Глава 15 — Ч… Что?

К дому Абылая подъехала спецслужба. Его лицо исказилось от тревоги, как грозовая туча. Он открыл дверь, сдерживая дрожь в руках.       — Сидите здесь, — бросил он, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул. — Я разберусь.       — Мы узнали, что здесь девушка беременна от демона, — сказал один из агентов, его голос звучал как холодный металл. — Нам нужно их дисквалифицировать.       — Я запрещаю вам это делать! — Абылай выпрямился, как скала. Его глаза горели решимостью, словно два костра в ночи.       — Почему вы нам запрещаете делать нашу же работу? — Агент скрестил руки, его взгляд был полон недоумения и даже лёгкого презрения.       — Мне всё равно, полудемон этот ребёнок или нет, главное — он мой внук или внучка, — Абылай обернулся на Рико, которая сидела на диване, прижав руки к животу. Её лицо было бледным, но в глазах светилась надежда. — Я не позволю вам его убить.       Рико прижалась к Мичикацу, её тело дрожало, как осенний лист на ветру. Парень обнял её, стараясь передать свою силу и уверенность. Он положил руку ей на живот, чувствуя, как ребёнок внутри шевелится, переворачиваясь головой вниз. Этот момент казался вечностью.       — Простите, сэр, — робко произнесла девушка из рядов пришедших. Она обратилась к своему главному, её голос дрожал, как тонкая струна. — У этого мужчины много сторонников. Если мы убьём его внука, то нам несдобровать.       Главный агент нахмурился, его лицо стало мрачным, как грозовое небо. Он повернулся к своим подчинённым и тихо сказал:       — Извините, что потревожили. Считайте, что мы не приезжали.       — Если бы вы не узнали, что у меня много сторонников, то что бы вы сделали? — Абылай скрестил руки на груди, его голос звучал холодно и твёрдо, как сталь. Агент решил промолчать, понимая, что этот человек не оставит его без ответа.       — Сер, если бы мы не знали, что у вас так много людей, то мы дисквалифицировали бы их, — главный агент попытался оправдаться, но его голос звучал неуверенно. — Что нам сделать в качестве извинения?       — О… Отец! — внезапно подал голос Мичикацу, его тон был взволнованным, как звон разбитого стекла. — У Рико воды отошли! Она вот-вот родит!       Мужчины мгновенно обернулись. Рико тряслась на мокром от околоплодных вод диване, её лицо было бледным, а дыхание тяжёлым. Мичикацу обнял её, его руки дрожали, но он старался быть сильным.       — Скорее! Звоните в скорую! — приказал Абылай, его голос дрожал, но он старался не показывать слабость. Девушка-агент достала свой сотовый телефон и дрожащими пальцами набрала номер скорой помощи.       — Больно, как же больно! — простонала Рико, её голос был похож на крик раненого животного.

Некоторое время спустя

— Поздравляем, у вас дочь, — медсестра произнесла эти слова с лёгкой улыбкой, её голос звучал радостно, но в нём чувствовалась усталость после долгих часов работы. Она аккуратно передала Рико младенца, который мирно спал у неё на руках, словно ангел, сошедший с небес. Малышка была такой крошечной, что её кожа казалась тонкой, как первый лепесток весенней розы, нежной, как шёлк, и гладкой, как утренняя роса.       Рико, не веря своему счастью, осторожно приняла дочь. Её сердце билось с такой силой, что, казалось, готово было разорваться от переполняющих её чувств. Любовь и нежность, словно тёплый солнечный луч, проникли в её душу, заполнив каждую клеточку тела. В этот момент Рико почувствовала, как что-то внутри неё перевернулось: это было не просто рождение ребёнка, это было рождение новой жизни, новой главы, полной любви и надежд.       Малышка, почувствовав присутствие матери, тихо вздохнула и, словно по волшебству, улыбнулась. Её улыбка была такой искренней, такой светлой, что Рико не смогла сдержать слёз. Слезы текли по её щекам, но это были слёзы радости и счастья. Она знала, что это не просто слёзы, это были слёзы, которые говорили о том, что она наконец-то нашла своё место в этом мире, что она наконец-то обрела смысл. Тем временем Мичикацу сидел в машине, пытаясь отвлечься от вихря мыслей, что бушевали в его голове, как буря в штормовом море. Он рассеянно листал страницы новостей на телефоне, но буквы расплывались перед глазами, словно капли дождя на запотевшем стекле. Его сердце билось неровно, как барабан, отбивающий ритм тревоги и надежды.       Он думал о Рико — о её улыбке, о её голосе, о её тёплых руках. Их ребёнок, их маленькая девочка, был для него всем миром. Но этот мир сейчас казался далёким и недосягаемым, как звёзды на ночном небе.       — Переживаешь за неё? — мягко спросил один из его телохранителей, сидящий на заднем сиденье. Его голос звучал, как тёплый летний ветер, но в нём слышалась искренняя забота.       — Да, — выдохнул Мичикацу, не отрывая взгляда от экрана телефона. Его голос был тих, как шёпот листьев на ветру, но в нём чувствовалась глубина его тревоги. Он не хотел показывать слабость, но знал, что это бесполезно.       — Она родила, — внезапно произнёс водитель, его голос был спокоен, как река, но в нём звучала радость, как звон колокола в ясный день.       — А? — Мичикацу сначала не поверил своим ушам. Он поднял голову, его глаза расширились от удивления, как у ребёнка, которому только что показали что-то невероятное.       — Написали, она родила здоровую девочку, — водитель улыбнулся, его лицо озарилось светом, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь облака.       — Можно сейчас к ней? — Мичикацу почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он уже хотел выскочить из машины, но телохранители остановили его.       — Спокойно, — телохранитель на заднем сиденье схватил его за руку, его голос звучал твёрдо, как сталь, но в нём была нежность, как в руках матери, обнимающей ребёнка.       — К ней пускают только завтра, — сказал водитель. Его слова прозвучали как холодный душ, остужающий горячую надежду.       — Завтра так завтра, — Мичикацу опустил глаза, его сердце сжалось от тревоги, как пружина, готовая вот-вот лопнуть. Он чувствовал, как время тянется бесконечно, как вязкая смола, но знал, что должен ждать.       В машине повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами Мичикацу. Его мысли метались, как птицы в клетке, но он знал, что должен быть сильным. Ради Рико, ради их ребёнка. Ради будущего, которое ещё не наступило, но уже было наполнено надеждой и любовью.

Следующий день

К дверям палаты Рико подошёл Кокушибо. Его шаги были уверенными, но в глазах читалась тревога, словно буря бушевала внутри него. Он постучал, и, услышав разрешение, осторожно открыл дверь. В палате царила умиротворённая тишина, разбавленная лишь мягким светом, проникающим через окно.       — Рико, ты как? — спросил он, обняв девушку. Его голос был мягким, как шёпот ветра, но в нём звучала забота, глубокая и искренняя.       Рико ответила, зевнув. Её голос был слабым, как далёкий звон колокольчика, но в нём слышалась усталость, накопившаяся за долгие дни. Она сидела в кровати, укутавшись в одеяло, словно маленький кокон. Её глаза, обычно сияющие, сейчас были затуманены, как осеннее небо.       — Нормально, — ответила Рико. Она пыталась улыбнуться, но её губы дрожали, выдавая внутреннюю борьбу.       — Как наша малышка? — спросил Кокушибо. Его голос дрожал от волнения, как листья на ветру перед бурей.       Рико показала на люльку, стоящую рядом с ней. Кокушибо подошёл к ней, осторожно, как будто боялся разбудить хрупкий сон. Он посмотрел на свою дочь. Она мирно спала, её маленькое личико было спокойным, как озеро в безветренный день. Её едва заметные волосики были разделены на две части: одна сторона была цвета насыщенного каштана, другая — чёрная с красными кончиками, словно огонь, тлеющий внутри.       — Какая она красавица, — прошептал Кокушибо, не в силах оторвать глаз от своей дочери. Его сердце наполнилось такой любовью и гордостью, что казалось, оно готово разорваться. — Пока не придумала, как её назвать?       Рико улыбнулась, и её лицо осветилось, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь тучи.       — Её зовут Амалия, — ответила она. — Как тебе имя?       Кокушибо слегка дотронулся до нежной щёчки своей дочери. Её кожа была мягкой, как шёлк, и такой хрупкой, что он боялся повредить её одним прикосновением.       — Красивое, мне нравится, — сказал он, его голос дрогнул от волнения. — Она такая забавная.       — Согласна с тобой, — Рико зевнула, её глаза начали слипаться. — Амалия такая забавная.       Кокушибо обернулся, чтобы что-то сказать, но Рико уже успела уснуть. Её дыхание было ровным и спокойным, как шелест листьев на ветру. Он укрыл её одеялом, аккуратно поправил чёлку и нежно поцеловал в лоб. Затем он вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Его сердце было наполнено теплом и заботой о своей семье, словно он нёс в себе маленькое солнце, которое согревало всех вокруг. Амалия закончила свой рассказ. С того момента прошло 15 лет. Она выросла, и её внешность стала ещё более удивительной. На её лбу красовался третий глаз, который всегда был закрыт. Левый глаз был с жёлтой радужкой и красной склерой, на которой были прямые трещины, расходящейся от радужной оболочки. Правый глаз был с зелёной радужкой и белой склерой без трещин. Её волосы были равномерно распределены между каштановым на правой стороне и чёрным с красными кончиками на левой. Они были завязаны в два низких хвостика, разделённых посередине.       — Мне понравился рассказ о знакомстве твоих родителей, Амалия, — сказал Хироки, его голос был мягким и заботливым. Он сидел рядом с Амалией, его синие волосы с красными местами, доставшиеся от матери, были аккуратно уложены. Его крылья и пушок на груди также имели этот цвет. А от отца ему достались крылья и когти вместо рук и ног.       — Хироки, а как твои родители познакомились? — спросила Амалия, её голос был тихим, но в нём звучала искренняя заинтересованность.       — Сейчас, — начал Хироки, его голос дрогнул, но он старался говорить уверенно.       Хироки замолчал, его глаза погрузились в воспоминания. Амалия почувствовала, как её сердце сжалось от волнения. Она знала, что этот рассказ будет интересным, и не могла дождаться, чтобы его услышать. Энни задумчиво нахмурилась, глядя на экран телефона. Её сердце сжалось от тревоги, словно невидимая рука сжала грудную клетку. Почему связь оборвалась именно в этот момент? Рико не отключалась — это был не её выбор. Телефон молчал, будто обиделся и ушёл в себя, оставив Энни наедине со своими мыслями.       Она почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Это было похоже на то, как ветер, который только что дул тебе в спину, вдруг резко меняет направление и начинает толкать вперёд, заставляя идти туда, куда ты не хочешь. Энни закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но внутри всё бурлило, как вода в кипящем котле.       — Ладно, пойду погуляю, что ли, — пробормотала она, словно пытаясь убедить саму себя. В её голосе звучала усталость, смешанная с решимостью. Она поднялась со стула, потянулась, разминая затёкшие мышцы, и направилась к двери.       Выйдя на улицу, Энни вдохнула свежий воздух, который, казалось, наполнил её лёгкие новой силой. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-оранжевые и розовые оттенки. Это было похоже на прощальный поцелуй природы перед долгим вечером.