. Фейерверк за окнами осветил их лица: Гарри, Пэнси, Гермиона, Драко. Невероятно иронично, все четверо стояли так близко, и одновременно были так далеко друг от друга, и никто не знал, что будет утром. ... Прошла ровно неделя с того самого вечера, семь дней, в которых Гермиона жила, как будто на нее было наложено заклинание забвения. Она появлялась на занятиях точно по расписанию, садилась за первую парту, как обычно делала заметки, но старалась не с кем не говорить, и сразу же после окончания занятий уходила в свою комнату. Укрываясь с головой под одеяло, она пыталась прогнать из головы мысли о его взгляде, его руках, его дыхании в миллиметре от её губ. В тот день вернувшись с занятий Гермиона едва сняла мантию, как в дверь постучали. Она открыла — за дверью стояла Джинни, раскрасневшаяся от осеннего ветра, с двумя стаканами кофе и коробкой, пахнущей тёплым шоколадом. — Привет, Миона, — сказала она, улыбаясь. - Я не видела тебя с того вечера. Я взяла нам кофе с молоком и мёдом, наши любимые маффины с кучей шоколада, и, да чёрт возьми, мы заслужили немного счастья. Гермиона усмехнулась. «Ох, моя милая нежная Джинни… Как же ей сказать? Как ей объяснить, что сердце Гарри уже в чужих руках... Как сделать это и не рзабить её такое хрупкое сердце...» — Джин, я хотела поговорить с тобой. - тихо начала она, - ты не думаешь, что Гарри.... — Нет, я первая, а иначе я просто лопну! Я получила сову!!!! — Джини вся сияла, - Там было приглашение на свидание в кафе в Хогсмиде, без подписи, но внутри было моё любимое лакричное мармеладное сердечко, а это мог знать только он... - Нет, Джинни, а может да.. «А если Пенси для него только развлечение? А что если это Пенси решила поиздеваться? Она же ядовитая словно змея...» Но Гермиона не сказала ни слова, не разрушила иллюзию, а просто кивнула и сделала глоток сладкого кофе. Она обязательно осудит себя за эту трусость, но завтра…

***

Позже вечером, когда люди уже разошлись по комнатам, Гермиона решлиа отправиться в библиотеку, чтобы подготовиться к контрольной по защите от темных искусств. Она села у окна, укуталась шарфом, и принялась делать закладки на страницах, не заметив как засунула карандаш в рот, когда рядом кто-то сел. Это был Виктор, о боже. — Прости меня за тот вечер, я не знаю что на меня нашло. - Полагаю, пару бутылок шампанского на тебя нашли. Геомиона искренне улыбнулась, на самом деле она понимала как алкоголь мог задурманить мозг, подобно Империо. Она подняла глаза. Он выглядел таким смущённым и слишком большим для библиотечного стула. — Я не такой человек, просто в тот вечер я захотел быть тем, кого ты могла бы выбрать. Она мягко кивнула: — Я знаю. Он встал. — Береги себя, Гермиона. Не потеряй своей доброты. - сказал он и сразу же ушел. Но спустя пару циклов дыхания, как всегда, появился он. О БОЖЕЕЕ Драко... Просто из ниоткуда, из тени между книжных стеллажей, как всега с равнодушным лицом, он подошёл и встал напротив неё: — А я посмотрю очередь выстраивается, чтобы просить у тебя прощения, Грейнджер? Что дальше? Придет Невилл с цветами? Гермиона вздохнула: — Давай не сегодня Малфой, я не в настроении обмениваться с тобой любезностями. — Ах да, тебе наверное грустно, ведь ты только что разбила сердце одному романтичному болгарину.. Гремоина резко встала: — Да ты просто невыносим, ты появился в моей жизни, как стихийное бедствие, как наводнение, и потом решил, что можно пропасть, а потом вернуться и смотреть на меня как на грязь из под твоих аритокртчных ногтей, а потом... ты просто берешь и почти.. почти.. почти… — Что? — шаг к ней. - Почти, что? Ну, договаривай. — Почти поцеловал меня! — Мне казалось, что ты была не против? Ты точно не отлокнула меня как болгарина. — Я не знаю, чего я хочу, Драко! Но я знаю точно, что ты не даешь мне жить спокойно. Он схватил её за запястья и притянул к себе. — Ты тоже не даешь мне жить, Грейнджер, — прошептал он. — Я не могу спать, не могу о тебе не думать. Ты как яд под кожей... — Тогда… избавься от яда, сделай хоть что-нибудь уже наконец. И он сделал. Он поцеловал её так, как будто всё кончится через секунду. Слишком ярко, слишком жадно, он целовал её, словно всю жизнь ждал этого. Сначала губы, потом дыхание, пальцы в её волосах, её руки на его груди. У нее дрожали колени, и всё пространство между ними исчезало с каждой секундой этого поцелуя. Мир сузился, остановился для них двоих, для этого поцелуя - жадного, рваного, настоящего. Она отстранилась только на секунду, глядя в окно за стеклом - белая стена из крупного белого снега, первая вьюга. Она прошептала ему в ухо, еле слышно: — В этом году снег пошёл слишком рано. А он провёл пальцем по её щеке так, словно ответил без слов. Нет, он пришёл именно тогда, когда нужно.