Часть 20

Звонок в дверь вывел Толмачеву из раздумий. Уже собираясь спать, женщина переоделась в домашний халат, никак не ожидая визитеров в столь позднее время. Даже немного испугавшись, потуже затянула пояс и, осторожно едва приоткрыв дверь, все-таки открыла гостю: - Привет... - тихо и немного робко поздоровался с ней невысокий - ростом чуть ниже нее - парень, - Извини, я... - замялся он, - в общем, я увидел, что ты вернулась и зашел узнать, все ли в порядке... - Коля! - Ника узнала его - это был соседский парнишка, лет на десять младше нее, которого она знала с его детства, - Ты приперся сюда, чтобы спросить, как мои дела? - Да, я... заметил, что... - Знаешь, было бы неплохо, если бы ты сейчас пошел к себе домой и не беспокоил меня поздними визитами! - Прости, пожалуйста, я увидел, что ты заплаканная вышла из такси и испугался, не случилось ли что, - в этот момент пыл Толмачевой слегка остудился, а женская мимика выражала искреннее удивление: - Ты что, за мной наблюдаешь? - Нет, я... - в этот момент Ника закатила глаза - нерешительность собеседника произнести или обосновать свои действия ее раздражала, - мы пересеклись. Ты просто заходила в подъезд, а я как раз выходил в магазин за продуктами, невозможно не заметить, что... ты плакала. - минуту оба молчали, стоя друг напротив друга. Нике вдруг стало чуть теплее при мысли, что есть кто-то в этом мире, кого заботят ее чувства, но пригласить гостя переступить порог своей квартиры как будто что-то мешало, - Ладно, если все нормально... Я пойду. Извини за... беспокойство. - развернувшись, гость ушел, и Ника молча посмотрела ему вслед, - Если что, - вдруг остановившись возле лифта, крикнул ей парень, - ты звони, - жестом показал "трубочку", а затем слегка улыбнулся, - ладно? - Ника зачем-то кивнула в ответ и, чувствуя странную помесь легкого смущения с недоумением, закрыла дверь квартиры. Коля не ухаживал за ней, нет. По крайней мере, в общепринятом смысле - никаких цветов или подарков. Воспитанный своей бабушкой, он обладал довольно робким - для мужчины тридцати лет - характером. Одевался потеплее да поскромнее, и Ника вообще не воспринимала его всерьез, да еще как потенциального ухажера, ведь за все время, что она знала, с десяти его лет, у парня было лишь две девушки. В свои студенческие годы Толмачева, получив квартиру от государства, когда выпустилась из детдома, стала подрабатывать репетитором русского языка и литературы - несмотря на то, что она училась во ВГИКе на бюджете, оплачивать коммунальные платежи на что-то надо было, и Коля - десятилетний мальчик - был первым ее учеником, с которым она занималась репетиторством вплоть до перехода его в девятый класс. С ней очень дружила бабушка Коли - находясь в теплых отношениях, Толмачева частенько ей помогала, и однажды та подсуетилась и, дав в долг немного денег начинающей актрисе, помогла ей выкупить более комфортную двухкомнатую квартиру. Ника бралась за любую работу - и второстепенные роли, и озвучание фильмов, и даже официанткой - и смогла отдать сумму милой пожилой женщине. Мальчик Коля, который успешно закончил школу, поступил в ВУЗ, выучился на юриста и сейчас набирал опыта, работая в нотариальной конторе, довольно сильно огорчился, когда Толмачева отправилась в Дубай вслед за своим избранником. Впрочем, когда она вернулась одна - он не сильно радовался, ибо за нее переживал и желал этой женщине счастья. Она давно стала для него кем-то большим, чем педагог, кем-то ближе, чем друг и более важным, чем соседка по дому или бабулина знакомая. Проблема в том, что Ника вообще не воспринимала Колю как мужчину, на которого можно обратить женское внимание. Она всю жизнь не любила такой тип людей и поступков - эту робость, зажатость, когда парень мямлит и теряется в общении и кажется, что он не может принять решение или взять на себя хоть малейшую ответственность. Ее смущали и внешние данные - имея перед глазами некий эталон в виде Киркорова, она даже не смотрела на низкого, некудрявого и зажатого Колю. К тому же, весьма приличная разница в возрасте - чуть больше десяти лет - словно пропасть между ними разделяла двух людей друг от друга. Посмотрев трансляцию по телевидению, Толмачева приняла душ и легла спать. Новый день, как она полагала, навеет новые думы, затмив старые - весьма мучительные уже - несбыточные фантазии о короле российской поп-сцены... Привыкшая еще со времен проживания на Кипре просыпаться рано, Алла разлепила сонные веки и, стараясь не разбудить все еще спящего Филиппа, встала с постели. Во рту пересохло, женщину измучила жажда, и потому, направившись на кухню, Пугачева, найдя бутылку воды, сделала несколько больших глотков. Все-таки желая еще немножко подремать, вернулась в спальню и, поставив бутылку воды на прикроватную тумбу, легла в постель. Фил безмятежно спал, чуть скинув до пояса с себя одеяло во сне. Чтобы его ненароком не продуло из приоткрытой форточки, Алла заботливо поправила его часть широкого двуспального одеяла и сама улеглась рядом. Легко и ненавязчиво, поправляя покрывало, коснулась бедра Филиппа, затем что-то игривое проснулось в женщине, и она более явно дотронулась до резинки боксеров, провела рукой до ребер, а потом, чему-то улыбнувшись, легла на бочок, свернувшись калачиком, но прижавшись к Филиппу поближе. Почувствовав касание, Киркоров проснулся и, крепче обняв любимую женщину за талию, нежно поцеловал в плечо. - Доброе утро... - прошептал он, чувствуя, как Алла прижимает его руки к себе, а в пальцы цепляется замочком. Сон еще не отпустил певца, ему все-таки хотелось чуточку подремать, но в то же время он ощущал некий шлейф, что шел от примы - некой игривости, и это сбивало сон напрочь, - Аллунечка... - чуть приподнялся и трепетным поцелуем коснулся ее шеи. Затем, чувствуя, как жилка на сонной артерии запульсировала чаще, сигнализируя о повышенном пульсе, продолжил ненавязчивую утреннюю ласку, подарив еще несколько поцелуев, от которых Алла едва ли не задрожала. - Доброе, Филя, - наконец-то ответила ему женщина, слегка выдохнув и прикрыв глаза. Она сильнее прижала его свободную руку к себе и, на миг повернувшись к Филиппу лицом, ответила чувственным поцелуем в губы, а затем снова легла на бок, - Как тебе со мной спится? - вдруг спросила Алла, - Не храплю, нет? А то вдруг я... - ухмыльнулась прима, - тетя-трактор! - Я сплю, как убитый с тобой, - честно ответил Филипп, ненавязчивым поглаживанием ее живота переместив руку с талии чуть ниже, - вообще - это счастье... спать с любимым человеком. - Алла широко улыбнулась, вполне довольная таким ответом и, чувствуя, как его конечность постепенно перемещается под футболку, уже лаская подреберье, немного треморно вздохнула, - Аллочка... - прошептал Филипп, проведя кончиком носа по ее шее к самому ушку, - Маленькая моя... - Алла едва не простонала, когда Филипп, слегка прикусив мочку уха, обхватил ее губами, чуть посасывая - эти ласки, как проявление любви, распалили женщину не на шутку, в какой-то миг, почувствовав, как в ее поясницу упирается что-то твердое, покраснела: - Ой... - закрыла глаза и, прикусив губу, попыталась незаметно выровнять дыхание, - Филь, ты чего?.. - шепотом спросила она, когда мужчина, пробравшись ладонью выше, осторожно сжал ее грудь под футболкой, - Филя... - на выдохе произнесла Алла, почти полностью поддавшись приятным, будоражащим кровь, ощущениям. - Я очень люблю тебя, - тихо произнес Фил ей прямо на ухо, и этот теплый шепот через уши пробрался к самой душе, заставив сердце женщины колотиться, как ненормальное, - очень-очень... - рука уже более смело сжимала ее бюст, Филипп зажал между пальцев возбужденный твердый сосок и, проведя ладонью по подреберью, опустил конечность ниже. - Х... х-ха!.. - возбужденно выдохнула женщина, чувствуя, как его рука пробирается под резинку шортиков, - Филя!.. - в этом кратком полувыкрике только одна просьба - не останавливать свою ласку, без которой Алле уже пришлось бы трудно. Филипп, устроившись чуть удобнее, впился влажным поцелуем в женскую шею, зацеловывая каждый миллиметр чуть взмокшей от возбуждения кожи, он, повернув другой рукой за подбородок лицо женщины, накрыл ее губы долгим поцелуем, на который Алла с большим желанием и любовью отвечала, пока пальцы мужчины, пробравшись под резинку белья, неторопливо опускались ниже, к уже сочащемуся лону, - Ах... а... - кратко стонала Алла, все-таки прервав поцелуй, когда Филипп, нащупав влагу, чуть сильнее надавил пальцами на взбухший клитор, - О, Господи... Филя... - Киркоров, возбудив женщину донельзя, довольно улыбнулся, чувствуя, как ей не терпится - как ей хочется, чтобы он перешел к главному и не медлил. Пальцами обрисовав нежнейшую зону внизу ее живота, вернулся к лобку, а затем снял с нее шортики. - Аллунь... - легким движением стянул футболку с нее через голову, чуть взлохматив блондинистую шевелюру, а затем припал к губам долгим поцелуем, пока его рука уже беззастенчиво наминала так нравившийся ему бюст. Долго мучить желанием не стал - и самому туго терпеть - а потому, резким движением приспустив боксеры, все также лежа на боку, прикоснулся членом, проведя по ее нежной коже бедра налитой увлажненной головкой, что Алла, целуя Фила, чуть не задохнулась от накрывшего ее безумного желания близости. Дотянулась рукой к его паху и, обхватив стоявший твердый орган, несколько раз поигралась движением взад-вперед, заставив мужчину простонать. - Филя, пожалуйста... - вдруг прошептала она, и Фил, не медля, аккуратно вошел в увлажненное лоно, - Ах-х... А! А! - только ощущая эти габариты в себе, Алла задышала чаще, а затем прикусила губу, чувствуя, что Филипп в ней неторопливо, позволяя привыкнуть, двигается. Он сжал объемную женскую грудь, губы нашли ее губы, и толчки стали чуть увереннее, мужчина прислушивался к сигналам, что посылало ее тело, и заметил, как Аллу пробила крупная дрожь, едва он сжал сосок между пальцев. Наклонившись, на миг прервал фрикции, уделяя внимание только груди, то посасывая, то облизывая, то покусывая нежнейшую кожу, отчего Алла застонала глухо, глубоко, протяжно, на выдохе раз за разом слегка морщась от слишком сильного наслаждения, - А-а-а... блять, - сипло выдохнула она, не в силах контролировать собственные эмоции, - а-а-а... Филя... - он снова вернул поцелуи в ее пухлые губы и возобновил толчки, сделав их более частыми, но такими же нежными. Однако действовал осторожно, почти наполовину, боясь причинить своими габаритами боль, - Глубже! - простонала Алла, впиваясь ногтями в его руку, что сжимала грудь, - Ради Бога, глубже! - она буквально потерялась в ощущениях, дышала сбивчиво, часто, чуть прерывисто, и Филипп, видя, что Алла раскалена до предела, аккуратно проник дальше, - А! А-а-а! Да! - едва ли не прошипела женщина, отдаваясь этому ощущению всенаполненности, что возбуждало до потери рассудка. Филипп сделал свои движения более резкими, прерывистыми, и Пугачева, искусав все губы, еле сдерживала стоны удовольствия, пиковую лавину которого уже предвкушала, - А-а-а! - дернулась в его объятиях, зажмурившись, - Филька... Я щас кончу, - вдруг прошептала она на выдохе, и Филипп, желая подарить ей мощный оргазм, задал какой-то дикий темп, и теперь Алла едва ли не орала в его руках, пытаясь насадиться на член, - А-а-а! А-а-а-а! - громкий протяжный стон разлился по комнате, Алла в какой-то момент задрожала, сжав его руку на свой груди почти до боли, а затем, словно забыв дышать, глотнула свежей порции кислорода с такой жадностью, что Фил немного напрягся: - Аллунь... - задаривал ее личико краткими нежными поцелуями, - нормально все? - не в силах после испытанного фейерверка ответить, Пугачева лишь кивнула, а затем, притянув к себе Филиппа, подарила ему смачный поцелуй. - Кончай... - прошептала она, поглаживая его лоб, - я тебя умоляю... - она понимала, что Филипп еще не достиг своего пика, и сжала внутренние мышцы, чтобы помочь. Широко улыбнувшись, Филипп повернул ее на спину и, припав поцелуем к груди, немного поигрался, продлевая удовольствие и ей, и себе, - Филь... - наклонив мужчину к себе за шею, Алла прошептала фразу, от которой Фила пробила крупная дрожь по всему телу, - Спусти в меня. Кончи. Умоляю... - снова поцеловала его, прикусив нижнюю губу в этой ласке, - Люблю тебя... - за считанные минуты, сделав темп каким-то бешеным, Филипп, сосредоточившись на своих ощущениях, на этом блаженстве, когда самую чувствительную зону что-то приятно обволакивает, а головку дразнит и горячит, с громким стоном, опираясь на предплечья, вцепившись в губы любимой женщины поцелуем, обильно кончил, выплеснув всю густоту внутрь: - А-а! Ахм-м... - он пытался отдышаться, но Алла, притянув его к себе, дарила один поцелуй за другим, и они долго целовались, пока Пугачева все еще чувствовала в себе легкое сокращение где-то глубоко внутри, приятную теплоту и эту тень пикового обоюдного удовольствия, - Алл... - прошептал Филипп, нависнув над ней, - я до безумия люблю... - поцеловал ее подбородок, затем щеку, - люблю тебя. - посмотрев на женщину, заметил ее широкую счастливую улыбку и как из глаз тонким ручейком потекли слезы. Но он не испугался, увидев их - почувствовал подтекст, что это слезы искреннего женского счастья. - Филипп... - тихо произнесла женщина, притягивая Филиппа к себе, чтобы слиться в долгом поцелуе.