Пролог

***

Середина Июня. 846 год.

      Пылкое солнце жарило как никогда. Но несмотря на это, улицы были заполнены людьми, что было нормально в рамках города, в котором посчастливилось проживать не многим. Однако так было не всегда, по крайней мере, не настолько.       В преимущественном большинстве жители Стохеса были довольно обеспеченными людьми. И лишь меньшая часть живущих здесь – сотрудники Военной Полиции, которым было позволено проживать во внутренних землях. Ведь даже находясь в рядах Военной Полиции, далеко не всем удавалось раздобыть разрешение на проживание в пределах стены Сина.       Если раньше были те, кто невзирая на достаток жили за стеной Роза в разного размера городах, а то и в пригородах, с намерениями насладиться природой и отдохнуть от гула "столичных" городов, то после падения стены Мария, наплыв людей возрос, а те земли, что раньше считались внутренними, превратились в новый рубеж обороны. Аристократы, которые и до нападения пребывали за Розой, были вынуждены перебраться ближе к центру. Больше всего под удар попали Стохес и Ермих.       Поскольку контролировать работу Гарнизона за Марией уже было не нужно, все служащие в том районе Полицейские подтягивались за вторую стену. За павшей год назад стеной находилось около четверти от всего человечества, которое так же эвакуировалось за стену Роза. Продовольствия на всех не хватало. И почему-то именно после этого выросло количество допусков, которые выдавались полицейским. Кроме того, если раньше в ряды Полицейских могли вступить только те выпускники кадетских корпусов, которые были в семерке лучших, то сейчас же это количество возросло до десяти.       Как бы там ни было, для жителей стены Сина это произошло довольно незаметно. Первое время стояли на ушах все, даже столица. Однако спустя неделю-полторы всё утихло, по крайней мере в пределах Сины. Легко жить, когда о таких страшных вещах ты узнаёшь из громких заголовков газет, а не лично проживая весь тот кошмар.       В отличие от тех, кто своими глазами видел, как титаны жрут людей, у них жизнь шла своим чередом. Обычная, скучная. Все проходящие дни напоминали друг друга и мало чем отличались. Во всяком случае именно так это видели многие дети Стохеса, и Амели была одной из них.       Амели Майер тогда была двенадцатилетней девчонкой, дочерью немало известного Фарло Майера – купца с большим достатком. Девчонкой, в сердце которой пылало желание мести. Возможно, если бы не то, что случилось с её матерью, она не сжимала бы кулачки от злости при виде Полицейских. Тех, кто так и не удосужился узнать, за что её мать была не просто убита, а буквально втоптана в землю неподалеку от Орвуда.       И только одно заставляло её двигаться вперёд — практически невыполнимое желание. Главной целью для девчушки было не купить бусы подороже, а найти и прикончить тех, кто стал причиной смерти её матушки. Тех, кто беспринципно растоптал её тело и достоинство, размазал по земле без капли жалости. А ведь об этом Амели узнала даже не от отца. Если бы не тот подслушанный разговор Полицейских, то она и дальше думала бы, что её мать покончила с собой, как рассказывал ей отец.       Так или иначе, если Амели действительно хотела добраться до истины, ей нужно было каким-то образом пробраться в архивы Военной Полиции. В то место, где она смогла бы найти правду, или, по меньшей мере, важные зацепки в деле о смерти матери. Но несмотря на высокий статус семьи, единственным способом добиться желаемого было вступление в ряды Военной Полиции. В притягивающее место своей опасностью и одновременной беззаботностью и в то же время отталкивающее неприятными воспоминаниями.       Если так подумать, горе в семье Майер лишь укоренило в сознании Амели желание вступить в Военную Полицию. Ведь она всегда рвалась то в сторону подземного города, то качать права перед пьяницами. Всё, что было связано с риском, порой даже не всегда оправданным, заставляло тело Амели покрываться приятными мурашками. Одна мысль, что от её дальнейших действий может зависеть её собственная жизнь, до жути ей нравилась. Не потому что она хотела умереть. Ей нравилось чувство адреналина в крови. Это было для Амели словно наркотик. И даже сейчас, когда до отправки в кадетский корпус оставались считанные дни, её трясло от испытываемого кайфа. От одной мысли, что вот-вот и её жизнь изменится на «до» и «после», руки Амели леденели. Щипали так, будто она только-только пришла домой после прогулки в морозную зиму.       Амели шла домой медленным шагом. Почти прощалась с городом, в котором ближайшие пару лет её больше не увидят.       Эти несколько дней прошли практически незаметно. Единственное, чем Амели занималась в эти дни — утомительные тренировки с тренером, которого ей нашел отец. Отец, с которым она прямо сейчас шла под ручку в сторону повозок. Сам город будто говорил: «Не иди, останься». Но Амели не обернулась. Не потому, что не хотела — потому что знала: если сделает это сейчас, ноги сами понесут обратно. А она слишком долго шла к этому, чтобы позволить себе слабость на пороге.       Шаги отдавались глухо по утрамбованной земле. Где-то впереди уже слышались голоса. Чужие. Пока ещё чужие. Люди, с которыми ей предстояло делить пот, боль и бессонные ночи.       Ручки сумки врезались в ладони, но Амели не ослабляла хватку. Внутри всё скручивалось в тугой узел — смесь волнения, страха и нетерпения. Почти то же чувство, что накрывало её перед тренировками. Только сильнее. Намного сильнее.       Три года. Всего три года — и она либо вернётся домой другой, либо не вернётся вовсе. Эта мысль не пугала так, как должна была. Напротив, от неё по коже вновь пробежали знакомые мурашки. Амели глубоко вдохнула, словно стараясь запомнить запах этого утра — сырой земли, пыли, чужого волнения.       Вот-вот и стены Сины останутся позади. И Стохес, где жизнь текла размеренно и безопасно. Город, в котором правду хоронили быстрее, чем тела.       Она ещё не знала, кем станет. Не знала, какие приказы ей придётся выполнять, а какие нарушать. Не знала, сколько крови будет на её руках и будет ли она когда-нибудь спать спокойно. Но одно Амели знала точно. Если правда о смерти её матери действительно существовала, то сидеть и ждать её она не собиралась. А значит — путь был выбран правильно.