Что нужно ребёнку?

Маленькая девочка проснулась посреди дня от криков в соседней комнате. Мэвис села на кровати и опустила голые ножки на ковёр, зашагала в сторону громких звуков. — Она моя дочь, и я лучше знаю, что ей нужно. — говорил Влад, размахивая руками. — Ты не даёшь ей вздохнуть. — отвечал ему Влад III, расхаживая взад-вперёд перед сыном. — Девочка хочет дружить и общаться с ровесниками, а не это всё. — Что всё? Влад устало опустился на диван, закрыв лицо руками. Так старый вампир просидел некоторое время. — Брат, — Лидия сидела в кресле и время от времени гладила по голове вздрагивающую от каждого прикосновения курицу — Даяну. — отец прав. Ты слишком строг с ней. — Я строг? — Влад ткнул себя в грудь. — Я всего лишь забочусь о благополучии своей дочери. — Ну не до такой же степени? — вновь повысил тон дедушка. Он прекрасно понимал чувства сына по отношению к дочери. — Ты хочешь, чтобы она — Влад! — подскочила Лидия. — Ты с ума сошёл? Никто из нас не хочет, чтобы Мэвис повторила судьбу Марты. Но... — Что «но»? — перебил сестру брат, оскалившись в её сторону. Дверь в комнату чуть приоткрылась, и из-за щели на ссору смотрели два любопытных голубых глаза. Но взрослые не заметили, что за ними подглядывают. Лидия замолчала. Влад убрал руки с лица и продолжил: — Позволь ей быть чуть-чуть свободнее. — Чтобы она поддалась соблазну? Не за что. — Она несчастлива. Пойми ты это. — напорствовал дедушка. — Ты бы видел, как она улыбается, когда играет с — С мальчиком? Сегодня они бегают друг за другом, а завтра он тащит её в постель. — Они дети, Влад, — Лидия убрала руку с головы Даяны. Курица закудахтала, повторяя слова хозяйки. Влад прекрасно понимал сына. Мэвис — это единственное, что у него осталось от Марты. Её смерть стала большим ударом и для Влада IV и для Влада III, и для Лидии. Вампир знал Марту ещё ребёнком. Она дружила с Лидией, и им удалось пронести эту дружбу вплоть до того самого трагического дня. Влад радовался как ребёнок, когда узнал, что Влад с Мартой женятся, а уж когда молодые сообщили ему о беременности, так вообще чуть ли не прыгал до потолка. Он любил Марту, как дочь. А её дочь любит вдвое больше, чем Влада и Лидию вместе взятых. Дедушка и внучка гуляли, рисовали, лепили вместе. Даже иногда делали украшения из человеческих костей, которые Мэвис очень любила надевать. Он читал ей сказки про маленького вампирёнка, рассказывал про маму. Про то, какой она была красивой, умной женщиной. Короче, делал всё, что обычно делает любящий дедушка для любимой внучки. Когда у Мэвис появлялась свободная минута от бесконечных занятий с гувернёрами и гувернантками, Влад вёз её в гости к молодой семье, в которой рос мальчик — ровесник Мэвис. И тогда дедушкиному счастью не было предела. Видя, как его девочка искренне улыбается, лепя куличики вместе с Луки, раскрашивая вместе с ним друг другу лицо и руки, играя в догонялки, прятки, просто идя с ним за ручку, Влад наполнялся теплом. Отец и сын смотрели друг на друга испытывающим взглядом. — Он — не твоя скрипка. Ты хоть раз видел, чтоб она с охотой шла заниматься? — гнул свою линию Влад. — Ей нравится скрипка. — Влад сунул руки в карманы. — Фортепьяно ей нравится больше. — вставила свои пять копеек Лидия. Брат сурово обернулся к ней. — Спроси хоть раз у дочери, что она хочет? — требовал дед. — Я лучше знаю, что она хочет. — Позволь ей хотя бы учиться в Академии, как все дети. — попытала счастье образумить Влада Лидия. — Нет. — холодно отрезал он. — Она будет отвлекаться на дурацкие игры сверстников. А моя дочь — должна быть лучшей из лучших. Скрипка, фортепьяно, виолончель, флейта. Английский, французский, итальянский, испанский. Законы Ньютона, закон Ома, сила Архимеда. Периодическая система Менделеева, закон Авогадро. Учение Дарвина, законы Менделя. Древний Рим, Древний Египет, Османская Империя, Великая Французская революция. Это и многое другое должна была знать Мэвис, и отнюдь не поверхностно. Повелитель знал, что Влад не желает для единственной внучки зла. И он не хотел с отцом ссорится из-за той, кто был для них обоих глотком свежего воздуха в эти пасмурные дни и ночи. Но взгляды отца и деда на воспитание ребёнка рознились, при чём очень сильно. Влад встал с дивана, хрустнув коленями, повернулся в сторону двери и вскинул брови. Дедушка сел на корточки, зовя к себе внучку, смахивающую с щеки слезинку. Мэвис подошла к деду, взяла его скукожившиеся сухие ладони в свои нежные детские ладошки. — Папа, дедушка, — Мэвис посмотрела сначала на отца, потом на деда. — Не ругайтесь из-за меня. Я вас обоих очень-очень люблю. — она стояла возле Влада грустно переглядывавшегося с сыном. Им обоим было очень стыдно за то, что их девочка стала невольной свидетельницей их ссоры. — Доченька, — отец опустился перед ней на одно колено. — Мы знаем, и мы тоже тебя очень любим, и я решил, — он глянул на отца. — Что тебе лучше пореже общаться с дедушкой и тётушкой. Внутри Влада всё рухнуло, разбилось вдребезги о каменный пол. Он, поджав губы и хрустнув коленями, поднялся и дрогнувшим голосом произнёс: — Аукнется тебе это, сын. Аукнется. — Влад направился к двери. Лидия, не долго думая, встала с кресла и, посадив Даяну себе на плечо, пошла следом за отцом.